Архитектор Душ ХІ (СИ) - Вольт Александр

— Работаем, — предельно тихо, на грани слышимости, раздался голос старшего группы спецназа в моем правом наушнике.

Бойцы, невидимые для противника, начали рассредоточиваться по флангам, готовясь взять поляну в огневой контроль. Внутреннее напряжение достигло пика. Контролируя маскировку отряда, я на секунду моргнул, проваливаясь в энергетический спектр зрения. И тут же ощутил, как по позвоночнику стекает капля ледяного пота.

Я посмотрел на деревья, обрамляющие поляну. Ауры горели. Одна, вторая, десятая, двадцатая…

— Их больше тридцати суммарно, — шикнул я едва слышно в микрофон гарнитуры, спрятанный в воротнике. — Отставить.

При таком численном перевесе и позиции на высотах, любая попытка силового захвата на открытой местности приведет к тому, что невидимость бойцов слетит с началом активных передвижений и стрельбы, и нас просто нашпигуют свинцом и стрелами сверху.

— Ты что-то сказал, человек? — обратился ко мне Сундраил. Он остановился в нескольких шагах, слегка склонив голову.

— Нет, эльф, — ровным тоном ответил я. Я намеренно обратился к нему по принадлежности к расе. Свое имя я ему уже озвучил, проявив максимум дипломатического такта, но он упорно продолжал игнорировать этот факт, пытаясь то ли показать свое пренебрежение, то ли просто потешить свою национальную доминантность. Меня такие психологические игры давно не трогали, но отвечать зеркально было делом принципа.

Эльф сузил глаза, явно уловив интонацию, но промолчал.

Тем временем человека в мешке подвели к центру поляны и отпустили. Он покачнулся, но устоял на ногах.

— Деньги, — сухо скомандовал Сундраил, протянув руку ладонью вверх.

— Снимите мешок, — ответил я, чуть вздернув подбородок, даже не шелохнувшись в сторону тяжелой сумки.

Снова тишина. С того самого момента, как мы вышли на прямой контакт, напряжение планомерно нарастало, и теперь, когда дело подошло к финальной развязке, невидимая струна натянулась до предела. Казалось, еще мгновение, и она вот-вот лопнет, хлестнув по лица и разрывая кожу. Двое моих видимых охранников за спиной синхронно переместили вес на опорные ноги, готовые в любой момент вскинуть винтовки.

Сундраил несколько секунд смотрел на меня немигающим взглядом, а затем сделал короткий, отрывистый жест кистью.

Один из конвоиров подошел к пленнику, грубо ухватил за верхушку стянутого у горла мешка и рывком сорвал его вверх.

Мужчина зажмурился от внезапно ударившего по глазам яркого солнечного света. Длинные, перепачканные и спутанные волосы упали ему на плечи. Нижнюю часть лица скрывала густая сальная борода. Он несколько раз болезненно моргнул, привыкая к освещению.

Я быстро просканировал его взглядом с десяти метров. Белки глаз пожелтели и испещрены красными лопнувшими капиллярами. Ничего удивительного, это явный признак длительного стресса и недостатка сна. Кожа имела нездоровый серовато-бледный оттенок человека, месяцами не видевшего солнца. Глубокие тени залегли в орбитах, скулы заострились от потери веса, но общее строение черепа, надбровные дуги, линия носа… все было узнаваемым.

Дмитрий Громов.

Старший брат Виктора здорово сдал, поизносился и утратил лоск столичного кутилы, но он сохранил моложавый и надменный профиль лица, который прочно сидел в обрывках памяти моего нынешнего тела под налетом прошедших двенадцати лет.

— На позициях, — снова коротко доложил командир невидимого отряда в моем наушнике. Спецназ СБРИ распределился вдоль опушки, ожидая моей команды.

Но мне лично ситуация казалась вообще не в нашу пользу. Эльфы сидят на верхушках, они контролируют всю округу. Мы стоим прямо по центру поляны, открытые со всех сторон. Даже если прямо сейчас бойцы сработают на опережение, и мы возьмем в жесткие заложники Сундраила и тех двоих, что держат Димку, мы мало в чем выигрываем тактически. Спины у штурмовиков все равно останутся открыты, а сколько еще остроухих таится в глубокой тени за листвой — нам достоверно неизвестно. Но их много. Слишком много.

Нужно было потянуть резину.

