Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений

— Да ты прям сияешь… — с подозрением произнесла Летти.

— Ага! Но это всё благодаря вам. И Дерекусику. — Лина влюбленно поцеловала меня в щеку: — Я надеюсь, мы как-нибудь повторим ту прекрасную ночь, зайка! Ладно, ребята… Была очень рада всех увидеть! Пока-пока!

С этими словами «Кэрол Ржавая Башня», невзирая на свой рост, упорхнула дальше по коридору, словно фея.

— Дерек… — мило улыбнувшись, произнесла Летти: — О чём это она говорит?

— Да, ДЕРЕКУСИК, не бойся… Мы ничего тебе не сделаем! Просто расскажи нам про «ту прекрасную ночь», ЗАЙКА. — ласково пропела Лелия, хрустнув кулаками.

— Погодите… Это что⁈ Кендалл Дженнер⁈ — я указал на место дальше по коридору.

— Где⁈ — девчонки тут же обернулись.

Резко подскочив, я пустился в сторону пожарной лестницы.

— КОБЕЛИНА!!! СТОЙ!!!

Ещё очень повезло, что перед Лилией нельзя палить сверхсилы. Или не очень повезло… Тут уж, как посмотреть.

Глава 16

— Как называется человек, который вечно делает «пу-пу-пу»? — поинтересовался я, глядя на фарш.

— Пупуня? — задумчиво предположил Ангстон — дворецкий Аркадия Маро.

— Или же… человек, который окончательно зашёл в тупик перед мероприятием.

Часы в дальнем углу кухни-кабинета сообщества исследователей английской кухни показывали полночь. Именно тогда, я, наконец-то, признал очевидное: сна мне сегодня не видать.

Пришлось отодвинуть, вообще, все дела на второй план. Можно сказать, я практически сутками тренировался здесь. И всё бы ничего… Да только вот до второго осеннего отборочного тура осталось меньше девяти часов. А нового блюда-чемпиона у меня всё ещё нет.

ПРОКЛЯТЫЙ ПРЕДОК!!!

Есть яйцо. Есть фарш. Есть амбиции размером с котёл для варки бульона на роту солдат. А идеала нет.

— Ну, что я могу сказать? Пу-пу-пу…

— Пу-пу-пу. — согласно кивнул Ангстон.

— Слушай… Так ты, может, спать пойдёшь?

— Ни в коем случае! — с лёгкой ноткой возмущения ответил дворецкий.

— Если ты думаешь, что я всё здесь разнесу — то не переживай. Я весьма аккуратный повар.

— О, что вы? Я про вас совсем иного мнения! Во-первых, Госпожа Симонова не приводит, кого попало. Знаете ли, чтобы угодить этой юной мисс — нужно ОЧЕНЬ постараться. А вы с ней… что странно и удивительно — даже смогли сдружиться. Во-вторых — я просто не могу оставить вас в одиночестве. Понимаете… Я хоть и не кулинар высшего уровня. И образования у меня всего три курса «Ле Кордон Блю» на стандарте… Но я не имею морального права вас бросить. К тому же, две головы — всегда лучше, чем одна.

— Хм… Вообще-то, даже стандарт «Голубых ленточек» — это весьма недурное кулинарное образование.

— Тем не менее, до вас мне, как до Луны. А до Мастера Маро — ещё дальше. Вы гении. Будущие боги кулинарного Олимпа. А я лишь покорный слуга клана Маро.

— Ладно. Переубеждать тебя у меня всё равно нет ни времени, ни настроения.

Сегодня кухня-кабинет сообщества исследователей английской кухни пахла, словно сама Британия в дождливый вторник: сливочным маслом, тимьяном, чуть-чуть пылью старых поваренных книг и той особой ноткой торжественности, которую нельзя ни купить, ни подделать.

Вчера Аркадий решил слегка освежить внешний вид этого прекрасного помещения. Теперь на стенах висели гравюры с изображением индеек, кабанов и джентльменов, разрезающих этих самых животных с выражением лица дипломатов, подписывающих мирный договор. Над плитой красовалась вышитая крестиком фраза: «Соус прощает многое, но не всё». Я то и дело поглядывал на неё и начинал подозревать, что она смотрит на меня в ответ.

— Господин Цареградцев! — раздалось за спиной: — Вы держите венчик так, будто собираетесь сыграть им в крикет.

Аркадий Маро вошёл бесшумно. Вообще, я заметил, что он всё делал бесшумно. Как будто даже дышал по особому расписанию.

