Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

— Елена? У меня тоже есть, что по её поводу сказать, но, хорошо, ты первая.

На эмоциях легонько стукнула ладошкой по столу, чтобы он не перебивал.

— Да, она. Не спрашивай, как, но я узнала, что она начала дело по опеке надо мной. Серьёзное, настоящее дело. Пытается признать на основании старых данных меня невменяемой, и развести нас, тебя выселить и лишить всех полномочий. Да, она этот вопрос способна решить мгновенно. Кто-то её уже надоумил начать процесс, какой-то адвокат или друг, которого ты не знаешь, за её шагами видна мужская рука, сама она такое дело не провернула бы, и ты прекрасно понимаешь почему. У женщин нет свободы, самостоятельно вести сложные юридические дела.

Муж откинулся на спинку стула, а кулаки так и остались лежать на скатерти, для него эта новость ровно так же ужасна, как и для меня.

— Мне вчера предоставили выписки из банка, и она обворовала нас более чем на тысячу рублей. Я сегодня же найму адвокатов, именно это воровство и станет базой, чтобы обвинить её в преступном желании прибрать всё к рукам, совершенно не заботясь о твоём благосостоянии. Нам нужно выйти в свет ещё раз и доказать всем, что слухи о твоём душевном состоянии — ложь, и потом судится с ней до победного. Настя, только со мной ты будешь жить вольно, клянусь, что не посмею больше упечь тебя в лечебницу, или обидеть тебя. И нам придётся с этого дня спать вместе…

Признаться, я думала, что украдено гораздо больше, наверное, для Елены и её нового сообщника выселение произошло чуть быстрее, чем она планировала, да она вообще не планировала выезд, потому и украла только «на чёрный день», а теперь испугалась, что теряет всё, и решила активизироваться. Андрей прав по всем пунктам, нам тоже пора выстраивать оборону, но только не в последнем пункте, спать с ним я не собираюсь.

С великим трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, каков однако.

— Я придумала способ лучше. Попрошу графа стать моим официальным опекуном. Против такого человека ни один нормальный судья или адвокат не посмеет даже рта открыть. Другого варианта я не знаю. Если только он откажется, то придётся нам с тобой съехаться, стать образцовой семьёй, любить друг друга и жить в согласии, мне поскорее забеременеть и тем самым окончательно связать наш союз.

— Я был бы счастлив, жаль, что ты относишься к нашему счастью с сарказмом. Но я прекрасно понимаю, прошло ещё слишком мало времени с последних событий, и ты ещё держишь обиду на меня, надеюсь, что это когда-то изменится.

— Я тоже на это надеюсь… Однако, что есть, то есть. И мы снова в осаде.

— Но мне приятно, что ты выбрала меня и нашу с тобой жизнь.

— Нет, не выбрала, это данность, какую мне навязали. Ты просто наименьшее зло из всех, что меня окружают.

Андрей улыбнулся самой милой своей улыбкой, решил, что это комплимент. А я прямо сейчас решила, что не выйду из кабинета графа, пока не упрошу его взять надо мной опеку.

Завтрак завершился поспешно и сумбурно, Андрей опомнился, что уже опаздывает, и пообещал прислать карету. Взял мою руку и очень нежно поцеловал.

Не одёрнула, хотя очень хотелось.

Мы вынуждены терпеть друг друга, вынуждены занять круговую оборону, и без него я вообще пустое место.

Глава 37

Неудачный флирт

На этот раз Тайная канцелярия не показалась тревожно пугающей, всё потому, что у меня есть не просто цель, а миссия. Миссия спасти Марию и себя. Посему на пункте пропуска я говорю увереннее, без лишних слов, и повестку показала и документы отдала на проверку.

Я дочь бывшего Тайного советника, это чего-то да стоит?

Кажется, да.

Николая тоже впустили, выписали пропуск посетителя, но проводили в специальную комнату для ожиданий. Он держится молодцом, понимает, что ради матери должен выдержать непростой допрос.

