Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич

А вот для Батыга… К моему глубочайшему удивлению, тело рабочего отреагировало на близость женщины весьма… определённым образом. Кровь прилила к лицу, дыхание сбилось, а в паху возникло то самое тянущее чувство, которое хорошо знакомо любому мужчине.

О, Дагон! Как давно у этого пастуха не было женщины?

Ответ пришёл сам, из обрывков памяти прежнего хозяина тела. Очень давно. Настолько, что Батыг уже почти забыл вкус женских губ. В его нищей жизни, где он мотался между стройками, общагами и переводами денег родне, на такие роскошества, как женщины, просто не оставалось ни времени, ни сил, ни медных монет. Да и кто из них обратил бы на него свой взор?

Но спать с Алиной было нельзя. Ни в коем случае. Даже послушник при храме знает: плотская близость — это не просто удовольствие, это обмен энергией. Во время соития сплетаются не только тела, но и потоки энергии. А они с легкостью смывают наложенные заклятия. Одно дело — поцелуй, объятия, невинные ласки. Другое — настоящее соединение тел. «Раба любви» развеется мгновенно, и передо мной окажется разъярённая аристократка, которая не простит, что какой-то грязный гастарбайтер посмел её околдовать.

Если же не делать этого, то ошибочно брошенное заклинание будет развеиваться медленно. Сутками. Станет слабеть с каждым часом, как костёр, в который перестали подбрасывать дрова. Но пока оно ещё сильно — этим нужно пользоваться по максимуму.

— Не время секс, женщина, — произнёс я, стараясь говорить как можно более властно и отстранённо. В исполнении тела Батыга, с его скомканным акцентом и скрипучим голосом, это звучало, конечно, не так величественно, как в моём прежнем облике. Но Алина лишь затрепетала сильнее.

— Как скажете, мой господин, — прошептала она, отступая на шаг. В её глазах плескалось обожание. — Я буду ждать. Хоть вечность.

Нет уж, столько я не продержусь!

— Кто ты? — спросил я, переходя к допросу. — Что делать в этот проклятый подъезд?

— Я дизайнер, — ответила девушка, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. — Приезжала на квартиру с хозяйкой. Мы обсуждали проект.

Я свел брови — дизайнер. Слово было даже в памяти Батыга и Рамиза, но что это значит я никак не мог понять. Человек, который расставляет вещи так, чтобы было… красиво? Что еще за бред?

— Что это значить? — потребовал я ответа. Перед рабыней можно было не притворяться.

Алина кивнула, ничуть не смущаясь моему вопросу.

— Это моя профессия. Я создаю интерьеры. Подбираю цвета, материалы, мебель. Делаю так, чтобы людям было красиво и удобно жить в их квартирах. Я училась этому пять лет. И уже столько же работаю с клиентами.

Специальная профессия для того, чтобы сделать комнаты красивой? Училась пять лет? Похоже, общество потомков Гипербореи развращено даже больше, чем я думал. И это хорошо.

— Странное занятие, — пробормотал я. — Но пусть. Расскажи про хозяйку. Она маг?

Рыжая звонко рассмеялась. Звук получился хрустальный, почти детский, но в нём слышалась нотка превосходства.

— В каком-то смысле, — ответила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Влада Владимировна Мешкова — адвокат. У неё обширная практика, очень крутые клиенты. Пол-Москвы её знает. Может продавить что угодно — любой суд, любую сделку, любой контракт. Её боятся даже чиновники. Ну и денег у нее куча. Я уже третью квартиру ей делаю. Внутри Садового.

И со значением поиграла бровями, будто давая какой-то важный сигнал. По ее мнению я должен был понять, что это значит? Впрочем, плевать. Куда больше меня занимала эта аквилонка.

Адвокат. Это слово я тоже встречал, как в памяти Батыга, так и бригадира Рамиза. Значение его раньше было размытым, но когда Алина упомянула законы и контракты, я понял.

Жрец-толкователь законов. Человек, который знает священные тексты (здесь их называют «кодексами») и умеет произносить их так, чтобы люди склонялись перед их волей. Такой жрец мог вырвать осуждённого из рук палача одним лишь правильно составленным свитком. Или отнять у богатого купца всё его состояние, просто найдя ошибку в торговых договорах.

Влада принадлежала к могущественной касте. И она будет полезна мне. Удача наконец-то повернулась ко мне лицом!

