Лили. Дело 6. Смерть у алтаря - Орлова Анна

– О, – лицо Элизабет омрачилось, и она привстала. – Ты, должно быть, умираешь от усталости…

– Сиди, – попросила я поспешно. – Прости, я стала слишком прямолинейна. Я всего лишь хотела узнать, что от меня требуется… на церемонии и не только.

Элизабет отмахнулась.

– О, с «не только» блестяще справилась Беверли. Быть подружкой невесты она отказалась, но взвалить на себя всю организацию была не прочь.

Признаюсь, я вздохнула с облегчением.

– Прекрасно! Потому что сама я в этом не сильна.

– Впервые в этой роли? – уточнила она понимающе.

Я лишь кивнула. Из Чарльстона я уехала раньше, чем мои подруги начали выходить замуж, а во Фриско попросту не сошлась с кем-то настолько близко.

Элизабет мимолетно погладила кольцо с бриллиантом, должно быть, подарок жениха, вздохнула и поднялась.

– Боюсь, сегодня у меня нет времени поболтать по душам. Я заглянула предупредить, что завтра в полдень нас ждут на репетиции венчания, а в пять часов девичник. Так что отдохни хорошенько.

– Непременно, – пообещала я, задумчиво ее разглядывая.

Элизабет словно никак не решалась. На что, хотела бы я знать?

Она кивнула и направилась к двери, чтобы обернуться на пороге.

– Лили, посаженным отцом будет Дариан. Надеюсь, это не станет для тебя слишком… тягостным?

На мгновение я опешила, однако быстро взяла себя в руки и заверила с чувством:

– Нисколько.

– Правда?

Я криво улыбнулась.

– Лиззи, прошло больше восьми лет. Неужели ты правда думаешь, что я по-прежнему от него без ума?

– Ты всегда была упряма.

Не без того. Однако рано или поздно биться в закрытую дверь должно было прискучить даже мне.

– Я приехала сюда с Эндрю, – напомнила я спокойно и взгляда не отвела. – И отнюдь не ради того, чтобы позлить Дариана… Не только ради этого.

Она слабо улыбнулась.

– Спасибо за откровенность. И знаешь… Я рада. Доброй ночи, Лили.

– Доброй ночи, Лиззи, – сказала я ей в спину. Дождалась, пока хлопнет дверь, и вытряхнула на ладонь новую сигарету.

Утро началось возмутительно рано.

– Мисс! – позвал смутно знакомый женский голос, и в дверь заскреблись. – Скоро завтрак, мисс.

Я застонала, бессмысленным взглядом созерцая балдахин над кроватью. Боже, за что?

– Мисс! – вновь подала голос бесстрашная горничная, очевидно, не представляющая, как опасно будить меня по утрам. Я ведь, в конце концов, отстреливаться могу!

Впрочем, палить из револьвера следовало бы в тетку Мэйбл, ведь порядки в доме устанавливала она. Это тетка Мэйбл полагала, что настоящая леди должна просыпаться на рассвете, завтракать овсянкой на воде и проводить утренние часы с пользой. Правда, с пользой у меня часто возникали неувязки: к вышивке алтарных покровов и прочим подобающими юной мисс занятиями я была не способна категорически. Так что приходилось читать вслух, в то время как остальные занимались рукоделием. Вспомнить страшно!

Потакать теткам не хотелось, но расстраивать Элизабет не хотелось еще больше.

– Я встала! – мрачно сообщила я, повысив голос.

Потерпеть всего несколько дней. А после я укачу обратно во Фриско и, клянусь, ноги моей больше не будет в этом доме!..

Тонкая струйка холодной воды, бегущая из крана, настроения моего не улучшила. Видимо, на горячую ванну в этом доме можно не рассчитывать. Кое-как ополоснувшись, я натянула джемпер с твидовой юбкой и побрела в столовую. На прогудевший гонг, зовущий к завтраку, я лишь досадливо дернула плечом. Не хватало только мчаться по первому зову, сломя голову.

Я неспешно шла по дому, разглядывая остатки былого великолепия и подмечая явные следы упадка. Очевидно, прислуга сбилась с ног, начищая люстры и вытряхивая занавески, однако помогло это мало. Из витражных окон в холле, предмета гордости деда, уцелели только два, а в третий проем вставили простое стекло. Паркет в коридорах рассохся и настоятельно требовал ремонта. Кое-где на люстрах недоставало хрустальных подвесов. Старинные ковры заменены репликами, притом не слишком качественными… И это с учетом того, что тетки явно старались не ударить в грязь лицом! Неужели дела настолько плохи?

