На золотом крыльце 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович

Мне вдруг захотелось добавить происходящему кинематографичности, так что я картинно поднял руки над головой и дважды щелкнул пальцами: в этом не было никакой нужды, но выглядело стильно! Книги тут же принялись выстраиваться стройными рядами на полках, мусор нещадно полетел за дверь — ничего не случится, это ведь не паутина и паразиты, цел будет Публичный дом культуры снаружи! Бумаги стали паковаться в выдвижные ящики, мебель затанцевала по всему ментальному коворкингу, располагаясь ровно в том порядке, в каком я видел ее пару минут назад в реальном мире. Да, здесь образовался некоторый бардак — но бардак деловой, а не всякая бредятина, с которой я сталкивался до этого, копаясь в мозгах больных, ущербных, пораженных зловредными зависимостями личностей. Гутцайт не сошел с ума, у него не завелся паразит, и не было у него никакого проклятья. Просто — задолбали дядьку! Бывает.

Закончив, я шагнул наружу и осознал себя все также стоящим над Сигурдом Эриковичем. Он спал с совершенно безмятежным выражением лица, привольно раскинувшись в кресле. Я не стал его будить — спустился вниз и пояснил чаевничающим кхазадам и Эльке:

— Отдыхает. Спустится скоро.

— Отдыхающий Гутцайт? — поднял бровь Лейхенберг. — Невероятно.

* * *

Я сломал старомодную сургучную печать, вскрыл конверт, развернул хрусткий лист крафтовой бумаги и стал читать строчки, выведенные каллиграфическим, витиеватым почерком.

"Здравствуйте, дорогой Михаил. Хочу выразить вам глубокую признательность за то, что вы в свое время уделили мне внимание, и за то преображение, которое в результате нашего общения со мной произошло. Могу сказать честно — я обрел себя! Пишу я вам с острова Капри — необыкновенного клочка суши, который давал в свое время приют многим выдающимся писателям, художникам, поэтам, музыкантам. Я заново открываю для себя мир, вижу дальние страны, о которых раньше только и мог, что м ечтать, я даже начал писать! Не надеясь превзойти своего славного предка, я, тем не менее, уверен — мои путевые заметки найдут своего читателя, и уже находят. У меня теперь есть свой блог, и я регулярно публикую там свои наблюдения и размышления. Десять ты сяч подписчиков за два месяца — неплохой результат, он вдохновляет меня и заставляет двигаться дальше. Имеющееся состояние позволяет мне не заботиться о средствах для существования, так что я чувствую себя вполне свободно и так хорошо, как никогда раньше.

Мне стало известно ваше горячее желание пожить в Ингрии, завести собственное дело, осесть. Всякий имеет на это право, точно так же, как всякий имеет право расширять свои горизонты и видеть мир во всем его многообразии. Вы подарили мне второе, я же — дарю вам первое. Небезызвестн ый вам Сигурд Эрикович Гутцайт, весьма почтенный кхазад, является мои поверенным и уполномочен передать вам дарственную на мою недвижимость в Ингрии, в доме номер один по улице Тверской. Думаю, вам отрадно будет узнать, что, помимо квартиры, в которой мы и мели счастье видеться, и другие помещения в Башне принадлежат мне. Вы можете употребить все шесть этажей, мансарду и цокольные помещения так, как сочтете нужным. На данный момент их применение — суточная аренда, так что никаких неприятностей и треволнений по выселению жильцов или тяжб с предпринимателями у вас не предвидится. Не сомневайтесь — мое письмо составлено в трезвом уме и доброй памяти, я вполне отдаю себе отчет в своих действиях. Я дарю вам свою собственность, потому что вы подарили мне целый мир!

Искренне ваш — Всеслав Иванов."

— Офигеть, — сказал я, отрываясь от чтения письма. — Просто — офигеть! Это какой-то прикол? Он просто взял и подарил мне Башню? Так не бывает!

— Что значит — прикол? Никакой не прикол! — возмутился Гутцайт, который выглядел бодрым и отдохнувшим, хотя поспал там, наверху, в кресле, всего четверть часа, не больше. — Написано же: Сигурд Эрикович — поверенный! С такими вещами не шутят, уж поверьте! Вот — дарственная, вот — все остальные документы на недвижимость, вам остается только подписи поставить… Эрика! Принеси мою печать, будь любезна! Я заверю. У меня есть аттестация нотариуса, все будет честь по чести!

Он достал из кармана связку ключей на массивном стальном кольце и швырнул мне. Я поймал их обеими руками и не знал, что с ними теперь делать.

