Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр

«-..-. -- /.—. --. --.--.-.. —.-» — ответила она вспышками.

«Надо поговорить».

Я скинул тяжелый автомат и прислонил его к стене тамбура, после чего встал на гравиборд и направил его в сторону соседнего бункера.

Дорога огибала провал широкой дугой. Я заложил вираж вокруг торчащего из снега скалистого выступа, пытаясь сложить два и два. Простая благодарность за меткий выстрел могла спокойно подождать до рассвета. Короткое сообщение морзянкой явно сулило крупные неприятности. Мысли мои тут же уцепились за нашего ушастого постояльца. Дитя иномирное вполне могло разобрать на запчасти эльфийскую аппаратуру или учудить еще чего, что требовало моего срочного вмешательства.

Знакомые очертания соседского бункера вынырнули из темноты леса. Я перенес вес на пятки, и доска мягко клюнула носом над расчищенной площадкой.

Наира ждала меня возле самого крыльца. Девушка стояла прямо, не пытаясь укрыться от ветра. Свет от желтой лампы над дверью падал на ее лицо, выхватывая плотно сжатые челюсти и жесткую складку меж светлых бровей.

Плечи развернуты, подбородок вздернут, а между нами добрых пять шагов, которые она сокращать не спешила.

— Что за срочность? — спросил я с искренним непониманием.

Наира не сделала и шага в мою сторону, но скрестила руки на груди.

— Ну и что ты еще от меня скрываешь?

Глава 22

Нинке своей я никогда не изменял. Ведь если выбрал женщину и женился на ней, так будь с ней, иначе зачем вообще было огород городить и клятвы давать.

Однако этот тон… Тон я не спутаю ни с чем. Обычно жёны так спрашивают, когда находят чужой волос на пиджаке нерадивого муженька. В нашем случае такой тон я слышал раза три за всю совместную жизнь, и один из них случился, когда я умял почти всю кастрюлю домашних пельменей, оставил три штуки на самом дне и засунул посуду обратно на холодильную полку. Вопрос тогда прозвучал из рубрики «ты ничего не хочешь мне сказать?», но интонация… интонация совпадала один в один.

И сейчас, стоя напротив Наиры, я смотрел на ее прищур и чувствовал себя максимально неуютно. Лицо эльфийки выражало крайнюю степень подозрения. Ледяной ветер задувал мне за шиворот, ступни в промерзших ботинках неприятно заныли. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь понять масштаб бедствия.

Что она могла узнать? Что я не из этого мира? Что у меня в голове сидит болтливая система? Что я сплю со своей столичной начальницей? Или что я якшаюсь с местными контрабандистами?

Вопросов набирался целый вагон и маленькая тележка. Но так как женаты мы не были, да и объединяла нас сугубо общая работа, взаимный интерес на почве длительной изоляции и один единственный эмоциональный поцелуй, то и отвечать на подобные претензии я собирался в соответствующем ключе.

Главное правило допроса я усвоил еще когда сам гонял браконьеров. Кто первым начал оправдываться, тот и виноват. Потому оправдываться я не стал, а пошел в атаку.

— Давай начнем с того — с чего ты взяла, что я от тебя что-то скрываю? — спросил я ровным голосом. — И даже если скрываю, то почему не могу это делать? У всякого человека найдутся свои тайны. Не ты ли от меня утаила, что являешься суженой какого-то там эльфийского лорда?

Наира на мгновение стушевалась. Скрещенные на груди руки слегка опустились, плечи дрогнули, но она тут же нашла в себе силы собраться.

— Это другое! — запротестовала она, и голос ее сорвался на высокую ноту.

— Да что ты? — я высоко вскинул брови.

Посмотрите-ка на нее. Другое, видите ли.

Интересно получалось — у этого довода нет ни возраста, ни национальности. Нинка им пользовалась, Игорек им пользовался, теперь вот девяностопятилетняя эльфийка туда же. Видать, «это другое» родилось раньше всех миров разом.

— А как мы определяем разницу? Вот это, — я указал ладонью на пустое пространство слева от себя, словно деля кучу надвое, — другое. А вот это, — рука переместилась вправо, — то, что я «скрываю». Объяснишь?

— Да не буду я тебе ничего объяснять! — крикнула Наира, едва не топнув ботинком по снегу. — И вообще это я тут задаю вопросы!

