Не подведи меня, Ким Тэ Хо 4 (СИ) - Яловецкий Ярослав

Через полчаса лисичка, закончив свой обед, вернулась к камню и молча уселась рядом, тоже направив взор на деревушку, подражая своему спасителю.

И этот туда же – заметил я на камне ту самую ящерицу, и да, это был обычный геккон, как говорила та черепаха. Он не показывался божеству на глаза, а лишь прицепился к краю камня.

Время шло. Дни, месяцы, года. Все это время сидящий на камне бог лишь изредка прикладывался к бутылке из тыквы-горлянки да, бросая недовольный взгляд, плескал пару глотков лисичке. Правда, и геккон не упускал возможность: сразу прибегал и успевал ухватить пару капель, пока лисичка не отшвырнет его подальше, но несомненно возвращался.

– Опять принарядилась, – бросил он лисе, когда её мех стал особенно пушистым и рыжим. Я только сейчас, на миг выпав из странного состояния, понял, что мир потихоньку начинает обретать цвета.

– Уау! – довольно не то гавкнула, не то мяукнула лиса и даже крутанулась, демонстрируя свою шубку. Так вот откуда у неё любовь к переодеваниям, – усмехнулся я.

И сколько времени прошло – месяц, год, больше, десяток лет? Может, и так. Я просто потерял счёт времени.

И тут я заметил странную улыбку на лице человека, сидящего на камне. Я проследил за его взглядом и увидел маленькую девочку, которая бежала, спотыкаясь, а за ней гналась обеспокоенная женщина в каких-то странных нарядах.

Неужто это она, – задумался я, вспоминая рассказ того Токебе о богине луны и о том, что она приходила в этот мир прожить человеческую жизнь. Скорее всего, так. Её волосы имели серебряный отлив, вот только почти никто из людей этого видеть не мог – это был свет, видимый только представителям мира духов. Тот самый свет, который я уже наблюдал, созерцая перевоплощение Ма Ри в лису на той крыше после битвы с чужаком. Ещё тогда он показался мне странным – не чужеродным, но более величественным, чем всё, что я видел до этого.

Женщина подхватила девочку на руки, но та, явно недовольная, заколотила ее кулачками.

– Всегда она такая была, – раздался голос сидящего рядом на камне, и в голосе этом было столько тепла и любви, что я даже скривился от этого.

Он глотнул вина, а после отлил куда больше, чем обычно, лисичке и геккону, которые так и сидели возле камня. Вот только я заметил недобрый взгляд лисы, брошенный на девочку.

Ревность – это была простая женская ревность, подумал я, глядя на лису. И заметил это не только я: геккон тоже не спешил пить, а с интересом рассматривал лису. Они уже обрели разум.

Глава 25

– Уже конец, – глубоко вдохнул сидящий на камне бог, устремив взгляд к небесам.

И сколько я здесь уже? Меня вырвало из того состояния, где каждая мысль могла длиться годами. Это было странно и пугающе одновременно – я будто сливался со временем, становясь лишь безмолвным наблюдателем. Я уже переживал подобное в доме Ма Ри. Вот только даже тогда я был частью потока, а сейчас я будто наблюдал за рекой событий издалека.

Оглядевшись, я увидел лисичку, которая бежала по глубокому снегу в направлении камня. Вот только это уже не была та маленькая лиса. Это было существо, обладающее силой, а главное разумом.

Она подбежала к камню и села рядом. А вот геккона я не видел: он часто пропадал годами, но несомненно возвращался к камню.

Бог молча посмотрел на лису и, поднявшись, погладил ее по загривку. А после сделал большой глоток вина.

Я молча поднялся с камня и пошел в сторону деревни у подножия горы. Жители, которые мне были знакомы, занимались своими делами. Я знал каждого из них, я видел жизнь каждого из них. Я прошел по засыпанной снегом улице к небольшому строению – это был храм, поклоняющийся богине луны, которая только что покинула эти места, отправившись обратно.

