Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс

— Вот именно, — удивил я его. — Мне любопытно, как он работает.

— Это веская причина, — согласился эксперт. — А что скажет Никита Михайлович?

— Вот спрошу его, и узнаю, — рассмеялся я.

Договориться с Никитой Михайловичем оказалось непросто. Но в конце концов его природное любопытство и жадность к чудесам взяли верх.

— Ладно, господин Тайновидец, проводите обряд.

— Под мою ответственность? — рассмеялся я.

— Нет уж, — отрезал Зотов. — Только под мою. Я сам буду присутствовать, даже не надейтесь от меня избавиться. Хватит с меня загадочной гибели барона Корбуна.

— Приезжайте, — обрадовался я.

Затем отыскал Игната в саду и озадачил его очередным поручением:

— После обеда возьми мобиль и поезжай в управление Тайной службы. Доставь сюда Леонида Францевича и зачарованную солому.

— Солома-то вам для чего, Александр Васильевич? — насупился Игнат. — Неужели колдовать будете?

— Обязательно, — улыбнулся я.

— Неохота связываться с этой проклятой соломой, — вздохнув, признался Игнат. — И так она меня подвела.

— Любое дело нужно доводить до конца, — рассмеялся я. — Кроме того, обряд поможет твоему приятелю Митрохину. Ты же хочешь, чтобы он по-прежнему поставлял нам продукты?

— Ещё бы, — воодушевился Игнат. — Он такую ветчину в этот раз привёз, ваше сиятельство — пальчики оближешь! Розовая, жирная, плотная. Говорит, для себя делал.

— Вот видишь, — кивнул я. — Ради такой ветчины стоит постараться.

— А что делать с холодильным шкафом? — напомнил Игнат. — Упырю он уже не понадобится, стоит в саду без дела. Может, вызвать магов и убрать его?

— В этом шкафу мы будем охлаждать игристое, — улыбнулся я. — От кого-то слышал, что именно так поступают настоящие аристократы.

После обеда я занимался важными делами — играл в шахматы с домом и отвлекал Лизу от работы над новым рассказом. А затем начали съезжаться гости.

Первыми приехали Миша и Настя Кожемяко. Настя похорошела, беременность ей очень шла. А вот Миша выглядел измученным.

— Служба задёргала, — пожаловался он. — Степан Богданович лечится, а вся работа свалилась на меня. Но сегодня господин полицмейстер отпустил меня пораньше, и завтра дал выходной. Уж не знаю, что на него нашло. Настя даже не поверила.

— Наверное, весна подействовала, — улыбнулся я.

Не говорить же Мише, что полицмейстер дал ему отдых по моей просьбе.

— Не пугает тебя предстоящее отцовство? — спросил я.

— Немного пугает, — признался Миша. — Но знаешь, Саша, я счастлив. Только позавтракать не успел, поэтому если ты позволишь мне заняться мясом, это будет здорово.

— Действуй, — рассмеялся я. — Сейчас попрошу Прасковью Ивановну прислать тебе побольше закусок.

Следом за Мишей приехал Сева Пожарский вместе с Еленой Разумовской.

— Добрый день, Александр Васильевич, — вежливо поздоровалась Разумовская.

Елена была очень рассудительна — полная противоположность Севе, который по своей привычке уже подпрыгивал от нетерпения.

— Ты знаешь, что было? — спросил он.

— Зима была, — улыбнулся я.

— Да нет, — отмахнулся Сева. — К моему отцу приезжал граф Шувалов. Ох, он и орал — чуть стёкла в кабинете не вылетели. На вас злился, между прочим, на Воронцовых. Сказал, что вы присвоили сокровища их предка. Это правда?

— Кого ты слушаешь? — рассмеялся я. — Сокровища мы нашли, это правда. Только они все пошли на ремонт усадьбы Шуваловых — той, где сейчас лечебница. Так что настоящий владелец клада может быть доволен, а нынешние Шуваловы пусть умоются. А чего он хотел от твоего отца? Сочувствия?

— Ага, — злорадно ухмыльнулся Сева. — Только не дождался. Отец ему вежливо сказал, что вмешиваться не станет, и предложил обратиться к императору. С тем Шувалов и уехал.