И так я засмотрелась по сторонам, что в дверях столовой едва не налетела на тетку Пруденс, чинно шествующую бок о бок с сыном.

– Осторожнее! – визгливо возмутилась тетка, хотя столкновения удалось избежать.

– Извините, – ответила я спокойно и кивнула сонным кузену Энтони и кузине Агнесс. – Доброе утро.

Кузен кивнул в ответ и вежливо придержал дверь. Кузина пробормотала что-то, не отрываясь от иллюстрированного журнала, который читала на ходу. Я с любопытством покосилась на обложку. Надо же, «Созвездие»!

– Не знала, что ты интересуешься кино, – заметила я, как могла, дружелюбно.

Она чуть порозовела и прижала журнал к груди, словно я намеревалась его отобрать.

– Сплетнями, – поправил кузен Энтони брюзгливо.

– Неправда! – вспыхнула она. – Ты… ты просто!..

– Ну, договаривай… – протянул он, криво улыбаясь.

– Дети, дети, – заволновалась тетка Пруденс, хватая их за руки. – Нельзя же так! Что подумают гости?

Гости – Дариан с Рэддоком – и впрямь наблюдали с любопытством. Хотя едва ли моим родственникам удалось бы чем-то поразить адвоката по уголовным делам и инспектора полиции.

Брат с сестрой обменялись неприязненными взглядами, хмуро поздоровались с остальными и заняли места за столом. Дариан тотчас отгородился газетой, Энтони последовал его примеру.

Кстати, сегодня Мэйбл и Мэри не удостоили нас своим присутствием, и Беверли тоже не показывалась. Хотя тетка Мэри вообще редко снисходила к семье по утрам, что неудивительно с ее-то светским образом жизни и манерой просыпаться ближе к полудню. А куда, хотела бы я знать, подевалась праведница Мэйбл? Она-то к эдакому сибаритству не склонна!

Агнесс, не обращая внимания на недовольство матери, уткнулась в журнал.

Завидное присутствие духа сохраняла только Элизабет. Она с улыбкой предложила нам тосты, джем и яичницу с беконом.

– Надеюсь, тебя порадует, что среди гостей будет знаменитый актер, – обратилась она к племяннице. – Чарльз его пригласил.

– Кто?! – оживилась Агнесс и ресницами затрепетала.

– Грегори Пэйнс, – ответила Элизабет и потянулась за кофейником.

За завтраком, кстати говоря, семья и вовсе обходилась без слуг. Еще одно подтверждение, что дела плохи.

Агнесс скривилась как ребенок, который вместо сладостей получил на Рождество носки.

– Да какая он знаменитость! Он уже почти вышел в тираж. И в «Мой отважный ковбой» его даже на второстепенную роль не взяли, и на ежегодный кинофестиваль не пригласили, и…

– Таким гостям в нашем доме не место! – припечатала тетка Пруденс, рывком расправляя салфетку на коленях. – Киноактер, подумать только! Лучше бы пригласили тетю Эбигейл и дядю Джосайю. С твоей стороны, Элизабет, не очень-то красиво не позвать родню.

На мгновение мне показалось, что тени Мэйбл с Мэри встали за ее спиной.

Элизабет ответила со своей обычной мягкой и чуть рассеянной улыбкой:

– Пруденс, дорогая, вы с Мэйбл и Мэри сами согласились на узкий круг гостей.

Тетка Пруденс надула губы, совсем как недавно Агнесс. Хотя в ее-то почтенном возрасте это выглядело смешно, а не мило.

– Ну конечно! Ты же не оставила нам выбора.

– Разве? – улыбка Элизабет не потускнела. – Вы могли сами пригласить гостей… – Пауза, и тем же мягким тоном она добила: – И оплатить торжество.

Мне хотелось зааплодировать, но я ограничилась тем, что украдкой показала Элизабет большой палец.

Тетка Пруденс часто заморгала и прижала ладони к щекам.

– Элизабет, зачем ты так? Я не хотела ничего плохого, но что скажут люди?

О, этот вечный рефрен: «Что скажут люди!» Сколько же судеб было нещадно растоптано в угоду ему?

– Мне, – Элизабет вздохнула и поправилась: – Нам с Чарльзом важнее видеть на свадьбе друзей, чем пустить пыль в глаза знакомым.