Раздалось громкое чавканье и довольное похрюкивание.
— Офигеть, — сказал я. — Че происходит? Откуда он тут?
— Смотри, смотри! — Элька подергала меня за рукав, внезапно потеряв интерес к странному происшествию.
Она, да и все присутствующие в зале, не сводили взглядов с триумвиров! Федор Иоаннович подошел сначала к Дмитрию и сказал ему что-то на ухо, потом — к Василию, и они пошептались секунды три. И спустя мгновение мой отец распрямился, обвел взглядом зал, остановил его на музыкантах и взмахнул рукой:
— Играйте котильон, маэстро! Праздник продолжается! Музыку, музыку!
И с первыми аккордами контрданса магия вернулась, эфир снова забурлил, и аристократия с натянутыми улыбками продолжила бал.
— Чисто теоретически, — сказал я, беря Эльку за руку. — Чисто теоретически, если бы магия не включилась и началась бы какая-нибудь дичь — я планировал схватить тебя в охапку и сбежать через окно. Видишь — там приоткрыто. Добраться по крышам до гостиницы — там у меня экипировка нормальная, рюкзак, дюссак и все остальное…
— А у меня пистолет под юбкой, — мило улыбнулась Эльвира.
Потрясающая девушка!
* * *
Глава 24
Любовь и смерть
Я проснулся от яростных солнечных лучей, которые били сквозь окно прямо мне в лицо, заставляя жмуриться и уворачиваться. Утро было очень хорошим потому, что я впервые за долгое время проснулся не один. Черные кудри рядом, на подушке, тепло девичьего тела, бархатная гладкость кожи — такие бонусы способны любое пробуждение сделать просто замечательным. Мои руки зажили собственной жизнью, исследуя изгибы и округлости спящей подруги, и в итоге спровоцировали появление из-под одеяла заспанного личика.
— Миха, ну-у-у… М-м-м-м, ну что-о-о ты делаешь? — она прекрасно знала, что я делаю, и судя по реакции Элькиного тела, ей это очень нравилось.
Уже спустя десять секунд она изогнулась как кошка, сбросила одеяло, дав мне возможность полюбоваться стройными ножками и изящной фигурой — и вдруг одним пируэтом оказалась сверху, обнаженная и прекрасная. Тряхнув головой так, что водопад черных волос рассыпался у нее по спине и плечам, девушка наклонилась близко-близко, я кожей ощущал жар от ее тела, видел искорки в обрамленных пушистыми ресницами глазах. Коснувшись губами моих глаз, щек, подбородка она проговорила:
— Как же мне с тобой хорошо-о-о-о…
И прильнула к моим губам, сделала движение бёдрами — и больше не сдерживалась… Мы потеряли счёт времени, мне был наплевать: утро, день или вечер сейчас на дворе, были только я и самая прекрасная девушка в мире, вот и все.
* * *
Ночью мы с Элькой сбежали с бала внаглую, никого не поставив об этом в известность, воспользовались для нашими дарами. Как? В общем-то, довольно просто. Будучи великими волшебниками — телекинетиком и трансфигуратором-трансмутатором, мы обошли зал по кругу, раздавая фальшивые приветствия и всем знакомым и незнакомым аристократам, и при это прощупали стены и обнаружили некие пустоты — очевидно, старинные тайные ходы. Часть из них была замурована наглухо, часть — маскировалась под детали интерьера. Заброшен ли они были? Хороший вопрос. Судя по явлению Слонопотама (очевидно — сотоварищи), и исходя из царящей там чистоты — кто надо, тот прекрасно о них знал и пользовался. В этой связи я уверился: вся эта тема с заговором попаданцев, Хозяевами Хтони в Слободе и другими милыми вещами, типа ордынских фургончиков на каждом перекрестке, совместных учений бригады Эльфийских стрелков и Урукских гренадеров, и даже — Шеогоратский-Акробатский в качестве водителя — все это было не случайным набором фактов, а результатом кропотливой работы одного изощренного и дотошного менталиста. Не удивлюсь, если в этот стройный ряд потом логично встроится разъяснительная работа среди ингрийских зоотериков, которая, возможно, дала старт цепочке событий, приведших к Всероссийскому слету зверолюдов где-нибудь в лесах под Владимиром… Наверняка таких мероприятий нынче в окрестностях Государевой Резиденции — как блох на собаке. Плавали — знаем: гастрофесты всякие, и вечера встречи выпускников мы ещё в Ингрии видали. «Оно само», конечно же.