А я поднялась на второй этаж за провожатым, на сей раз он идёт гораздо медленнее и старается не стучать по паркету каблуками, и я тоже начала осторожно ступать на носочек. Почему-то появилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Видеонаблюдение — исключено. Подняла голову и заметила важных персон на парадных портретах, надо же, в первый визит, даже не заметила, что на стенах есть картины.

Прошла за сопровождающим и замерла перед картиной, на которой изображён сам боярин Гринёв, отец Насти. Бывший Действительный тайный советник Его величества…

Мурашки табуном пробежали по телу, вызывая неприятное чувство стыда, словно портрет ожил и с презрением на меня посмотрел.

Помню, когда-то по глупости согласилась с девчонками пройти идиотский квест, пощекотать себе психику, а то и ушатать её до раздрая. В принципе, обычный квест, ничего особенного, закрытое помещение, как типичная комната страха. Чтобы выйти, нужно было разгадывать замысловатые загадки, решать задачи и отвечать на остроумные вопросы. Вроде бы ничего сложного и пугающего, кроме одного, каким-то образом, организаторы сделали зеркало, которое включалось, если к нему подойти, сначала ты видишь своё отражение, а потом оно старится, и ещё через несколько секунд, картинка начинает проецировать разложение, превращая лицо смотрящего в уродливого зомби, ожившего мертвеца. Я первая замерла тогда у страшного зеркала, и это изображение, портрет смерти потом преследовал меня в каждом зеркале. Три месяца снились кошмары. Умом понимала, что это шутки искусственного интеллекта, но душа всё равно трепетала.

И сейчас, глядя на портрет Сергея Гринёва, я ощущаю ровно то же самое, что в тот момент перед зеркалом.

На меня смотрит оживший мертвец. Кажется, что портрет сейчас закроет глаза, или что-то скажет совершенно неприятное и уничижительное.

Самое странное, что я же не боюсь Гришу, и сама фактически оживший мертвец, но в теле. Но от нас нет тёмной опасности, а от этого портрета есть. Странно, что я не заметила ничего подобного от портрета в кабинете, или в тот момент просто не знала многого…

— Госпожа, простите, понимаю, что это портрет вашего отца, очень уважаемого человека, не посмел бы вас тревожить, но Его сиятельство ждёт. Будьте любезны, проследуйте со мной, а после встречи, вы будете вольны ещё посмотреть на портрет, вас никто не посмеет тревожить. Портреты, кстати, вчера вернули на место, рамы покрывали новым слоем сусального золота, видите, как сияют.

Голос сопровождающего слишком ласковый и заискивающий, он показал на блестящую раму, с видом распорядителя похорон, который искренне любит своё непростое и трагичное дело.

— Я в порядке, пройдёмте, конечно! Даниил Романович ждёт.

Промямлила и ещё раз взглянула на портрет, окончательно убедившись, что та сила, что сейчас во мне снова начинает бунт, люто ненавидит Сергея Гринёва. Видать, есть за что.

Преодолев уже знакомые формальности у секретаря, я вошла в кабинет и улыбнулась, чуть более радостно, чем нужно. Появился тот самый неуместный эффект бабочек в животе.

Я не боюсь этого мужчину, его сила, положение в обществе и привлекательность, снова делают из меня наивную дурочку.

— Я ждала нашей встречи, только сейчас это поняла. Глупо, правда…

И он тоже попался, что-то дописывал в своём блокноте, был сосредоточен, таким намеревался остаться и встретить меня с некоторой холодностью, но я снова пробила брешь в его обороне.

Видимо, в столице нет ни одной женщины, которая вот так с радостью входила бы в его кабинет.

— З-здравствуйте, Анастасия Сергеевна. Вы снова вошли и сияете ослепительной улыбкой. Как на вас действует Тайная канцелярия, однако.

Хотела сказать, что так на меня он действует, но до крайней степени жеманства опускаться не стала. Сама прошла и села в уже знакомое кресло. И попыталась сосредоточиться, я не на романтическом свидании.

— Да, действует. Я бы с великим удовольствием поговорила с вами на приятные темы, но, увы, столько важных дел. Вы позволите? — и начала вытаскивать бумаги из своей легкомысленной сумочки.