— Ваше Сиятельство, что вы делаете⁈
— Импровизирую!
Молния ударила в асфальт перед джипом. Дорога вздыбилась, машина подпрыгнула, перевернулась и врезалась в фонтан на площади.
— Художественная гимнастика! — прокомментировал Александр Сергеевич, плюхаясь обратно на сиденье. — Девять баллов, приземление подкачало.
Впереди показался аэродром. Забор, шлагбаум, взлётная полоса и их самолёт, уже с работающими двигателями. Благо, хоть об этом Себастьян позаботился на всякий случай, заранее дав команду на подготовку к вылету.
— Рампа опущена! — Себастьян оценил расстояние. — Держитесь!
— За что⁈
— За всё!
Кабриолет снёс шлагбаум, промчался мимо диспетчерской вышки и влетел на взлётную полосу. Самолёт уже катился, набирая скорость для взлёта.
Себастьян выжал из мотора последние лошадиные силы.
— Не успеем! — крикнул Александр Сергеевич.
— Успеем!
Кабриолет взлетел с края рампы как с трамплина, пролетел три метра по воздуху и с грохотом приземлился в грузовом отсеке. Рампа захлопнулась за ними. Самолёт оторвался от земли.
Тишина.
Только гул двигателей и…
— КРЯ-КРЯ!
…хриплое карканье павлина.
Себастьян разжал пальцы на руле и позволил себе выдохнуть.
— Ваше Сиятельство. Мы в воздухе.
Александр Сергеевич сидел на заднем сиденье с клеткой на коленях и мечтательной улыбкой на лице.
— Эх, Себастьян. Давно я так не развлекался.
Грузовой отсек постепенно наполнялся тишиной.
Рёв двигателей перешёл в ровный гул, вибрация стабилизировалась, и Себастьян наконец позволил себе откинуться на спинку водительского сиденья. Кабриолет стоял посреди отсека, слегка покосившись — одно колесо спустило при посадке. Вокруг валялись обломки ящиков, которые они снесли при взлёте.
Павлин наконец замолчал. Птица сидела в клетке, нахохлившись, и смотрела на мир с выражением глубочайшего оскорбления.
— Ну? — Александр Сергеевич выбрался из машины, потягиваясь. — Я же говорил — весело! И птичка у нас!
Он погладил клетку, и павлин попытался клюнуть его в палец.
— Характер! — старик восхищённо цокнул языком. — Калеву точно понравится. Будет ходить по саду, красоту наводить.
Себастьян вышел из кабриолета и направился к аварийному шкафчику у стены. Там, среди аптечек и огнетушителей, стоял термос с чаем — он всегда брал его в поездки. Привычка, выработанная десятилетиями службы.
Руки едва заметно дрожали, когда он наливал чай в походную чашку. Едва заметно — но дрожали.
— Ваше Сиятельство, — произнёс он ровным голосом, протягивая чашку старику. — Позвольте подвести итоги.
— Валяй.
— Мы украли реликвию невероятной стоимостьи.
— Технически — выиграли. Я же победил в нардах. Морально.
— Мы украли павлина.
— Освободили.
— Мы украли коллекционный автомобиль правителя суверенного государства.
— Одолжили. На неопределённый срок.
— Мы разрушили ворота дворца, ювелирную лавку, фонтан на центральной площади и, предположительно, несколько тележек с фруктами.
— Это был вклад в местную экономику. Теперь им есть что ремонтировать.
Александр Сергеевич отхлебнул чаю и пожал плечами.
— В моё время это называлось «хороший вторник».
Себастьян помолчал, глядя в иллюминатор. Под крылом самолёта проплывали огни Зархада — города, в который им, вероятно, больше никогда не стоило возвращаться.
— Но… — он позволил себе едва заметную улыбку, — должен признать, это было эффективно.
— Вот! — старик просиял. — Я знал, что тебе понравится!
— И леденец был лимонный. Мой любимый.
— Видишь? Даже жертва не прошла даром.
Себастьян достал из внутреннего кармана Солнечный Янтарь. Камень лежал на ладони, мерцая тёплым золотистым светом — словно кусочек застывшего солнца. Последний ингредиент для ритуала Очищения. То, ради чего они пересекли полмира, обманули Шейха, ограбили дворец и устроили погоню по улицам древнего города.
