Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза

Мы отошли на несколько шагов от стойки, когда девушка окликнула нас. Она встала и закричала.

– Подождите! Ее парень уже знает об этом?

Мы с Лэнсбери посмотрели друг на друга и вернулись к стойке.

– Какой парень?

– Парень Блу. Он работает в управлении, если я не ошибаюсь. Его зовут Оливер. Фамилию я, к сожалению, забыла.

Я сглотнула.

– Вы имеете в виду Оливера Сана?

– Точно. Вы его знаете?

Я не могла. Я не могла сказать, что парень ее коллеги стал жертвой убийцы. Нет, ведь я не смогла бы ответить на все ее вопросы.

Лэнсбери натянул маску полицейского и взял на себя это печальное задание, он также стал утешать девушку, когда она снова расплакалась. В этот момент я от всего сердца ненавидела убийцу или убийц. Они разрушили столько невинных жизней, оставив после себя след из слез.

Каждая из них была больше другой.

Глава 22

Я звонила Тому. Часто. Но каждый раз меня перенаправляли на голосовую почту. Я много раз повторяла одно и то же и просила его перезвонить. Но он этого не делал.

Я не хотела верить в то, что он был вовлечен в это дело. Я просто не могла представить, что на такое способен этот мечтательный Том. Какой у него был мотив? Разве он не мог убить меня при нашей первой встрече, если об этом шла речь?

Пока я с нетерпением ждала обратного звонка, я стала перечитывать «Театр смерти» второй раз. Я пыталась найти доказательства того, что Том все-таки был частью этой истории, думая, что пропустила его при первом прочтении. Но ничего не всплывало. Я пыталась найти что-нибудь между строк, но ничего не было, не было ни единого персонажа, похожего на него, пусть и с другим именем. Ни одно описание не подходило к нему, ни одна нить повествования, ничего. К моему стыду, я не знала, из какой книги происходил Том. Он никогда об этом не рассказывал, потому что считал, что та история не совсем подходила ему и поэтому было неважно… Сейчас я злилась из-за того, что не расспросила его дальше.

Но если бы он происходил из книги «Театр смерти», его бы точно не назначили наставником. Или это был расчет миссис Пэттон? Неужели она надеялась, что враг моего отца узнает о том, что есть я?

– Ааааррр! – застонала я спустя час и запустила книгу в стену. Это не могло быть правдой! Шелдон перепугался и бросил на меня грозный взгляд, когда его разбудил грохот. Целый день мы не вылезали из кровати. Только лишь для того, чтобы удовлетворить естественные потребности. Лэнсбери каждый раз спрашивал о моем настроении, и каждый раз я не давала ему ответа. Мне было жаль поступать так с ним, ведь он всегда был рядом, но я не могла контролировать свои гормоны. Все было и без того чересчур запутанно и сложно. Я еще никому не рассказала о таком развитии событий, потому что не знала, как самой реагировать на это. Не могла просто умолчать от других этот факт. Все должно было измениться, я знала об этом, но в прокрастинации была мастером. Я была в таком смятении, что даже пропустила ужин и в какой-то момент уснула.

Меня разбудил звон стекла, сопровождавшийся громким: «Твою мать!»

Я свесила ноги с кровати, на которой Шелдон продолжил мирно дремать. В темной кухне слышались тихие ругательства, произносимые таким знакомым мне голосом.

– Лэнсбери, что ты тут делаешь? – Я включила свет.

Нарушитель спокойствия был ослеплен, поэтому щурился. В футболке и боксерах, босиком, он стоял в куче осколков. Я с трудом оторвала взгляд от его мускулистых ног.

– Я хотел налить попить, но из шкафа выпал стакан.

– Почему ты не включил свет? – Аккуратно, чтобы не наступить на осколки, я прошла к раковине и достала из нижнего шкафа щетку и совок.

– Я ориентируюсь здесь и в темноте. По крайней мере, я так думал. – Он стоял на месте и не двигался, пока я подметала осколки. Я зафиксировала взгляд на полу, чтобы не появился соблазн посмотреть еще куда-нибудь.

