Попаданка на самокате (СИ) - Вертинская Стася

Алексей снова выругался. Я захотела исчезнуть, раствориться в воздухе. Но увы, у меня не было никакой магии, а простому человеку этого не дано. Поэтому я стояла и старалась не дышать.

– Ларин, однажды я пристрелю тебя, – устало сказал Алексей.

Немного подумав, он всё-таки протянул руку:

– Верни разрешение. Я что-нибудь придумаю. – А потом повернулся ко мне: – Искровик тоже.

Я полезла в карман и торопливо отдала электрошокер Вершинину. Уж лучше так, чем носить при себе то, что считают тут поддельным артефактом.

– У него батарейка села, – зачем-то пояснила я.

– Тем лучше, – кивнул Алексей. – Запишу его в артефакты участка.

– Спасибо, Лёх. Я твой должник, – улыбнулся Глеб, как будто всё было в порядке. – Когда-нибудь я расплачусь…

– Я это делаю не ради тебя, – буркнул Алексей. А потом повернулся ко мне: – Если ты когда-нибудь придушишь его во сне, я тебя прикрою.

В этом они оба были похожи. Они переключались с серьёзного дела на шутки и обратно почти мгновенно. Казалось бы, Алексей только что отвечал на колкости Глеба, но тон его снова стал серьёзным.

– Сиди здесь и не выходи, пока я не вернусь, – он снова обращался ко мне. – Попробую что-то решить с бумагами на первое время. Глеб, – Алексей посмотрел на друга, и его взгляд, казалось, говорил больше, чем слова: – Там пришел медик. Сходи, пусть проверит, всё ли цело. И не сопротивляйся. Ты сам ждал возможность прижать Смольного. Будет обидно, если ты пропустишь самое интересное.

– Ну если ты так просишь, – усмехнулся Глеб и всё-таки подошёл к двери.

Алексей сам её открыл. А когда они вышли, я снова услышала, как щёлкнул ключ в замке. Алексей думал, что я не послушаюсь его и уйду? Или боялся, что в его кабинет заглянет кто-то другой?

Я тяжело вздохнула и опустилась на стул. Уставилась на сжатые пальцы. Страшно было представить, что одна подножка не тому человеку могла поставить под сомнение всё: законность моего нахождения тут, работу полиции. А моё попаданство обернется ещё большими бедствиями.

Время текло медленно. Я пыталась сосредоточиться на шагах и голосах за дверью, чтобы думать, о чем угодно, кроме возможного будущего. Но потом поняла, что страха нет. Ни перед Смольным, ни перед возможными последствиями подделки разрешения. Кажется, все эмоции я потратила на погоню и переживания о Глебе.

Поэтому я могла только сидеть, ждать и невольно сравнивать себя с Натальей. Смольный помог ей избежать наказания, и это погубило его. А я оказалась слабым местом не только Глеба, но и всего полицейского участка. Вот только мы ещё можем что-то исправить.

Прошло больше часа, когда наконец замок щёлкнул, и дверь открылась. Я вздрогнула и посмотрела на вошедшего в кабинет Глеба. Он уже был умыт и аккуратно перевязан.

– Врач сказал не участвовать в погонях хотя бы пару дней, – пошутил он. – Надеюсь, Смольный не захочет сбежать вслед за Натальей.

Он протянул мне бумагу, которая делала меня, как и Глеба, внештатным сотрудником с допуском. Подписана она была задним числом, так что моё нахождение в участке всё это время теперь было официально обосновано.

– На первое время хватит, – серьёзно сказал Глеб. – Так сразу копать под тебя никто не начнёт. Я бы сказал, что Лёха зря переживает. Но он прав: ты засветилась в деле Смольного. И его юристы обязательно к этому прицепятся.

– Спасибо, – зачем-то сказала я.

– Это Лёхе спасибо, – поправил меня Глеб и подал руку. – Он хороший друг. Если что-то случится, он всегда тебе поможет.

Слова “что-то случится” снова заставили меня вздрогнуть. Пока Глеб расследовал это дело, оказывался на грани жизни и смерти дважды. И то, что он до сих пор жив, казалось чудом.

Но я кивнула и вложила пальцы в его ладонь.

Глава 33

Мы вернулись домой снова в компании двух полицейских. Снимать охрану, когда Смольный пойман, никто не собирался.