— Молодой господин будет доволен, — произнёс он.
— Ещё бы! — Александр Сергеевич плюхнулся на ящик и вытянул ноги. — Янтарь есть, ингредиенты есть, птичка есть, ковёр есть. Полный комплект — мы молодцы.
— КРЯ-КРЯ! — Павлин напоседок издал хриплый звук, явно выражая несогласие.
— Птица считает иначе.
— Птица привыкнет. Все привыкают.
Себастьян убрал янтарь обратно в карман и налил себе чаю. Руки больше не дрожали.
За иллюминатором светало. Они летели на север, домой, увозя с собой украденные сокровища и новую порцию историй, которые Александр Сергеевич будет рассказывать следующие пятьдесят лет.
— Ваше Сиятельство, — Себастьян позволил себе второй глоток чая. — Когда мы вернёмся, графиня Бельская наверняка всё ещё будет ждать.
Старик поперхнулся.
— Летим в Котовск, — быстро сказал он. — Сразу к Калеву! Срочное дело, спасение региона, мы очень заняты.
— Как скажете, Ваше Сиятельство.
Самолёт набирал высоту, унося их прочь от песков Зархада.
Себастьян смотрел в иллюминатор и думал о том, что сорок лет назад, когда он согласился служить роду Вороновых, жизнь обещала быть скучной.
Как же он ошибался.
Глава 22
Матвей Чернов
Стерильный свет резал глаза даже сквозь закрытые веки.
Чернов лежал в медицинской капсуле, обнажённый до пояса, опутанный проводами и трубками. Над ним склонялись фигуры в белых масках — врачи, техники и кто-то ещё. Их руки двигались быстро и уверенно, как у людей, которые проделывали подобное сотни раз.
Укол в шею. Холод, растекающийся по венам. Покалывание в груди — странное, глубокое, словно что-то проникало под рёбра и устраивалось там, как в гнезде.
— Расслабьтесь, — голос врача звучал приглушённо из-под маски. — Это стандартная процедура. Ментальные щиты требуют глубокой интеграции.
Чернов расслабился. Или попытался, но тело плохо слушалось, одеревеневшее от препаратов.
Все для установки ментальныхе щитов — так объяснил Куратор. Защита от телепатов Воронова, от его ментальных сканеров, от всего, чем этот монстр мог залезть в голову и вытащить правду. Дорогая процедура, сложная технология, доступная только элите Консорциума.
Они тратят на меня целое состояние, — думал Чернов, чувствуя очередной укол в основание черепа. — Значит, я прошёл тест. Я доказал свою ценность. Теперь я — актив, а не расходный материал.
Ещё один укол. Вспышка боли, а следом волна тепла, разлившаяся по всему телу. Стимуляторы — он узнал это ощущение: прилив сил, обострение чувств, иллюзия всемогущества.
— Основной контур интегрирован, — сообщил кто-то над его головой. — Начинаю калибровку.
Давление в груди усилилось. Что-то двигалось там, под кожей, в такт сердцебиению. Чернов списал это на побочный эффект, ведь любая серьёзная магическая процедура имела побочные эффекты.
Нужно закрепить свою полезность, — думал он, пока врачи продолжали работу. — Эта миссия — мой шанс. Я выполню задание, вернусь героем, и больше никогда — никогда! — не окажусь на грани утилизации.
— Готово, — врач отступил назад. — Можете вставать. Головокружение пройдёт через час.
Чернов сел, чувствуя лёгкую тошноту. Грудь всё ещё покалывало, но боль уже отступала, сменяясь странным ощущением полноты, словно внутри появилось что-то новое. Будто новый орган вживили.
— Теперь я защищён и готов ко всему. — подумал он с радостью.
Он посмотрел на своё отражение в хромированной поверхности капсулы и улыбнулся.
Игра начиналась заново.
* * *
Новый костюм сидел безупречно.
Чернов разглядывал себя в зеркале кабинета Куратора и не мог сдержать довольной улыбки. Дорогая шерсть, ручная работа, идеальный крой — такие вещи стоили как автомобиль. Консорциум не поскупился, и они одели его как посла, как представителя серьёзной силы.
Потому что я и есть представитель серьёзной силы, — напомнил себе Чернов, поправляя галстук.