Взволнованная женщина выбежала из двери, и я проскочил внутрь. Несколько женщин в странных нарядах суетились вокруг молодой девушки, которая лежала в горячке. Она тяжело дышала, а лоб покрывал обильный пот. Уход богини никогда не обходился без последствий: каждый раз та, чье тело одалживала богиня, находилась на грани смерти после ее ухода, и каждый раз девушка выживала. Только то божественное, что было в ней, уходило – возвращалось туда, куда ушли почти все боги. Это было понятно даже мне, когда я смотрел на нее. Волосы, отдававшие серебром, стали черными, как и у всех вокруг. Вот только эту перемену мог видеть только я и бог, сидящий на камне и пьющий свое вино.

Сотня, две, три сотни лет... Я лишь сидел на камне и наблюдал. Наблюдал, как рождаются и умирают люди. Как приходят беды, болезни, войны. Но люди, живущие в деревушке, всегда начинали все сначала. Удача – несомненно, удача, дарованная богами, – берегла деревню от полного уничтожения, и она из раза в раз возвращалась к жизни.

И несомненно раз в сотню лет возвращалась она. И я ее понимал: ей тоже было интересно наблюдать за людьми. Когда-то она приходила в непростые времена, и беды покидали деревню, когда времена были хорошие, деревушка расширялась и процветала.

Вернувшись на камень, я снова сел рядом с богом, и он даже немного подвинулся. Я уже несколько раз замечал, что он не видит меня – нет, он чувствует мое присутствие. Он понимает, что кто-то вместе с ним делит этот камень, делит этот момент времени.

«И снова она вернулась», – устремил я взгляд на дом обычных фермеров, выращивающих рис на полях из поколения в поколение.

«И вот она уже убегает», – усмехнулся я вместе с богом, сидящим рядом. Из раза в раз, из жизни в жизнь, единственное, что не менялось, – это ее бойкий характер. Видимо, эта черта богини передается тем, чье тело она занимает.

Вот ей уже лет десять, и она с интересом изучает округу, даже подходит к камню, но останавливается в нескольких десятках шагов от нас, смотрит с прищуром и даже морщится, будто увидела что-то неприятное. Вот ей уже шестнадцать – она снова убежала с местной ребятней в горы, и деревенские даже собрали отряд на поиски. Вот настоятельница храма, строгая женщина, ее ругает. И вот…

«Значит, вот тот момент», – обернулся я, когда неожиданно бог, сидящий рядом, дрогнул.

– Ты... – вырвалось у него, когда он обезумевшим взглядом смотрел на ту, что пришла к камню.

Девушка, такая знакомая, стояла напротив него – она выглядела точь-в-точь как та, за кем я наблюдал последние двадцать лет. Вот только девять белых с серебряным отливом хвостов были отчетливо видны за ее спиной.

– Тебе же так нравилась та девчонка, – как-то обиженно сказала лиса, улыбаясь и стерев небольшую каплю крови, оставшуюся у края ее губ.

Бог, сидящий рядом, не двинулся, не разорвал ее на части. Он просто тихо произнес: «Будь я проклят за то, что приручил такую безумную тварь».

Лиса испуганно попятилась назад. Осознание содеянного, видимо, начало доходить до ее еще неокрепшего разума дикого зверя. И тут грянул гром – знакомый гром воли небес. Я посмотрел вверх: там не было ни облачка.

Ма Ри – а это была уже Ма Ри – сделала еще пару шагов назад и, обратившись большой белой лисой, рванула в сторону леса. Разгневанный бог поднялся, уже протянул вперед руку, чтобы схватить ее. Толстая цепь вырвалась из земли – сначала сковала его руку, потом вторую, потом ноги. Таков был ответ воли небес на нечаянно произнесенные слова бога. Он сам себя проклял, и воля небес услышала его.

И правда, кто еще мог пленить хоть и потерявшего часть силы, но все же бога? Воля небес, та самая, что изгнала их из этого мира, и та самая, что нещадно следит за выполнением всех данных слов.

– Ненавижу, – прорычал он, смотря безумным взглядом туда, куда убежала моя будущая хозяйка, но я уже потерял к нему интерес.

Я поднялся с камня, бросив взгляд на все это время сидевшую на моем плече душу Тэ Хо, и двинулся в сторону деревни.

Все было как обычно: селяне занимались своими повседневными делами, а я шел – шел к одному небольшому домику. Зайдя в открытую дверь, я прошел вглубь и невольно сглотнул. Тело, истерзанное острыми клыками, было частично сожрано.