– Теперь-то он захочет убрать вас обоих, – посмеивался полицейский, пока мы ехали в машине. – Остановить самого Смольного одной подножкой. Он, наверное, вне себя от ярости.

– Вот только передать весть своим он уже не сможет, – возразил второй. – Наши хорошо его стерегут.

Кажется, о задержании Смольного много говорили. Моя подножка, о которой я вспоминала с ужасом и неловкостью, стала почти легендой. Наверное, я тоже должна была что-то сказать об этом, но промолчала.

Вскоре мы поднялись в квартиру, а полицейские остались сторожить снаружи. Глеб тут же скинул испорченную рубашку. Он весь был в синяках и ссадинах, а повязка на боку уже пропиталась кровью, но он продолжал двигаться уверенно и даже насвистывал какую-то песенку, пока мы готовили ужин.

Вот только после он не стал как раньше стоять у доски, раздумывая над тем, куда нам двигаться дальше. Вместо этого он лёг на кровать и закрыл глаза. Я опустилась рядом. Потому что устала, а ещё боялась упустить лишнюю секунду времени. Наверное, после таких происшествий или перестаёшь чувствовать страх вообще, или боишься, что каждый день может стать последним.

Я с этим чувством ещё не определилась. Но прижалась к плечу Глеба и протянула руку, чтобы обнять. А потом замерла – ему, должно быть, больно. Глеб схватил мою ладонь и прижал к своей груди. Провел пальцами по запястью и снова сжал пальцы.

– Ты молодец, Полина, – тихо сказал он. – А я идиот. И не должен был втягивать тебя в эту историю.

Я посмотрела на его лицо, но он лежал, не открывая глаз.

– Я же сама за тобой пошла, – зачем-то напомнила я.

– И, наверное, теперь жалеешь об этом, – он усмехнулся, и не понятно было, шутит он или думает так на самом деле.

Поэтому я только фыркнула:

– Я очень испугалась за тебя.

– Да брось, что со мной может случиться? – ответил он, но его пальцы на моей руке чуть дрогнули.

Я не стала отвечать и закрыла глаза. Если ему проще спрятать усталость и боль за шутками, я не стану это менять.

Утром Глеб выглядел так, как будто ночью его ещё раз побили. Движения осторожные, но он делал вид, что всё нормально. Я же чувствовала себя так, будто обежала вчера весь город и проспала всего час. И всё-таки я заставила себя подняться.

Когда закончим со Смольным, я обязательно попрошу у вселенной пару выходных дней.

В участке нас уже ждали: журналисты, ждущие любых новостей о побеге Натальи; недовольные адвокаты Смольного, которые требовали начать официальный допрос раньше; один из вчерашних следователей со стопкой первичных допросов всех задержанных; Вершинин, который грозно отослал всех ждать и подошёл к Глебу первым.

– Для начала к медику, – сразу сказал он. И, предупреждая возражения Глеба, добавил: – Допрос подождёт, без тебя не начнём.

Он бросил на меня выразительный взгляд, который я приняла сначала за просьбу о поддержке. Но Алексей сказал:

– Заодно заберете бумаги по Полине.

Глеб послушно кивнул, и мы снова пошли к выходу.

– Что за бумаги? – шепотом спросила я.

– Освидетельствование врача об амнезии после столкновения с самокатом, – так же тихо пояснил Глеб. – Лёха слишком правильный. И не может сделать тебе документы без нужных справок.

Было странно, что моя жизнь теперь выглядела так: забытое прошлое с выданной по этому случаю справкой. Но это было лучше, чем ходить с поддельным разрешением на магию.

Больница находилась недалеко от участка, а медик был предупрежден о нашем приходе. Он осмотрел раны Глеба, обновил повязку и протянул мне уже заполненный бланк – осталось только расписаться. Когда я поставила подпись, почувствовала, будто добровольно согласилась на выдуманную кем-то жизнь.

Мы вернулись в участок, чтобы приступить к главному делу – допросу Смольного.

Стоило нам показаться в дверях, как один из полицейских подскочил к нам, чтобы провести к Вершинину. Тот равнодушным голосом просил двоих адвокатов Смольного подождать ещё немного и давал какие-то бесполезные распоряжения сотрудникам. Даже мне было понятно, что он всего лишь тянет время в ожидании Глеба.