Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ) - Окунев Юрий

Оставив Гром под фонарём на парковке, мы быстро зашагали по парку. Стояла приятная тишина, лишь издалека доносился приглушённый гул машин, который не смолкает в столице ни днём, ни ночью. Терпко пахло землёй, прелыми листьями, влагой и холодом.

Недалеко от входа нашлась карта парка, по которой я сориентировался и выбрал кратчайшую дорогу. По сути, нам нужно было в центр, к круглой площадке с небольшой крытой сценой посередине — на ней, согласно слегка выцветшей афише, летом проводились концерты, лекции и выступление местной самодеятельности.

Несколько раз мы останавливались от шуршания в кустах. Дважды это был просто ветер, а один раз — загулявший кот, который с громким «мряув!» пронёсся мимо нас, запрыгнул на забор и был таков.

Наконец мы вышли к сцене и огляделись.

Скамейки под открытым небом стояли полукругом в пять рядов и находились чуть выше, чем сцена. Здесь получился природный амфитеатр, пусть перепад высот был не слишком большим. Такое бывает, когда кратер от метеорита спустя пару миллионов лет зарастает или же под центром этой площадки проседает земля.

По кругу горели фонари, разгоняя вечерний сумрак, ещё два стояли прямо у сцены и слегка моргали бледно-желтым светом. Вокруг них мотались мотыльки, которых пока ещё не добил холод.

Кефир сидел, свесив задние лапки с края сцены и подперев голову передними. Он выглядел задумчивым и даже грустным, хотя его рыже-синяя шёрстка слегка светилась в темноте.

На всякий случай я посмотрел через Взгляд артефактора и, только убедившись, что явной опасности в местных потоках энергии я не чувствую, сжал ладонь Ангелины и пошёл вперёд.

Когда мы приблизились, Кефир помахал нам лапкой, девушка ответила ему тем же. Я же стал двигаться медленнее и настороженнее. Ангелина быстро почувствовала моё напряжение и тоже стала оглядываться активнее.

— Кефир, как дела? — спросил я, когда мы подошли поближе.

Лис вздохнул и покачал головой.

— Я нашёл то, что ты просил.

— Прорыв? Большой?

Он приподнял голову, похлопал лапкой по сцене.

— Потенциально очень большой. Я бы даже сказал огромный.

Он неловко дёрнул плечами, криво повернулся, высунул язык и тут же спрятал.

— То есть он пока закрыт? Это же хорошо? — спросила Ангелина. Она тоже видела, что с Кефиром что-то не так.

— Смотря для кого, — проскрипел Кефир, дёргаясь всем телом и начиная светиться.

— Назад! — крикнул я, оттягивая Демидову подальше от сцены.

Кефариан засветился неприятным красным цветом. Демоны.

Лиса начало дёргать, будто марионетку схватила маленькая девочка и теперь тягает за ниточки в разные стороны на огромной скорости. Его тело едва не разрывалось, в то время как из пасти начал раздаваться неприятный низкочастотный смех.

— Ха-ха! Предатель, наконец, стал тем, кем должен был быть: игрушкой на поводке! Из-за тебя нам пришлось отложить наши планы. Или ты думал, что сможешь нас остановить?

Тело Кефира на мгновение надулось, как воздушный шар, а затем со вскриком боли опало, возвращаясь в привычный вид. Кефариан упал на покрытие сцены, перестав шевелиться.

Только тонкая нить, связывающая нас подсказала, что он жив, пусть и пострадал.

— Нужно его вытащить! — резко сказала Ангелина, когда мы остановились на краю площадки. — Своих не бросаем.

Кивнул в ответ. Осталось понять, где враг и что он хочет сделать.

Моргнули фонари вокруг, и вдруг свет стал вместо жёлтого — голубо-зелёным, режущим глаза. Накатила волна давления, будто пришёл Черкасов и призвал песчаную бурю. Хотя, ему я был бы рад сейчас, но давила на наши тела и души другая сила.

Противная, тошнотворная, как могила с прокисшим от речной воды трупом. Меня аж передёрнуло от воспоминаний.

— Иди сюда, Шторм! С тобой у нас тоже старые счёты.

В спину ударил порыв силы, который можно было бы посчитать ветром. Он столкнул меня на метр, чуть не бросил на песок дорожки.

— Вы видимо ошиблись абонентом. Мы с вами незнакомы.

Неприятных смех раздался изо рта Кефира.

