Война 1 (СИ) - Садов Сергей Александрович

— Э-э… да…

— Хотя по всем правилам поведения настоящей леди она должна была сослаться на то, что ничего не понимает, что этим должны заниматься мужчины и удалиться. — Снова пристальный взгляд от Элайны. — Не женские это дела.

— Зачем она так делала?

— Затем, что если она отойдёт в сторону, как положено, то с этими вопросами обрушатся на Ларию. Если уйдёт и она, то все эти разряженные кури… простите, почтенные леди, начнут трепать своими языками, разнося сплетни по всему королевству. И во что они трансформируются не рискнёт предсказать никакой оракул. Если их всех жёстко не осадить, то это сильно осложнит жизнь и отцу, и брату. Пойдут слухи, что герцогство уже не то, что после вторжения гарлов оно ослабло…

— Твоя мать…

— … показывала единство семьи и доказывала всем, что вторжение только укрепило герцогство. И она будет продолжать ходить среди гостей, улыбаться всем, отбивать атаки противников герцогства, обрывать плохие слухи в наш адрес. Будет ходить и улыбаться, даже если будет больная, даже если от неудобных туфель ноги сотрутся в кровь.

Юрмия глянула на бледное лицо Элайны. Видимо, последнее было вовсе не размышление. Когда-то такое она явно видела в реальности.

— Видишь ли, Юрмия, — продолжила, помолчав, Элайна. — Герцогство Райгонское слишком долго оставалось нейтральным. Я боялась, что добром такое не кончится… По факту, сейчас очень много кто желает видеть нас на своей стороне, ради чего пойдут на… разное. Не хочу даже гадать, на что могут пойти. И в этой ситуации герцогиня Райгонская не может играть роль красивой куклы при муже. Ты хотела понять? Я тебя прямо говорю. Ответь не вслух, не мне, себе. Ты готова вот так же, как моя мать, отстаивать интересы своего мужа? Обрывать сплетни? Распускать свои? Бороться, даже если от усталости хочется лечь и уснуть? Если нет, лучше отступись. Времена перемен не терпят слабых, а именно такие времена идут. А слабостью ты погубишь и себя, и брата.

— Ты сомневаешься, что я буду верна?

Элайна медленно повернулась и уставилась на Юрмию. Молчала долго, девушка даже занервничала от такого совсем не детского взгляда.

— К сожалению, нет. Если бы у меня были сомнения в твоей верности брату, я тебя просто уничтожила бы.

Юрмия попыталась улыбнуться, сочтя слова шуткой, но наткнувшись на холодный взгляд этой гм… девочки, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она совсем не шутила…

— Я… Я не собиралась никого предавать… Я даже отцу ничего не говорила про то, что слышала тут.

— Это всё мелочи и неважно, — отмахнулась Элайна. — Поверь, важного ты не слышала ничего. Юрмия, на самом деле ты мне даже в чём-то симпатична. Я даже понимаю, почему ты решила ухватиться за это предложение, хотя изначально была настроена против замужества… Да что ж ты так удивляешься? Это ж просто было узнать, достаточно слуг расспросить. Сильно их осведомлённость в делах господ недооценивают, между прочим. И именно поэтому я постаралась показать тебе твои недостатки прямо. И смотрела как ты реагируешь. Ты не боец.

— Я… — Спорить было сложно. Юрмия это и сама знала. Даже без тех слов Элайны, которые её смертельно обидели именно тем, что стопроцентно попали в цель.

— Решай, Юрмия, пока не поздно. Отсидеться за спиной мужчины герцогиня Райгонская не сможет. Если ты не готова измениться, я могу помочь тебе разорвать помолвку. И возьму вину на себя… С моей репутацией никто не усомнится, ты никоим образом не пострадаешь, обещаю. Если всё же решишь бороться, я готова тебе помочь измениться.

— Ты мне? — изумилась Юрмия.

— А чего ты удивляешься? — изумилась в ответ Элайна. — Юрмия, я не враг тебе, что бы ты там ни вообразила. Я готова тебе помочь, но ничего не смогу сделать, если ты сама не захочешь. На гору невозможно затащить. Помочь идти можно — тащить не получится.

Элайна одним глотком допила оставшееся в своём бокале вино, глянула в него, словно пытаясь проверить, не осталось ли там ещё хоть капли. Посмотрела на Юрмию.