— Дмитрий, — обратился я к брату, делая полшага вперед и слегка повысив голос, чтобы он вывел его из ступора. — Ты меня слышишь?

Мужчина вздрогнул. Он медленно поднял голову, с трудом фокусируя мутный взгляд в мою сторону.

Я ожидал чего угодно. Ожидал, что он будет долго всматриваться в изменившегося за эти годы брата, пытаться узнать меня, находясь в полуобморочном состоянии.

Но все пошло совершенно не так, как я представлял.

Лицо Дмитрия вдруг исказилось от какого-то глубокого внутреннего потрясения. Он подался вперед, словно не веря своим глазам.

— В… Витя?.. Витька… — хрипло выдохнул он. Его желтоватые глаза мгновенно покраснели и наполнились влагой, а сам он вдруг затрясся так, будто его бил озноб, и чуть ли не зашелся в рыданиях, ломаясь на глазах. — Прости… — отчаянно выпалил он. — Прости меня!

Мои брови поползли вверх сами собой.

Простить? За что? Что он имеет ввиду? Между оригинальным Виктором и Дмитрием Громовым была взаимная, выдержанная годами ненависть, завершившаяся попыткой публичной дуэли, и моим последующим изгнанием в Феодосию. Младший брат ненавидел старшего за необъяснимую любовь отца, а старший младшего — за заносчивость и излишнюю наглость не по годам.

За что такой человек, даже сломленный пленом, будет искренне просить прощения, заливаясь слезами при первой же встрече за десятилетие?

Вопросы бились в голове, но разбираться в психологических травмах семьи Громовых здесь и сейчас было уж как-то совсем не к месту.

— Ты убедился, что это твой брат, — не дав Дмитрию сказать что-то еще, спешно перебил его Сундраил, резко шагнув между нами и перекрывая обзор. — Давай деньги и можете идти.

Я перевел взгляд с плачущего Дмитрия на лесного командира.

— Идти? А где гарантии, что вы нас в спины не расстреляете, как только сумка окажется у вас в руках? — холодно спросил я, машинально поправив ремень тяжелой поклажи на плече.

Эльф замер. Я увидел, как у него дернулся кадык, а челюсти сжались так, что под тонкой кожей отчетливо проступили желваки. Едва заметный скрип зубов выдал его ярость.

Сундраил резко двинулся ко мне.

Двое оперативников, стоявших в паре метров позади меня, среагировали моментально, вскинув стволы на уровень глаз. Я тут же поднял правую руку, широким движением назад останавливая бойца справа, положив ладонь прямо поверх цевья, опуская ствол вниз. Второй спецназовец, боковым зрением заметив мой жест, замер, а затем тоже приопустил оружие.

Сундраил подошел ко мне вплотную, остановившись буквально на расстоянии вытянутой руки. Поравнявшись со мной, он слегка задрал подбородок.

Будь я ниже ростом, у него, может, и была бы более выгодная позиция давить на меня психологически, нависая сверху, как это любят делать все киношные антагонисты. Но оригинальное тело Громова вымахало до весьма внушительных габаритов. Поэтому, при всем высоком росте и природной стати эльфа, мои глаза все равно находились примерно на сантиметр, а то и на полтора выше его уровня.

— Ты зарываешься, человек, — прошипел он мне прямо в лицо.

Впервые с момента нашей встречи его маска треснула. Лицо Сундраила исказилось в гримасе лютой ненависти, которую, кажется, он все это время с огромным трудом скрывал под слоем напускного дипломатического равнодушия. В его зрачках плескалось отвращение ко всему моему виду.

— Я произнес свое имя и проявил к тебе уважение, эльф. Не единожды, — ответил я тихо, чтобы его услышал только он. — Ты же продолжаешь гнуть свою высокомерную линию и при этом категорически не хочешь действовать сообща для достижения взаимной выгоды. Мне начинает казаться, что ты хочешь меня обмануть. И, поверь, это самое мягкое слово в моем лексиконе, которое я могу подобрать, чтобы описать то, что ты пытаешься провернуть здесь на самом деле.

Я сохранял абсолютно спокойное, расслабленное лицо, глядя прямо в его полные ярости глаза. Последний раз, пожалуй, мне приходилось вести такие гнилые, висящие на волоске от стрельбы переговоры, когда я общался с главарем ОПГ в Феодосии. Как его там звали… Иван Богун, кажется. Да, точно. Богун.