Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич

— Мне нада туда, — самым жалким тоном пролепетал я. — По работа нада. Бригадира сказала…

— Мне похрену, что тебе сказали, — фыркнул он с насмешкой. — В подъезд не суйся, найди себе другую работу.

Вероятно, я был практически уверен в этом, воин охранял вход в подъезд именно потому, что в нем, на пятнадцатом этаже, проводился ритуал. Не зря же оттуда так тянуло смертью.

Что ж. Не получилось. Попробую подняться туда, когда уйдет маг. Конечно, он заберет почти все Искры, но я не в том положении, чтобы отказываться даже от объедков.

— Я понила, — кивнул гвардейцу.

— Вот и молодец, — качнул головой тот. И вдруг выдал странное, размахивая руками. — Туда не ходи, сюда ходи. А то снег башка упадет — совсем мёртвый будешь. Ферштейн, Джамшут?

И заржал.

А я стоял, пытая переварить эту фразу.

Идиомы — вот истинное проклятие лингвистической магии. Я понимал отдельные слова, но вместе они рассыпались бессмысленным набором. «Снег башка упадет»… Снег — замёрзшая вода, падающая с неба, я знал о ней, но никогда не видел. При чём же тут снег? Он говорил о ритуале? О жертвоприношении? Место, куда мне нельзя ходить, посвящено какому-то божеству или магу, и я умру, если нарушу запрет? Похоже на то — учитывая эманации смерти. Но башка… голова… падающий снег…

— Моё имя Батыг, — сказал я, уходя. — Не Джамшут.

— Да мне насрать, Равшан, — отмахнулся страж. — Сдрисни, пока цел.

Я медленно отступил, всем видом изображая покорность, но в этот момент раздался цокот каблуков и по лестнице спустилась аристократка. Богато одетая, светловолосая, с холеным лицом. Выражение на нем читалось безошибочно — вы все мусор под моими ногами.

Не обращая на меня внимания, она кивнула воину и двинулась прочь от подъезда, к железной колеснице — Рамиз называл такие «машинами». Судя по его знаниям, внутри железа были заточены некие мелкие демоны — «гремлины». Которые зачем-то крутили какие-то колесики.

Охранник последовал за ней, а я понял — вот мой шанс. Золотоволосая аристократка и была причиной, по которой меня не пускали внутрь. Но теперь, когда она ушла!..

Забыв даже о втрое снизившейся тяжести ведер, я рванул в подъезд, пролетел один лестничный пролет и… врезался в еще одну женщину. Нергал, да что тут за столпотворение!

В полумраке я не разглядел ее. Женщина вскрикнула, стала падать, ну а я — на нее сверху. И понимая, чем это закончится и как будет выглядеть — раб желал надругаться над госпожой, выжал из себя остатки магии и швырнул в нее.

«Усмирение» — очередное простейшее заклинание, позволяющее утихомирить буйного. Мои послушники накладывали его на жертв, чтобы они не шумели до ритуала.

Точнее, я думал, что применил его. Но когда взглянул в глаза той, кого сбил, понял, что фатально ошибся.

— Мой господин! — глядя на меня стеклянными глазами произнесла молодая женщина с рыжими, как пламя волосами. — Как я счастлива, что вы нашли меня господин!

Конечно же, радовалась она не тому, что грязный рабочий повалил ее на грязную же лестницу. Просто в суматохе ситуации, я перепутал заклинание. Хотел утихомирить, применив «усмирение», а на деле швырнул в нее «рабу любви». Разница в один неверно отставленный палец.

О, Нергал!

Ну, значит будем использовать то, что есть.

— Защити меня! — шепнул я ей на ухо, когда в подъезд ворвался уже знакомый воин и его товарищ.

И больше ничего не успел, поскольку могучая рука схватила меня за ворот, и резко вознесла вверх.

— Ты охренел, Равшан⁈ — проревел мне в лицо гвардеец. И тут же переключившись, мягко уточнил. — Алина Руслановна, вы в порядке? Он ничего вам не сделал?

— Все в порядке, Эдик, — сбитая мной рыжеволосая уже поднималась с пола, отряхиваясь. — Отпусти его. Я споткнулась и упала, а этот парень спас меня от того, чтобы я ребрами не сосчитала все ступеньки.

