Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

Покинув подвал, мы столкнулись с остальными, которые к этому моменту успели добраться до этого двора. А через минуту появился внедорожник, откуда выскочила Ирина Николаевна и кинулась к дочери. Чтобы не мешать женщинам выплескивать чувства, я отошел в сторону, и мои бойцы последовали за мной.

— Алексей, не стоит, — Ирина Николаевна, смахнув слезы, уставилась на меня с улыбкой, — я должна поблагодарить вас, юноша. Вы сделали невозможное. Однако же не будет с моей стороны наглостью напросится к вам на ужин?

— Хм, моя повариха с большим удовольствием накормит вас своей лучшей стряпней, — я тоже позволил себе улыбку, — так что нет, я только за. Только я живу не в Твери, мой дом в соседнем городке. Но если выехать сейчас, через полтора часа будем на месте.

— Тогда поспешим же, — женщина вытерла слезы, — тем более что у меня к вам есть деловое предложение, если можно так выразится. Но лучше будет, если мы все это обсудим где-нибудь под крышей, а не тут, посреди заснеженного двора.

Я кивнул, соглашаясь с ней, а через пять минут мы уже ехали в сторону Торжка. Интересно, моя догадка относительно предложения Ирины Николаевны подтвердится? Впрочем, через полтора, ну максимум два часа я все узнаю…

Глава 24

Дорога от Твери до Торжка действительно заняла чуть больше полутора часов. Пробки в городе, снегопад за ним, а на въезде в Торжок ещё и авария. Не сильная… так, до мятых крыльев, и её бы по-хорошему стащить на обочину, но вот беда — обочины-то не было. Вместо неё сплошные сугробы в человеческий рост.

Долго ли, коротко ли, но мы доехали целыми, невредимыми и без происшествий. Ева с матерью расположились позади, я на пассажирском сиденье, а за рулём Ваня. Знаю, обычно меня возил его брат, но поскольку младший Саватеев сегодня отличился и непосредственно участвовал в спасении княжны, решили так. Кстати, Лом со своим «оперативником» остались в Твери, потому что машина не резиновая. Как доберутся — не знаю, но… взрослые они. Я бы даже сказал «с перебором».

— Красивый город, — сказала Ирина Николаевна, когда мы въехали в Торжок. — Никогда здесь не была.

И то ли просто любезно соврала, а то ли действительно увидела что-то в снежном пейзаже за окном. В любом случае разубеждать её я не стал. Так уж вышло, что теперь это моё болото, и хвалить я его собираюсь до последнего.

Гвардейцы заранее распахнули перед нами ворота, и особняк встретил нас. Иллюминацией встретил, теплотой и нереально вкусными запахами, а о последнем чуть подробней:

Ещё перед отъездом из Твери, когда стало понятно, кто именно сегодня будет у меня в гостях, я первым делом отзвонился в трактир. Попросил Натанову хватать продукты и лететь в особняк, потому что… при всём моём уважении к Степаниде, подавать Юсуповым домашние харчи как-то неловко. И уж тем более неловко это делать молодому дворянину с претензией на ресторатора.

Да, решение моё подразумевало конфликт. Я практически не сомневался, что Степанида впадёт в истерику по поводу своей «ненужности» и наглотается корвалола, однако женщина меня приятно удивила. Случилось чудо. Вместо того, чтобы меряться, у кого талант больше, она стала помогать шефу и впитывать её мудрости. Хорошо ли это? Ну конечно же хорошо.

Так что когда нас пригласили за стол, я ни разу не краснел. По центру — утиные ножки конфи, румяные, солоноватые и буквально распадающиеся на волокна. Заливное из судака, тонко нарезанная грудинка, язык с хреном и пирожки всех мастей. А от «итальянщины», которой я на всякий случай попросил блеснуть Натанову, печёные баклажаны с сырной корочкой и тирамису, которое Надежда Игоревна пообещала нам после трапезы.

Судя по виду, гости были в восторге, а ещё они были голодны, так что поначалу разговор за столом пошёл ни шатко ни валко. Поддерживать светскую беседу на нервах после того, что произошло, было крайне трудно. Однако мы справлялись.

— За вас, Алексей Николаевич, — подняла бокал вина Ирина Николаевна.

— Благодарю.