— Ваши тела так скоротечны и ненадёжны, но вы всё равно смогли победить Богов. Свергнуть их, надеясь стать сильнее и свободнее. Но попали в западню, в том числе потому, что вы слишком мало живёте и быстро забываете. За вас говорят кровь и Дар, которого вы, мелкие мрази, недостойны.

Последние слова голос рыкнул, от чего земля под ногами затряслась и словно просела на пару сантиметров.

— В любом случае, приличные боги и демоны представляются. Тем более, если знают, что у собеседника есть проблемы с памятью.

Я говорил и продолжал выискивать цель. Кефир явно был марионеткой под Даром Контроля, но при этом я не видел внутри него демонических сущностей, как это было с Меньшиковы, Чумовым и даже Каймановой. Лис словно был оплетён тёмными нитями, которые дёргали его за хвост и прочие неприличные места.

— Фу! — раздалось у меня в мыслях, а затем настоящий Кефир застонал на сцене, как умирающий лебедь.

Голос, замолкнувший ранее, довольно сказал:

— В чём-то ты прав. Только имя открывает все двери между мирами. А уж если это нужно ради завершения старого проекта — не вопрос.

Из тени сцены, из глубины, куда не долетал свет, выступила клубящаяся тьма. У неё не было тела, не было контуров, но была сила и светящиеся красным глаза.

Демон не смог прийти в своём истинном обличии, но даже в таком урезанном виде внушал ужас. Я еле сдержался, чтобы не выстрелить из всех артефактов одновременно. Ещё рано.

— Меня зовут Атерон. Я — наместник в этом мире, назначенный самим Владыкой. Моя судьба — править такими как ты.

— Атерон-Атерон, — вслух задумался я. — Какое-то знакомое имя…

— Видишь, даже забывший себя помнит про меня, — самодовольно сказал демон-дым.

— Нет! — пискнул у меня в голове Кефир, увидевший мои мысли.

— А, ты ТОТ САМЫЙ Атерон⁈ — довольно воскликнул я, делая шаг ближе. — Слушай, я так и не понял: а что там за ситуация была? Про задницу?

Как вы понимаете, у дыма, даже с глазами, нет лица. А значит и выражение лица очень ограничено, скажем так, в мимике.

Так вот: сначала повисла гнетущая тишина. Даже машины вдалеке остановились, а шелестящие ветви массово объявили молчаливую забастовку.

Все замерли, наблюдая, как перед нами был проходит парад эмоций из дыма и красных глаз. Мы различали оторопь, гнев, удивление, обиду, злость, упоротость лиса, обожравшегося чая с бергамотом, безумие шизика из психдиспансера.

Всё это менялось сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, пока громогласный, достойный мотоцикла Гром рёв не потряс вселенную:

— Убью, гадина!

Одновременно с воплем из появившегося рта в небо ударил луч алого света, уничтожая крышу над сценой и раскидывая обломки по всей округе.

В то же мгновение демон рванул… нет, не ко мне, а к Кефиру. Знал, кто научил меня плохому.

Однако я своих наставников — и друзей заодно, — просто так не сдаю. У меня их и так немного. Поэтому я с криком: «Сейчас!» начал палить по демону из всех орудий. Ангелина присоединилась через полсекунды.

Копьемёты, узкий факел Армагедца, удары атакующей жезла воды и парочка воздушных лезвий. Последние не против демона, а чтобы сдуть Кефариана в сторону с линии атаки.

Демон напоролся грудью — если можно назвать грудью ту часть дыма, которая ниже глаз, но ещё далеко от пола — на все наши атаки и дрогнул. Темп сбился, прицел тоже, а вместе с ними видимо ослаб и Дар контроля.

Потому что в следующий момент Кефир вскочил на лапы, заработал ими изо всех сил и, пробуксовывая, рванул со сцены.

— Ухожу красиво! — завопил он, споткнулся и кубарем упал на землю перед сценой.

Перекатившись через голову, хромая на две лапы, побежал ко мне.

— Умрёшь, предатель! — рявкнул Атерон, про чью задницу нельзя шутить, выпуская струи дыма в нашу сторону.

Я также выхватил жезл, закручивая через него свой Дар. Острые лопасти магии взрезали дым, но тот снова собрался и бросился вперёд с ещё большей силой. Пришлось полоснуть пламенем из артефакта, используя атрибут света. Дым отпрянул с недовольным ворчанием.