— А в чем подвох? — поверить в происходящее было невозможно, и потому тупил я страшно. — Чего я такого сделал-то?

— Он не понимает, майне херрен, — Сигурд Эрикович обвел сидящих за столом гномов взглядом. Они в ответ на его реплику тут же сделали снисходительные и сочувственные выражения своих бородатых лиц, чертовы артисты! — Михаил… Вот то, что вы сделали со мной там, наверху — за это можно какие угодно деньги отдать. Потому что мозг — главное оружие и инструмент всякого дельца, и вы делаете его максимально эффективным. Да я вообще припомнить не могу, когда за последние лет десять так четко мыслил и представлял себе, что и как нужно делать! А вы… Вы даже не поинтересовались про оплату!

— Так со своих же, как бы, ну… — я даже растерялся.

— Со своих! — он поднял указательный палец и радостно оскалился под седой бородой. — Считаю необходимым предупредить, Михаил: я склонен настаивать, что вам необходим помощник и наставник — в деловой сфере. Вы подпишите документы на владение недвижимостью, это — ценный актив. Предлагаю себя в качестве консультанта и поверенного в дальнейшем ее использовании. Безвозмездно, на бессрочной основе. И отказа не приемлю. Тем более — у нас уже есть подобного рода опыт, пациентов я вам искал вполне успешно — и конфиденциально, прошу заметить!

Он встал со своего места и протянул ко мне свою лапищу.

— А я и не думаю отказываться, — я мигом ухватил его за руку и потряс.

Такой союзник — это подарок небес!

— А поехали — посмотрим! — подала голос Эля.

Я точно знал, что она имеет в виду!

— А… А поехали! — дурак я, что ли, «нет» говорить?

Глава 3

Жилищный вопрос

Цубербюллеры мигом заявили, что отвезут нас на место и потом докинут до колледжа, если только я пообещаю, что все строительно-монтажные работы, реставрацию и ремонт в Башне буду делать исключительно через них. А я-то что? Мне — не жалко. Я вообще пока находился в состоянии легкой прострации, потому как Башня на Тверской — это Башня на Тверской! Круче, наверное, было бы, если бы мне кхазадскую кирху на Ваське подарили. А так я представить себе не мог ничего более идеального.

Я маг, и у меня будет своя Башня. О-фи-геть!

— Книжное ателье, — сказала Элька, ее мысли явно шли примерно в той же колее, что и у меня.

— Что? — удивился я. — В каком смысле? А! «Книжное ателье»? Ух! Классно звучит! Госпожа Кантемирова, определенно, прямо сейчас я предлагаю вам долю в деле и звание младшего партнера! Мне нужен трансфигуратор и трансмутатор! Мы будем реставрировать книги и продавать их, и… И всё такое. И одеждой, если хочешь, тоже будем заниматься. Ты мечтала трансфигурировать платья? Почему бы и нет! На первом этаже организуем салон платьев, на втором — книжный магазин, на третьем — мастерская по ремонту книг, а на остальных будут жить всякие балбесы типа нас с тобой, ну, и мы — тоже. Согласна?

— Я подумаю! — задрала нос она. А потом спросила: — Почему — младшего? Почему мы не можем быть просто партнерами?

— Так ты ж меня на полгода младше! — тут же нашелся я.

Остальные доводы меня бы просто убили в итоге. А тут…

— Бе-бе-бе! — привела самый весомый аргумент Кантемирова.

Цубербюллеры перемигивались там, на передних сидениях. А мы с Элей любовались в окна на Ингрию и не могли насмотреться.

Город залечил раны от недавнего инцидента, и мне было радостно думать, что к этому приложил руки и я тоже. Все-таки ставить на место крыши — мой профиль! Сколько в таком быстром восстановлении заслуг принадлежало магии, а сколько — трудолюбию, упорству и страсти к прекрасному, которые были свойственны ингрийцам, сказать сложно. Однако, покрытая белоснежным ковром, переливающаяся морем огней праздничной иллюминации Ингрия представляла собой настоящую рождественскую сказку. Светящиеся арки, гирлянды на деревьях и зданиях, лазерные проекции на дворцах, лучи прожекторов в небе… А еще — голограммы, магические светляки, дирижабли с габаритными огнями, заточенные в волшебные узилища элементали! Почти отсутствующий световой день этот необыкновенный город компенсировал сияющим многоцветьем искусственного происхождения, не желая сдаваться ночной тьме. И не сдавался! И побеждал.