Второй тост был за Еву и её чудесное спасение, третий — за то, что всё хорошо, что хорошо заканчивается, а вот на четвёртом Ирина Николаевна не смогла обойти стороной поваров.

— Передайте мои комплименты шефу. Это не еда, а настоящее искусство, — Ирина Николаевна пригубила небольшой глоточек. — Не сочтите за нескромность, но где Вы умудрились добыть себе таких поваров?

— Мам, — Ева едва удержалась от того, чтобы не прикрыть лицо рукой. — Не позорь меня.

— Прости?

— Ты забыла, что я тебе рассказывала? Его благородие держит трактир у себя в городе.

— Ах, во-о-о-от оно что, — протянула Ирина Николаевна, и в голосе прозвучало уважение. — Ресторатор? В ваши годы? Но это же сложно, насколько мне известно.

— Бизнес достался мне по наследству, — ответил я. — А я просто не дал ему умереть.

— Скромничаете.

Ужин закончился. Степанида унесла съестное, а взамен вынесла обещанный тирамису и чай. К этому моменту Ирина Николаевна уже окончательно успокоилась и теперь буравила меня пристальным, изучающим взглядом.

— Алексей Николаевич, я хочу поговорить, — начала она. — Сегодня я увидела вас в деле. Вы действовали быстро, грамотно, а что главное — без лишней паники. Вы рисковали собой ради человека, которого почти не знаете. И уж извините за прямоту, но мне кажется, что Вы не так просты, как кажется на первый взгляд.

— Благодарю, — кивнул я, даже близко не подозревая, к чему идёт этот разговор.

— У меня к вам предложение, — сказала Волкова. — Очень серьёзное.

— Слушаю.

— Я хотела бы, чтобы взяли на себя роль защитника моей дочери…

«Роль». Слово… не совсем подходящее. Скорее уж статус. По старинной традиции, дворянин может взять под свою опеку девушку благородных кровей, которую волей судеб занесло далеко от дома. Защищать её своим именем, положением, репутацией. И сразу нужно оговориться, что это вовсе не про дела любовные! Это не помолвка и даже не намёк на её возможность. Это про честь, ответственность и верность.

— Ева хочет жить в Твери, — продолжила Ирина Николаевна, заметив, что я как-то уж сильно надолго призадумался. — Хочет тут жить и учиться. Я не могу быть рядом постоянно, а вы показали себя надёжным человеком.

Сама Ева при этом молчала. Самую капельку раскраснелась от волнения и что-то очень внимательно изучала в чашке с чаем. А мне тем временем настала пора отвечать во избежание неловкости. И ответ мой:

— Да, конечно, — улыбнулся я. — Почту за честь. Однако, Ирина Николаевна, позвольте нескромность за нескромность. Я чувствую, что это ещё не всё.

— Вы проницательны, молодой человек, — улыбнулась Волкова. — Действительно, это не всё. Вы поможете мне, а я в ответ хочу помочь вам. Судя по тому, что я увидела и попробовала здесь сегодня, у вас есть талант ресторатора и… и не спорьте! У вас есть трактир в Торжке, и это прекрасно. Но что насчёт Твери?

— А… что насчёт Твери? — не понял я.

— Давайте расширяться. За всё, что Вы для меня сделали и сделаете, я готова инвестировать в вашу сеть. Персонал, помещение, поставщики, концепция… это, уж извините, ваше дело. Я же могу дать вам деньги и возможности. Идёт?

М-м-м… самый очевидный вывод — Натанова будет в восторге. А самый неочевидный вывод, который я даже сам не понял, каким образом выстроился у меня в голове, был связан с Комбаровыми. Макаронную фабрику мы задействовали под трактир и стараниями Надежды Игоревны накормили весь Торжок вкуснейшей пастой, а для центра губернии прекрасно подойдёт формат стейк-хауса. Тут-то мне и пригодится говядина Саши Комбарова. Однако!

— Я очень ценю ваше предложение, — сказал я. — И конечно же готов принять его, вот только с одним условием.

— Слушаю, — тут Ирина Николаевна немного напряглась.

— Ресторан в Твери оформим напополам с Евой Евгеньевной.

— Что? — девушка чуть было не поперхнулась чаем. — А я тут причём?

— Вы будете там хозяйкой. Подумайте сами, Ваше Сиятельство.