– Мужчины, – буркнула я, на что Лэнсбери ответил ворчанием. Мокрым бумажным полотенцем я собрала остатки осколков с пола. Лэнсбери облегченно выдохнул, когда был снова на свободе. Он достал два чистых стакана из шкафа и наполнил их водой.

– Спасибо. Извини, если разбудил тебя. – Он протянул один стакан мне, а из второго начал пить сам.

– Все в порядке. Я все равно плохо спала. Слишком много мыслей в голове.

– Эти несколько дней были напряженными, верно?

– Да. – Я опустила плечи вниз, демонстрируя тяжесть забот, которые свалились на них. Я, должно быть, выглядела как пугало в пижаме. По крайней мере, я себя так чувствовала. Я сделала глоток и отставила стакан в сторону.

– Прости, если своим поведением я внес дополнительную путаницу. Этим своим «день милая, день закрытая…» Ну ты понимаешь, о чем я. – Он провел рукой по растрепанным от сна волосам.

Он действительно хотел продолжить серьезный разговор? Тогда мне стоило как можно быстрее отделаться от гормонов, потому что они не могли устоять перед его ногами.

– Это было самое маленькое и, честно сказать, самое прекрасное зло из всех, – ответила я и тут же покачала головой. – Сейчас это прозвучало как-то по-дурацки. В общем, что я имела в виду: я рада, что ты был и остаешься со мной.

Он улыбнулся и провел пальцем по кромке стакана.

– Помнишь наш разговор незадолго до того, как в тебя стреляли? Я попросил тебя о возможности высказаться, почему я такой, какой есть.

Я отклонилась на стоящий позади меня холодильник.

– Конечно.

– Ты не против, если я объясню тебе это сейчас? – Он отклонился на шкаф, стоящий напротив меня, и мне пришлось концентрироваться, чтобы не пялиться на его тело. Он выглядел так мило и…

МАЛУ!

– Конечно.

Лэнсбери сделал глубокий вдох и отвел глаза.

– У меня был лучший друг, которого звали Дэвид. Симпатичный ботаник и лучший друг, какого можно было только пожелать. Мы познакомились, когда пошли в пятый класс, и сразу же стали лучшими друзьями. Что для такого возраста было не редкостью. Мы были неразлучны, и все делали вместе. Кроме семьи, он был единственным близким мне человеком.

Он закусил нижнюю губу. Его плечи опустились, словно на них давил тяжелый груз. Если бы он не продолжил говорить, я бы потеряла его.

– Что случилось? – Следуя интуиции, я оттолкнулась от холодильника, перешла на ту часть кухни, где стоял он, и встала рядом.

– Его отец пошел по кривой дорожке. Он начал работать на наркодилера и позже был вынужден продать дом, чтобы расплатиться с долгами. Но, очевидно, этих денег не хватило. А босс этой наркобанды не знал ни стыда, ни пощады. Он расстрелял всю семью и использовал в дальнейшем их в качестве примера. Он убил даже Дэвида. Ему тогда было пятнадцать. Я практически был сломлен тогда. Дэвид был мне как брат, которого у меня никогда не было, он был частью семьи. Мы хотели вместе поступать в колледж, у нас было столько совместных планов. И вот его не стало. Навсегда.

Я закрылся от всех и долгое время не выходил из дома, пока не решил, что стану полицейским. Это давало мне толчок на протяжении многих лет и привело туда, где я сейчас. В то время я также поклялся больше никогда так не привязываться к людям. Неважно, на уровне дружбы, как с ним, или на каком-то другом. Моя жизнь бойца-одиночки протекала до сих пор вполне неплохо.

Наши взгляды встретились. Его глаза были настолько темные, а выражение лица настолько напряженным, что меня бросило в жар.

– А потом откуда ни возьмись появилась девушка в толстовке с миньонами, она больше не выходила у меня из головы. – Я смущенно опустила взгляд в пол. Не хотела, чтобы он увидел, как я покраснела. – С того самого момента я знал, что ты понравишься мне. Назовем это интуицией. Но в то же время я знал, что снова смогу очутиться в этой яме, как после смерти Дэвида. Мне не хотелось переживать это еще раз. Возможно, я бы и не смог пережить это снова.