Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр

Началась очередная зачистка вверенного периметра.

Я стоял на бетонной площадке, всаживая пулю за пулей во все уродливое и шевелящееся, что лезло из разлома. И стоило только последней убитой твари превратиться в дымящуюся кучу, в очередной раз перезарядить остывающие турели и натянуть мины, как сирена начинала выть по новой, заставляя скрипеть зубами.

Очередной прорыв ударил с еще большей яростью.

Я вдавил приклад автомата в ноющее плечо.

Неужели эти твари каким-то непостижимым образом почуяли, что леший в непроглядной глуши начал творить древнее колдовство, и теперь они отчаянно пытаются туда прорваться? Неужели их так сильно манит ощущение древней магии, которое он сейчас концентрирует вокруг старых древесных корней для совершения ритуала? Но почему этот зов действует на них столь одурманивающее, заставляя раз за разом бросаться на верную смерть под шквальный огонь пулеметов?

Получалось, что этот магический фон работает для них подобно путеводному маяку, и они стремились прорваться к источнику любой ценой, сметая все живое на своем пути. А я стоял у них на дороге единственной преградой, которая дала мужское слово не пропустить ни единого монстра за линию рубежа.

К концу этой бесконечной волны, когда пальцы уже отказывались сгибаться от напряжения, стволы наружных турелей раскалились до ярко-вишневого свечения. Металл винтовки нагрелся настолько сильно, что обжигал ладони сквозь перчатки, а запах жженой оружейной смазки въелся в волосы и одежду. Последние пустые магазины со звоном попадали на землю, образуя под ногами латунную россыпь, на которой при неосторожном шаге можно было поскользнуться и ненароком сломать шею.

Последующие три дня слились для меня в один сплошной водоворот из непрерывного огня, грохота и смертельной усталости. Прорывы случались один за другим, накатываясь на оборонительный рубеж волнами, и времени на нормальный сон не оставалось совершенно.

Я глотал воду в коротких перерывах между стрельбой, жевал галеты прямо на ходу и неустанно таскал из подвала тяжеленные зеленые ящики с боеприпасами, чувствуя, как позвоночник грозит осыпаться прямо в штаны.

Мне пришлось срочно связаться с диспетчерской гарнизона и хриплым голосом потребовать экстренную внеплановую поставку припасов для крупнокалиберных турелей и новеньких контактных мин, потому что базового запаса на такой дикий напор попросту не хватало. Твари словно с цепи сорвались и лезли наружу из черной дыры бесконечной ордой, не давая мне передышки ни на единую минуту.

Правда, видимо, из-за таких невероятно частых прорывов, их объем очень сильно сократился. Так и, помимо того, смышленость и ловкость тварей тоже упала.

Они лезли слепым скопом, глупо подставляясь под пули, надеясь исключительно на свое численное преимущество. Создавалось впечатление, что такая настойчивость была из-за единственной надежды существ, что у нас полностью иссякнут патроны, перегреются стволы, и тогда хотя бы один монстр проскочит мимо кордона и устремится прямиком на магический зов Лешрака.

Но я никого не щадил и уж точно не собирался давать ни малейшего шанса нарушить мой уговор с лесным духом.

К самому исходу третьего дня, когда небо за окном снова налилось чернильной темнотой, я передвигался по коридорам бункера исключительно на ослином упрямстве. Я тащил очередной деревянный ящик с пулеметными лентами, чувствуя, как острые края тары больно впиваются в бедро сквозь штаны, а легкие горят огнем от прерывистого частого дыхания. Глаза слипались прямо на ходу, веки казались налитыми свинцом, и каждое моргание грозило затянуться в полноценный глубокий обморок прямо на жестком сером линолеуме.

И именно в этот момент в моей гудящей голове возник один очень логичный и своевременный вопрос.

Я с громким стуком опустил тяжелый ящик на пол, с трудом выпрямил ноющую поясницу и прислонился влажным затылком к прохладной бетонной стене, пытаясь унять колотящееся о ребра сердце.