Высокий, прямой и статный. С вечно выпрямленным позвоночником, словно Маро проглотил шпагу. Или арматуру… Тут уж, как на это посмотреть.

Пригладив идеальную шевелюру, он поставил передо мной поднос с двумя чашками.

— Чай. — с легкой ноткой аристократической надменности произнёс Аркадий: — Ассам. Крепкий, как ваша решимость!

— Господин Маро… С великим прискорбием хочу сообщить, что не смогу сегодня поспать. — тяжко вздохнув, ответил я: — То есть могу, но не буду. Отборочные через несколько часов, а блюда-чемпиона всё ещё нет. Мне нужно ещё время для практики в вашем кабинете.

Аркадий грациозно опустился на высокий табурет и отпил из чашки. Помолчал он ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел почувствовать себя нетерпеливым.

— Расскажите, что вы задумали?

— Яйцо по-шотландски. — ответил я: — Ваша любимая классика. Как по мне — оно выглядит достаточно эпатажно. И при этом заключает в себе довольно знакомые сочетания запечённого фарша и варёного яйца. Но как вы прекрасно понимаете… На отборочном необходимо подать не просто вкусную или изысканную классику. Я хочу приготовить такое блюдо, чтобы арбитры забыли, как их зовут.

Уголок губ Маро дрогнул. Можно сказать, для него это было эквивалентом бурного хохота.

— Амбиции… Звучит, как потрясающая затея. И, судя по состоянию вашего рабочего стола, вы уже трижды попытались её реализовать.

— Вообще-то… — поспешил подметить дворецкий: — Господин Цареградцев представил восемь блюд. И все они были высшего класса!

— Другого я и не ожидал. — Маро взглянул на часы: — Так, что именно вас не устраивает, Господин Цареградцев?

— Восемь поражений. — мрачно ответил я.

— Восемь драгоценных уроков. — поправил меня Маро: — Разница исключительно в точке обзора. Ибо в нашем деле — она решает всё. Итак, давайте вернёмся к самому началу.

— Я прекрасно знаю, что такое яйца по-шотландски.

— Раз присутствует проблема, значит — чего-то не знаете, ну или упустили. Другой причины в ваших, как вы выражаетесь: «поражениях», я найти не могу. К тому же, иногда полезно проговорить суть. Да, она простая. Это факт. Но разве вы, будучи сотрудником «Шашлычка» — никогда не ловили себя на мысли, что «глаз замыливается» даже у лютых профи?

— Ну, да. Было дело.

— Вот видите? Я не имею права делать рецепт за вас. Однако могу… слегка подтолкнуть к решению. Начнём с яйца. Оно — сердце блюда. А к сердцу, Господин Цареградцев, относятся с почтением.

Маро поднялся, снял жилет и аккуратно повесил его на спинку стула. Именно в этот момент я понял, что ночь будет долгой.

— Вода. — продолжил он: — Не должна неистово кипеть. Бурлящая вода — это паника. А паника, как известно, лопает скорлупу. Нам нужно лёгкое дрожание поверхности. Опускаете яйцо шумовкой, нежно, будто укладываете младенца. И засекаете ровно шесть минут, если хотите, чтобы желток остался текучим, но не жидким. Шесть минут, Господин Цареградцев. Не пять с половиной, потому что вам стало скучно, и не семь, потому что вы отвлеклись на созерцание собственного гения.

— Кхм… Боюсь, что мой глаз не настолько «замылен».

— Тем не менее! Преподаватель может дать вам основы. Нечто усреднённое. Но не потому, что некомпетентен. А потому что до истины каждый студент должен добраться самостоятельно. И сегодня… я слегка подтолкну вас к ней.

Мы поставили новую кастрюлю. Я опустил яйцо. На этот раз действительно бережно. А Маро включил маленький серебряный таймер, который извлёк из кармана жилета с торжественностью фокусника.

— Пока варится… — начал он: — Займёмся фаршем.

— Так.

— Взгляните вот на это «поражение». — Маро указал на остаток яйца и фарша, щедро залитого сливочным соусом: — На первый взгляд, что здесь не так?

— Фарш отошёл от яйца.

— Потому что?

— Хм… Потому что… был слишком сухой?

— Отчасти. Дело в том, что вы не соблюли одну важную мелочь. А именно — обернули яйцо слишком холодным фаршем.

— Он был комнатной температуры. Я замерял.

— Понимаю. Тем не менее, этого недостаточно для идеального блюда! Фарш необходимо аккуратно согреть.