— Ну тогда задавай их конкретно и нормально, а не сыпь абстрактными претензиями, пожалуйста, — сказал я прямо и строго.

Я в быту человек абсолютно мирный. Скандалы терпеть не могу. Жену всегда уважал, Игорька пальцем не трогал и все проступки на словах растолковывал. Рукоприкладство — вещь действенная, спору нет, но по мне самому в детстве ремень гулял часто. Я еще тогда решил, что своих детей лупить не стану. Любую проблему можно обсудить словами.

Наира еще какое-то время помялась на морозе. Она шумно втянула носом воздух, развернулась к створке и потянула на себя штурвал.

— Зайдешь? — примирительно спросила она, смягчившись.

Женщины. То буря мглою небо кроет, то хоть к ране прикладывай.

— Чтобы наш скандал соседи не услышали? — отшутился я, поднимаясь по ступенькам. — Зайду конечно. Только нам бы мины раскидать да патроны зарядить.

Наира отмахнулась свободной рукой.

— Мы ненадолго.

Я пожал плечами. Ну ненадолго так ненадолго.

Стянув куртку, я повесил ее на крючок и шагнул в коридор.

Тут же из кухни выкатился пушистый мохнатый ураган.

— Бесшерстный вернулся! — радостно запищал У-ук и кинулся мне прямо на ноги.

Я наклонился, подхватил тяжеленькое тельце под пухлое брюшко и вытянул на руках перед собой. Малыш сучил задними лапками и радостно хлопал розовыми ушами.

Отлегло у меня знатно. Полдороги сюда я готовился к пустому дому и второй пропаже, а тут вот он, целый, теплый и тяжелее вчерашнего грамм на триста.

Как там пелось-то, а? В каждом маленьком ребенке, и в мальчишке, и в девчонке? Хе-хе…

— Буянишь тут? — спросил я, глядя в огромные карие глаза и покачивая пушистого. — Обижаешь ушастую?

— Да не ушастая я! — снова возмутилась эльфийка, проходя мимо нас на кухню.

— Ушастая классная! — заявил У-ук, дергая носом. — Мне тут нравится! И каша вкусная!

— Каша вкусная? — я искренне хохотнул. — Вот это новости. И что такого в ней особенного?

— Секретный рецепт, — буркнула Наира, отворачиваясь к плите и загремев посудой.

— Не знаю! Но она очень вкусная! — подтвердил малой, облизнув зубастую пасть.

Я опустил его на пол. Ноги гудели от усталости, мышцы спины настойчиво требовали горизонтального положения, но приходилось терпеть. Мы прошли на кухню, я опустился на табурет. Наира поставила передо мной дымящуюся чашку и села напротив.

Я обхватил горячую керамику, от которой пахло чабрецом и мятой, окоченевшими пальцами.

— Ладно, хочешь конкретику. Вот тебе конкретика, — начала Наира, глядя мне прямо в глаза. — Откуда ты знаешь других эльфов из резервации, и почему один из них, больной насквозь, пришел ко мне и попросил передать, что вы должны встретиться у старого алтаря?

Я так и замер.

Вот же ж….

Старым алтарем могло зваться только одно известное мне место — руины храма Лесной Матери, к которым выходил мой подземный лаз, где мы передавали остроухим контрабандистам товар. Выходит, гость знал точку передачи, а ее знала только одна группа во всей резервации.

Я вспомнил, как старший из отряда, чьего имени я так и не спросил, постоянно надсадно кашлял. Тогда я списал это на мороз и усталость, но мы договорились, что его состояние надо было обсудить. И он, видимо, решив обойти такой запрос мимо СоВы, обратился к Наире, дабы не заходить на имперскую территорию.

Я сделал медленный глоток.

Надо было соображать быстро, и аргументированно объяснить связь с теневым рынком. Но сначала надо было задать самый главный вопрос.

— Когда он попросил встречи?

— Прости? — спросила она, едва скрывая возмущение.

— Когда. Он. Попросил. Встречи. Дата, — прочеканил я.

Эльфийка вздохнула.

— Через два дня в полночь.

Я кивнул.

— Спасибо.

Через два дня в полночь, выходит. Вроде и приперся к Наире ночью, а вроде и не торопились. Судя по тому, что она сказала, он уже дышал на ладан, и не факт, что протянет к тому времени. С другой стороны, если не он, то, наверное, придет кто-то из их группы, кто будет в курсе дела.