Я мгновенно просчитал ситуацию. «Раба любви» на Алине показала, что заклинание работает, и работает прекрасно. Ошибка, конечно, вышла досадная, но что есть успех, как не череда вовремя совершенных ошибок? Нужно повторить заклинание на Владе — и в руках у меня окажется могущественная жрица, способная решить любой вопрос.

Но нужно быть осторожным.

Во-первых, она была там, на пятнадцатом этаже, где проводился ритуал с человеческим жертвоприношением. Значит, не так проста, даже если сама не владеет магией. Возможно, она — одна из тех, кто заказывает эти ритуалы. Адвокаты часто работают в связке с магами, это древний союз, проверенный веками.

Во-вторых, у меня почти нет Искр. На «Рабу любви» нужно немного, но после «Сна Пта» и «Усмирения» (которое оказалось совсем не усмирением) в резервуаре было пусто, как у неофита. А значит, сначала нужно идти к месту ритуала и забирать посмертную энергию.

Женщина же… Она пока будет лишь помехой. Заклинание продержится еще несколько дней, а значит я могу использовать ее позже. Судя по всему, в обществе она занимало пусть не очень высокое, но важное место. Пригодится.

— Сейчас ты уходить, — произнёс я, глядя Алине прямо в глаза. — Солнце зайдет за горизонт, тогда приходить. И тогда…

Я многозначительно улыбнулся. Понимая, как это выглядит в исполнении тела Батыга — кривые зубы, цементная пыль на лице, грязная роба. Но магия «Рабы любви» творила чудеса: Алина восприняла эту ухмылку как обещание неземного блаженства.

— Я приеду! — выдохнула она, и её глаза засияли. — Я буду ждать! Хоть на край света!

— Не на край света, — поправил я. — К общага. Найти и приходить. Знаешь, где?

— Узнаю! — горячо заверила она. — Я всё узнаю!

Ещё раз одарив меня влюблённым взглядом, рыжеволосая ванирка сбежала по лестнице. Когда цокот её каблуков затих, я остался один в полумраке подъезда. Путь больше никто не преграждал.

Предвкушая пиршество магии, я медленно начал подниматься на пятнадцатый этаж — туда, откуда тянуло эманациями смерти. Но вскоре чуть не взвыл от отчаяния. Дверь в нужную мне квартиру оказалась запертой тяжелой железной дверью.

Подъезд, в котором я находился, строители уже сдали. И теперь здесь хозяйничали наемные рабочие новых хозяев. Делали ремонт, выносили строительный мусор. Но самое главное — перекрыли доступ в большую часть квартир. Этого я не ожидал.

Остановившись перед массивной преградой, я прижался к ней ухом. Изнутри не доносилось ни звука, но эманации насильственной смерти сочились сквозь металл, как кровь сквозь бинты. Сильные и свежие. Ритуал провели совсем недавно — может, вчера, может, сегодня утром.

Но попасть туда я не мог — заперто. Эх, будь у меня пара Искр, я бы использовал «длань Дагона», которое превратило бы запоры в невесомую ржавую труху. Но их не было. И мне оставалось только проклинать свою беспомощность и в сердцах биться плечом в дверь.

Спустя несколько минут, раздосадованный и опустошенный, я спустился вниз. Улица встретила меня ударом холодного воздуха в лицо и… присутствием чего-то очень знакомого.

Заметавшись взглядом по сторонам, я стал искать, что же привлекло мое внимание. И вскоре уткнулся глазами в бродячего пса у кучи строительного мусора. Облезлого, жалкого, со свалявшейся черной шерстью и проступающими на боках ребрами. Но излучающего такую мощную энергию Тьмы, что я буквально застыл на месте.

Тварь Порога.

По ту сторону реальности живет множество сущностей. Ближе всех к людям обитают Тени — мелкие духи, паразиты, осколки страстей. Сами по себе они не опасны, но найдя свое место и достойное питание, а жрут эти твари в основном человеческие эмоции, могут стать проблемой даже для опытного мага.

Они не разумны, живут инстинктами, но могут быть полезны. Как соглядатаи, шпионы и даже разносчики болезней. Взаимоотношения с ними нельзя назвать контрактом — маг просто навязывает им свою волю, расплачиваясь тем, чем они питаются. Скажем, позволяет пить гнев или боль раба.