Моему отцу ведь понадобилось буквально несколько слов, чтобы удавить в зародыше намечающуюся бойню. Значит, у него были конкретные такие аргументы! И я имел представление только о небольшой части из них. Как я понял, за годы противостояния с упырями, Федор многому научился у своего кровного врага — Карлайла. Правая рука не знала, что делает левая, а головной мозг всего предприятия исподволь, ненавязчиво направлял ключевые фигуры к необходимости тех или иных действий, руководствуясь в первую очередь потрясающими знаниями натуры своих людей… И нелюдей. Дракона например, орка… Мало ли кого еще?
Я чувствовал, что сыграл свою роль в его партии — независимо от собственного желания. Не сказать, чтобы я сильно от этого огорчился: никакого скотства мне делать не пришлось, в целом я неплохо развлекся. Но, как говорил один Кощей — «Настало время удалиться!»
Потому — мы сбежали. Для Эльки открыть небольшой проход в стене не составляло труда, а после эфирной бури, которая последовала за включением чудовищного армейского негатора под бальным залом, никто таких мелочей и не заметил. Все были слишком заняты, делая вид что ничего не произошло. Мы ушли через тайные переходы на крышу — мои серебряные нити помогали безошибочно находить путь. Я прихватил одну из дверей на ходу, просто снял её телекинезом с петель, и вытащил наверх, на свежий морозный воздух. Там я закутал Эльку в свой френч, запустил вокруг огонечки — для тепла, обнял девушку покрепче — и мы, стоя на двери, взмыли в воздух и полетели к гостинице. Ага, и волосы назад.
Портье — Потапыч — только ус крутанул одобрительно, когда увидел, с какой ладненькой барышней я поднимаюсь наверх. Так мы и оказались в моем номере — наконец-то наедине друг с другом.
И вот теперь мы лежали рядом, разгоряченные и расслабленные. Эля забросила одну ножку на меня, и водила пальчиками по моему животу, вычерчивая контуры кубиков пресса. Было щекотно, но приятно. Я одну руку заложил за голову, второй прижимал девушку к себе — и кайфовал.
— Слушай, — сказал я. — Я б так дня три с тобой провалялся. Еду бы в номер заказывал, и не выходил бы никуда… Но достанут ведь, а?
— Достанут, — грустно сказала она, а потом промурлыкала мне на ухо, меняя позу: — Но пока же не достали?..
И словно в ответ на ее слова раздался требовательный стук в дверь и громкий голос Риковича ворвался в наш милый и уютный мирок:
— Стажер! Твое высочество! Я знаю, что ты там и намереваюсь открыть дверь через три… две…
— Ой! — пискнула Эля и нырнула под одеяло.
— Шеф! — крикнул я. — Дайте пару минут! Я не один.
— Ага… — сказал Рикович, явно смутившись. — Ладно.
Мы с Элькой переглянулись.
— Тогда я в душе спрячусь, надолго, — сказала она, ухватила два полотенца, и упорхнула.
Я только проводил ее взглядом — уж больно вид был привлекательный, потом — запрыгнул в брюки и пошел открывать дверь. Рикович — опрятный, причесанный, в идеальном сером костюме тут же шагнул в комнату. Я глянул на его лицо и мне моментально стало стыдно: вокруг глаз Ивана Ивановича пролегала готическая чернота, лицо выглядело не просто бледным — серым, и складка меж бровей, и желваки на щеках говорили о том, что эти сутки он провел в сплошном цейтноте.
— Давай сразу определимся, твое высочество Стажер, — сказал сыскарь, рассматривая комнату в целом и алое платье, чулки и другие предметы женского гардероба, разбросанные по гостиничному номеру — в частности. — Ты тут время проводишь с моим будущим стажером Кантемировой, или ты — гребаный ублюдок?
— Со мной! — пискнула из душа Элька. — Ой!