Глава 3

Подвешенный на могучей длани гвардейца, я смог наконец рассмотреть ту, что сбил с ног в спешке. Совсем молодая женщина, вчерашняя девушка. Хрупкая фигура, узкое лицо, пылающие медью волосы и пронзительные глаза цвета морского шторма. Было в ней что-то от ванирской крови — выродившейся за тысячелетия, но все еще узнаваемой.

Стигийские фараоны и жрецы ценили красоту ванирских женщин. В том числе и потому, что получить одну из народа мореплавателей и пиратов было невероятно сложно. А обуздать — практически невозможно. Ведь ваниры обладали врожденным сопротивлением к чужой магии.

Интересно, как с этим обстоят дела у их потомков? «Раба любви» ведь сработала. С другой стороны, я застиг ее врасплох, да и сделал это не специально…

— Отпусти его, Эдик, — повторила рыжеволосая. Голос ее звучал странно, мешая властность и страсть, вызванную магией. Это было немного похоже на хриплые интонации жриц храма Иштар. — Со мной всё в порядке. Этот человек спас меня от падения.

Могучая рука гвардейца ослабила хватку, но не разжалась. Однако, этого было достаточно, чтобы я смог коснуться ступнями пола. Дышать сразу стало легче.

Воин бросил на меня злой взгляд, демонстрируя, как внутри борются недоверие ко всяким грязным проходимцам и привычка подчиняться тем, кто имеет право отдавать приказы. А рыжая точно входила в их число.

Победила привычка. Бойцы везде одинаковы — что в Аквилонии, что в Гиперборее, что здесь, в этой северной империи бетонных башен. Не могут жить без распоряжений.

Но сомнения все же выразил.

— Алина Руслановна, вы уверены? Он тут явно что-то высматривал. Проверили бы вы сумочку…

О, Нергал, он что, заподозрил меня в воровстве? Меня, архимага⁈ Да в мое время любой гвардеец, усомнившийся в словах жреца, уже висел бы на крюках в храме Сета, до утра услаждая слух бога криками боли и отчаяния!

Впрочем, с учетом того, как я сейчас выгляжу, немудрено. Боги, как же бесит находится в этом теле и постоянно терпеть пренебрежение! Словно феллах, которого продают на рыночную площади за долги.

— Не волнуйся, — женщина мягко улыбнулась, но в голосе прозвенела сталь. — Иди, все в порядке. Скажи Владе Владимировне, что я сама доберусь. Я бы хотела отблагодарить своего спасителя… чашкой кофе.

В ее интонациях я слышал, что награда точно будет другой. И что самое страшное — воин тоже это распознал. Нахмурился, подозревая какую-то подставу, но я среагировал быстрее.

— Не нада кофя, — про горький напиток, цвета черной крови земли, вокруг которого был выстроен целый культ, я уже знал от Ремиза. — Я проста памагай женщина.

— Поговори мне еще! — буркнул гвардеец.

— Эдуард, — кем бы не была рыжеволосая, командовать она умела. И имело на это право. — Прекрати. Я, кажется, уже все прояснила.

— Да, Алина Руслановна, — хмыкнул здоровяк и наконец окончательно водрузил меня на землю. — Как скажете. Всего доброго.

Похоже, громила не был охранником моей обращенной рабы, а той, беловолосой аристократки. Иначе бы он не ушел. Но гвардеец смерил меня тяжёлым взглядом — в нем буквально читалось: «Я тебя запомнил, червь» — после чего развернулся и зашагал вниз по лестнице. Его тяжелые ботинки гулко стучали по бетонным ступеням, отбивая ритм погребального барабана.

Меня это полностью устраивало. Когда мы остались в подъезде одни, я тут же стер жалкую гримасу гастарбайтера, вернув на лицо привычное, слегка надменное выражение верховного жреца.

— Ты хорошо справиться, — сдержанно похвалил я Алину.

— Мой господин может всецело располагать мной, — жарко выдохнула девушка.

Она пригладила ладонями грудь, талию и бедра, давая понять, что слово «всецело» не имеет никаких иных смысловых значений. Придвинулась на шаг, без всякой брезгливости расправляя тонкими пальчиками грязную робу рабочего.

— Возьмите меня, господин! — почти простонала она. — Прямо здесь! Я сгораю от желания!

Все женщины одинаковы, когда их коснётся магия любви — неважно, истинная это страсть или заклятие, наложенное одним неверным жестом. Но для жреца Сета любовницы никогда не стояли на первом месте.