— Сомневаюсь, что император пойдёт навстречу Шуваловым, — улыбнулся я. — Игорь Владимирович заранее выкупил усадьбу и взялся содержать лечебницу. Ладно разберёмся. Развлекатесь, а мне нужно встретить остальных гостей. Вот ещё кто-то подъехал.

Это оказался сам господин полицмейстер — его привёз старший пристав Голубцов на служебном мобиле.

— Отправляйся обратно в управление и дежурь, — строго сказал ему полицмейстер. — И чтобы до завтрашнего вечера в Столице была тишь и гладь.

— А если преступление? — испуганно спросил Голубцов. — Один следователь болен, второго вы отпустили.

— А ты на что? — возразил полицмейстер. — Сам справишься, или околоточным на Стекоянный рынок пойдёшь.

Он повернулся ко мне, и его красное лицо расплылось в приветливой улыбке.

— Александр Васильевич, как я рад, что вы меня пригласили! Я хочу поблагодарить вас за то, что вы так ловко всё повернули, будто Прудников разоблачил этого барона.

— Так оно и было, — улыбнулся я. — Степан Богданович первым догадался, что к преступлениям причастен Корбун, и хотел его задержать.

— Проклятый барон! — с трудом покачал головой полицмейстер. — Меня измучили допросами из-за него. Всё пытались дознаться, в каких мы с ним отношениях. А я только один раз к нему на охоту съездил, и всё. Не поверите — заставили показаться целителям, подозревали, что барон меня заколдовал. Конечно, никакого тёмного заклятия целители на мне не нашли, не такой он дурак, этот барон. Только я думаю, дело в другом!

— И в чём же? — с улыбкой спросил я.

— Меня проверяли на верность императору, — важно выпучив глаза, закивал полицмейстер. — Но это правильно, это я понимаю.

— А как себя чувствует Степан Богданович? — поинтересовался я.

— Плохо, — вздохнул полицмейстер. — Совсем ничего не помнит. Целители говорят, очень тяжелый случай, вряд ли память к нему вернётся. Крепко его барон приложил.

Я покачал головой.

— Жаль, что так вышло.

— Ну, жизнь продолжается, — не согласился со мной полицмейстер. — Вот выпустят господина Прудникова из госпиталя, вручим ему орден и отправим в почётную отставку с хорошей пенсией. Будет жить в своё удовольствие. Сам бы согласился, да только кто же меня отпустит?

Он неуклюже переступил с ноги на ногу.

— Проходите в дом, — спохватился я. — Отдохните, пока не соберутся остальные гости.

— Кажется, откуда-то пахнет жареным мясом, — принюхался полицмейстер.

— Это в беседке, — улыбнулся я.

— Не сочтите меня невежливым, Александр Васильевич, но нам лучше поторопиться, иначе они всё испортят. Поверьте старому охотнику, жарить мясо я умею.

Я проводил полицмейстера к беседке.

— Ваше высокопревосходительство? — растерялся Миша.

— Без чинов, молодой человек, без чинов, — отмахнулся полицмейстер. — Как вас по имени? Михаил, кажется? Дайте-ка мне шампур, я вам покажу, как правильно насаживать свиную шею.

Игнат привез не только Леонида Францевича — вместе с ними приехал Зотов. В кузове мобиля покачивался целый стог соломы.

— Мобиль и солому в гараж, гостей — к столу, — с улыбкой распорядился я.

— Вот это правильно, — благодушно кивнул Щедрин. — Слышал, вы одолели вампира, Александр Васильевич? Доводилось мне бывать в Валахии, навидался всякого. Пару раз и самому приходилось за ними гоняться.

— И как вы с ними справились? — заинтересовался я.

— Любой вампир больше всего боится смерти, — объяснил эксперт. — А я, как вы знаете, некромант, так что это было не очень трудно. Если вас интересуют конкретные способы, то о них я расскажу вам в другой раз. Не самая приятная тема для праздника, поверьте на слово.

Леонид Францевич буквально лучился добродушием и весельем. Человек с удивительно лёгким характером и отличным аппетитом, и в то же время — грозный некромант. Но я понимал, что по-другому быть не могло. Только такой человек может заниматься некромантией, не рискуя навредить себе и окружающим.

— В беседке уже жарят мясо, — подсказал я.