Вот я выкашиваю этих мерзких тварей десятками и сотнями на протяжении трех дней без перерывов. Я расстрелял колоссальную гору боеприпасов, уничтожив огромную армию врагов.

Так почему же за три дня непрерывной и жесточайшей бойни я так и не насобирал достаточного количества опыта для перехода на десятую ступень развития?

— Эй, Система, — сипло прохрипел я пересохшими и растрескавшимися губами, устремив воспаленный взгляд куда-то в потолок коридора. — Поясни-ка мне эту математику.

Интерфейс откликнулся моментально, развернув текст прямо перед моим взором и слегка резанув уставшую сетчатку резким белым свечением.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: для достижения десятого уровня требуется особое условие. Нужно завершить задание «Слово Мужчины» с хорошим исходом, после этого вам будет доступна возможность, набрав нужное количество опыта, перейти на десятый уровень.]

Я несколько долгих секунд тупо смотрел на буквы, пытаясь осознать весь масштаб прочитанного абсурда. В висках тяжелыми набатами забухала горячая кровь, а руки сами собой рефлекторно сжались в кулаки.

— Да что за идиотская прогрессия такая с какими-то надуманными ограничениями? — возмущенно прорычал я, чувствуя, как остатки скудных сил сгорают в яркой вспышке нахлынувшего гнева. — Почему это опыт за сотни убитых мною существ не идет мне в зачет? Я тут третьи сутки собственное здоровье гроблю, не сплю и не ем нормально, чтобы защитить лес, а ты мне просто взяла и заморозила весь боевой прогресс?

Светящиеся строчки мигнули, растворились в пространстве и сменились новым предельно лаконичным ответом.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Такова система.]

Я скрипнул зубами с такой силой, что челюстные мышцы свело судорогой.

— «Такава система-а-а-а», — перековеркал я ее, продолжая двигаться дальше. — А дальше что? М? А если никакого хорошего исхода не будет? То что, все, финита ля комедия и никакого дальнейшего развития?

И никаких дополнительных объяснений. Никакой логики и никаких заслуженных поощрений. Зато в наличии жесткие рамки, придуманные неизвестно кем, неизвестно как и зачем. Невидимый справочник словно понял, что в моем расположении духа и истощенном запасе терпения лучше не язвить, поэтому решил отмолчаться.

К концу бесконечного третьего дня, когда время на настенных часах медленно и верно подбиралось к полуночи, силы покинули меня окончательно и бесповоротно.

Я сидел на стуле в смотровой комнате, крепко обнимая обеими руками автомат. Металл оружейного ствола все еще оставался заметно теплым после недавней пальбы и приятно грел окоченевшие пальцы.

Я смотрел в темное окно, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на заснеженной пустоши, раскинувшейся перед бункером. За толстым стеклом стелилась непроглядная мгла, в которой редкие порывы ветра кружили снежную крошку, а черная пасть Разлома слабо мерцала туманными испарениями. Внутри помещения монотонно и успокаивающе гудели вентиляторы охлаждения на серверных стойках, и этот ровный звук медленно утягивал мое воспаленное сознание в темный омут.

Мышцы ноющей шеи расслабились помимо моей воли, не в силах больше удерживать тяжелую голову, и подбородок ткнулся в воротник куртки. Я из последних сил пытался держать глаза открытыми, тяжело моргая и вглядываясь в искаженные тени за стеклом, но измученный организм взял свое.

Я заставил себя открыть глаза и тут же нахмурился.

Я стоял совершенно один посреди лесной поляны, окруженный исполинскими стволами вековых елей. Ноги мягко утопали в толстой хвойной подстилке, а морозный воздух вокруг был густо пропитан сырым запахом прелой земли и старой сгнившей древесины.

Прямо передо мной извивались толстые узловатые корни, выступающие из промерзшей почвы. Они причудливо изгибались, сплетались в сложные узлы и уходили куда-то в непроглядную глубину.

Я медленно опустился на колени, почувствовав пронизывающий холод сырой земли, прижался щекой к шершавой коре самого большого корня и попытался услышать хоть что-нибудь, следуя недавнему наставлению лесного духа.