Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр

— Слова как слова.

— Э, нет.

Он поднял посох и постучал им по снегу возле моего ботинка. Снег под ударом дрогнул, и мне в подошву толкнуло что-то глухое, идущее из глубины, куда мороз не достает.

— Лес их запомнил.

От этого «лес запомнил» у меня кожа мурашками слегка покрылась, и я вдруг очень ясно понял, что только что при свидетелях подписал бумагу, которую отменить уже нельзя.

Он повернулся и зашаркал в сторону от тропы, к трем сросшимся елям.

— Ступай, егерь. И слушай корни.

— Да как я их слушать-то буду? — крикнул я вслед. — К земле припадать, что ли? У меня ж ухо самое обыкновенное!

— Услышишь, — донеслось из синевы.

Я стоял и провожал его взглядом. Маленькая сгорбленная фигурка в мухоморной шляпке доковыляла до крайней ели, обошла ствол по дуге и скрылась за ним.

И с другой стороны уже не показалась.

Только шаги остались. Мягкое шарканье и тихое чмоканье посоха в снегу, будто дед все так же идет себе своей дорогой. Звук отдалялся, делался тише, тише, а потом растворился в вечерней тишине совсем.

Я постоял еще немного, глядя на пустой снег между стволами, где не осталось ни единого следа.

Так. Ладно.

А теперь, Егор Дмитриевич, будь любезен, объясни-ка сам себе, как ты собираешься отсюда выбираться. Сюда тебя вез медведь, вез часа полтора, в обход Каменных Падей, через такой бурелом, где ни просеки, ни приметы. Медведь испарился. Солнце село. Фонаря нет. Компас в бункере, потому что кто ж его берет на медвежий горб. До рубежа по прямой верст десять, а по здешним завалам все пятнадцать, и это если я верно взял направление, в чем я лично сильно сомневаюсь.

Я вздохнул, поправил ремень автомата и развернулся, чтобы идти обратно тем путем, каким пришел.

Развернулся и встал.

В десяти шагах передо мной, за реденьким сосняком, лежал ровный расчищенный склон. Внизу тускло светилось панорамное окно смотровой. Над бетонным козырьком горела дежурная лампа под жестяным колпаком, и в ее свете кружилась редкая снежная пыль. Слева поднималась мачта с антеннами. От двери шлюза к дровяному навесу тянулась протоптанная моими же ботинками тропа.

— Чудь какая-то, — сглотнул я.

Я обернулся назад.

Позади стоял обыкновенный сосняк, который я обходил дозором каждый день.

Ни исполинских елей, ни бурелома, ни тумана. Ничего.

Глава 3

Пытаться выяснить, куда подевался леший, у меня желания не было, поэтому я развернулся и пошел к дому. Спасибо хотя бы на том, что вывел меня к бункеру из своих дебрей.

У двери я по привычке оглядел снег перед входом. Чисто. Бу на улице не выходил, что было хорошим знаком. Лисьих следов я тоже не приметил, а значит они либо не приходили, поскольку не было надобности, либо не нашли мой дом. Надо бы попросить синиц спросить как у них дела и чтоб мне передали.

Я приложил карту, потянул тяжелую створку и шагнул в тамбур.

В коридоре горел свет, пахло нагретым железом батарей и вчерашней готовкой. Из глубины бункера послышался знакомый цокот по линолеуму.

— Егор вернулся. Восторг! — прогудел Бу, появившись из-за угла.

— Вернулся, — подтвердил я, стягивая шапку. — Живой и почти целый. Докладывай, как тут у нас.

— Происшествий нет. Активности из Разлома не зафиксировано. Кот спал на твоей кровати с момента отсутствия.

— Служба у него такая, — я расстегнул куртку и повесил ее на крюк рядом с разгрузкой. — Молодец, что приглядел.

Упомянутый кот тут же явился и стал тереться о голенище, задрав хвост трубой. Я почесал его за ухом, ощущая, насколько он теплый после сна. Эх… ну хоть кому-то в этом лесу живется просто.

Есть хотелось зверски. Я поставил чайник, вывалил на сковороду остатки картошки с мясом и сел за стол прямо в свитере. Бу устроился напротив и терпеливо молчал, пока я работал ложкой.