— До начала турнира три дня. Первая встреча тех, кто определяет судьбу королевства, полагаю, будет происходить до начала турнира…

— А ничего, что тут находится и король? Они будут решать, сколько власти оставят королю чуть ли не в его присутствии?

— Забавно, правда? — Но на лице Элайны не было ни тени улыбки. — В общем, у тебя три дня на решение. Можешь посоветоваться с семьёй, если захочешь. Можешь не советоваться.

Элайна отвернулась и шагнула в сторону зала, замерла, обернулась.

— Если через три дня я не услышу твоего решения, буду считать, что ты согласна разорвать помолвку.

И ушла, оставив опешившую Юрмию, которая даже на миг не усомнилась, что именно так всё и будет.

* * *

Виала Крат напрасно наговаривала на Гарстиных, считая их значимыми фигурами исключительно в силу того, что её младшая сестра вышла замуж на Найзина Гарстина. Хотя они и были всего лишь графами, но их графство считалось одним из самых сильных и могло поспорить по могуществу с иными герцогствами. Хотя да, женитьба тогда ещё наследника графства Найзина Гарстина на младшей сестре королевы Аделии Леарской изрядно им помогло это могущество укрепить. Но и без этого они оставались значимой силой. Потому Найзин Гарстин мог на равных обсуждать ситуацию в королевстве со старшим братом королевы Виалы Кармеем Леарским.

Выразив положенные сочувствия по поводу ухудшившегося состояния здоровья герцога Леарского, он, оглядев гостей, заметил, что короля восхваляют так, словно это он победу одержал.

Кармей хмыкнул, но счёл необходимым напомнить, что они говорят о его племяннике всё-таки.

— Герцога тоже понять можно, он постоянно говорит о возросшей опасности от гарлов.

— Мы их победили, — буркнул граф Гарстин.

— Неубедительно победили. И не сломили. Мои люди докладывают, что хоть у них и начались брожение, но союз не распался. Просто подыскивают кем заменить проигравшего прошлого. Так что герцог не так уж и не прав. Если мы и в следующий раз будем собирать силы с такой же скоростью, как сейчас, то можем остаться и без королевства, и без своих владений.

Найзин нахмурился. Крыть нечем. Даже ему приходилось признавать наличие такой угрозы. Но ему совсем не нравилось, к чему всё идёт.

— Вас понять можно, вы заботитесь о племяннике…

— Но это не значит, что и мне нравится политика, которую ведёт граф Горзский. Король ещё молод, потому на политику влияния не имеет. А вот регент… тут другое дело. Всё ведь будет зависеть от того, кто вложит свои мысли в голову молодому королю. И чтобы он уважал старые влиятельные семьи и прислушивался к их советам.

Найзин долго смотрел на собеседника, оценивая слова. Звучат красиво. Только чем поможет смена графа Горзского на герцога Леарского? Ну пока ещё не герцога, но, если верить слухам про здоровье старого Дормана, скоро станет. Как бы хуже не стало. Граф Горзский всё-таки не имеет тех ресурсов, что есть у герцога Леарского, а потому вынужден маневрировать и идти на уступки.

— Я серьёзно обдумаю ваши слова, — пообещал он.

Кармей мысленно поморщился. Он не отец, тот умел так сплести кружево слов, что все собеседники соглашались, что чёрное — это белое, а белое — чёрное. Не то, что он надеялся кого-то в чём-то убедить. Пока Кармей собирал мнение окружающих об отношении к регенту и обо всём происходящем в королевстве, прикидывая расклад сил. Ох, как не хватало сейчас отца, который выдал бы этот расклад с ходу, указав на твёрдых сторонников того или иного курса и на колеблющихся. Сейчас же приходилось до всего доходить самому. Найзин было далеко не первый, с кем он поговорил. И пока ситуация не радовала. Все были недовольны регентом, но все недовольны были по-разному. И не настолько, чтобы выступать против него. Но главное, в данный момент всех интересовало только одно — чью сторону примет герцог Райгонский. И каждый прикидывал, чем готов пожертвовать ради привлечения такой силы на свою сторону. Кармея забавляла эта мысль. Почему-то все были уверены, что герцог примкнёт к какому-то лагерю, а не создаст свой. Обоснование железное — герцог не слишком опытен в политике. Забавно даже. То, что герцог в эту политику не лез до сегодняшнего дня, вовсе не значит, что он в ней профан. В конце концов, граф Горзский его близкий друг и герцог частенько бывал в Парсе после смерти старого короля. Не мог же он вообще ничего не понять и не попытаться разобраться в раскладах?