Потом я отодвинул пустую тарелку, обхватил ладонями горячую кружку и рассказал ему все. Про сход на поляне, про клятву реликтов, про дорогу в глушь, про деда с мухоморной шляпкой, который оказался последним лешим этого леса. Рассказывал долго, по порядку, стараясь ничего не перепутать, и под конец горло снова засаднило.

Бу слушал не перебивая. Только когда я дошел до уговора, он качнулся вперед.

— Ни одна тварь не должна пересечь рубеж в течение трех суток, иначе ритуал будет сорван, вопрос?

— Именно так.

— Задача понятна. Вероятность успеха рассчитать не могу, поскольку активность Разлома не подчиняется закономерностям, которые я успел выявить.

— Вот и я ему примерно то же сказал, — я отхлебнул чаю. — Ладно, с этим будем разбираться по ходу.

И я пересказал ему те слова, что дед обронил напоследок. Что не он один бродит по этому лесу с вопросом, куда подевалась магия, что, мол, есть еще кто-то.

— Вот это мне, Бу, покоя и не дает, — признался я, глядя в кружку. — Ученые из Канцелярии магию изучают, дело известное. Только они по лесам тайком не шастают, а приезжают с приборами да с конвоем, за версту слыхать. Дед бы так и сказал. А тут, выходит, кто-то свой этим занимается.

— Перечисли известных кандидатов, — предложил Бу.

Я хмыкнул.

— Давай переберем. Эльфы? Живут долго, молодой по их меркам может и полвека по чащам лазить. Наира отпадает, она дальше своего маршрута не суется, да и служба у нее другая. Браконьеры? Эти за шкурами лезут, магия им нужна только та, что продается на вес. Контрабандисты? Тем вообще плевать что таскать, лишь бы платили.

— Под описание подхожу я, — ровно сказал Бу.

Я поперхнулся чаем.

— С чего такой неординарный вывод, дружище?

— Я молод по меркам своего народа. Я интересуюсь, куда могла деться магия этого мира и перемещаюсь по лесу. Совпадение по трем пунктам.

— Ты здесь всего ничего, — я вытер подбородок тыльной стороной ладони. — А тот давно уж тут бродит, так что ты вне подозрений.

— Тогда данных для анализа недостаточно. Вычислить подозреваемого невозможно, — констатировал Бу.

— Вот именно, — вздохнул я. — А напрямую дед говорить не стал. Придет, мол, время, поймешь. Тьфу.

Ненавижу я такие вещи. «Вырастешь — поймешь». «Придет время — все сам узнаешь». К чему эти полумеры, когда можно все сразу расставить по местам? Но нет, надо нагнать интриги да побольше.

Помолчали. В соседней комнате треснул металл остывающего радиатора. Я покрутил головой, разминая больную шею.

— Ладно. Теперь твоя очередь отчитываться. Как продвигается анализ дыры? Успел что-нибудь осмыслить?

Бу переступил с лапы на лапу. Я уже усвоил, что так у него выглядит подготовка к обстоятельному докладу.

— Успел немного. Я анализировал магические потоки вокруг Разлома, его форму и вопрос происхождения существ, которые из него выходят. Форма разрыва не соответствует природным процессам вашего мира, об этом я сообщал ранее. Новое наблюдение касается тварей.

— Так.

— Я предполагаю, что они тоже имеют магическое происхождение. Их появление совпадает с колебаниями фона внутри тумана. Живому существу нужно пропитание и размножение. Твари поднимаются наверх сразу взрослыми, и я ни разу не зафиксировал, чтобы они кормились. Вывод. Этих существ создает сама магия. Туман, вероятно, является средой их формирования.

Я медленно поставил кружку на стол.

— То есть эта дырка их что, лепит прямо там, внизу?

— Вероятно. На данный момент это вся информация, которую я успел осмыслить.

— Не густо, — честно сказал я.

— Пока так, — согласился Бу. — Но я продолжаю размышлять. Процесс идет.

Я откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями. В голове, хочешь не хочешь, начала складываться картина. Дед говорил, что магия бесследно уйти не могла, что должна остаться дырка, как от воды из худого ведра. И вот вам, пожалуйста, дырка. Прямо у меня под окнами. Сорок лет назад магия ушла, и в те же годы появились Разломы. А теперь выясняется, что из этой прорехи лезет нечисть, слепленная, судя по всему, магическим образом.