— Вы же сказали… полная посадка, — прохрипел я. — Алиева…
— Да пошла она к черту, эта Алиева, — Настя повисла у меня на шее, уткнувшись холодным носом в щеку. — Ты наш брат, дурак. Мы закрыли «Очаг». Весь город знает, что Белославов открывается в столице.
— Спасибо, — только и смог выдавить я.
Степан подошёл, хлопнул меня по плечу своей ручищей так, что я чуть не присел.
— Ну что, шеф, где тут у вас война? Показывай фронт работ.
— Фронт везде, Степан, — я улыбнулся, и на этот раз искренне. — Но теперь мы победим.
В этот момент двор озарился электрическим светом. Лампочки над входом замигали и загорелись ровным жёлтым сиянием. Из подвала, вытирая руки ветошью, вышел довольный Максимилиан Дода.
— Запустил! — гаркнул он. — Резервный дизель-генератор. Жрал солярку как не в себя, пришлось повозиться, но свет есть! Можете гасить свои свечки!
Я посмотрел на яркий, плоский электрический свет, который убивал всю магию теней. Посмотрел на свечи в окнах зала.
— Нет, — сказал я громко.
— Что «нет»? — не понял Дода. — Игорь, свет дали! Можно работать нормально!
— Вырубайте, Максимилиан, — я покачал головой. — Оставьте только на холодильники и вытяжку. В зале никаких ламп.
— Ты спятил? — удивился чиновник.
— Нет. Я художник, я так вижу, — я подмигнул Насте. — Свечи и живой огонь. Это выглядит на миллион. А с лампочками мы будем просто столовой в бывшем банке. Вырубай рубильник, Дода. Оставляем романтику.
* * *
Пять минут.
Всего пять минут до того, как мы откроем двери.
Я стоял в небольшом тамбуре, который мы называли «шлюзом», отделявшем кухню от зала. Я отмыл сажу, причесался, но руки всё равно предательски дрожали. Я спрятал их за спину, сцепив пальцы в замок.
За массивными дверями гудела толпа. Я слышал обрывки разговоров, смех, звон бокалов с приветственным шампанским. Весь бомонд Стрежнева был там. Те, кто хотел увидеть мой триумф. И те, кто жаждал моего провала.
Я подошёл к зеркальной витрине шкафа.
Кто ты, Игорь? Самозванец в теле мальчишки? Или гений, который бросил вызов системе?
— Соберись, тряпка, — прошептал я своему отражению. — Ты прошёл через ад, через битвы с бандитами и магами. Ты не можешь облажаться из-за того, что у тебя коленки трясутся перед кучкой снобов.
Я начал перебирать в уме список заготовок, как мантру.
Стейки — есть. Гарнир — готов. Соус… соус переделали, спасибо Даше. Вино охлаждено. Свечи горят.
Дверь шлюза бесшумно открылась.
Вошла Света.
Она была ослепительна. Длинное платье цвета тёмного изумруда, волосы уложены в сложную причёску, но ни один локон не выбивался. В отличие от меня, взвинченного до предела, она излучала какое-то невероятное, почти блаженное спокойствие. Вокруг неё словно было поле тишины.
Она мягко улыбнулась, подходя ко мне.
— Игорь, — её голос звучал тихо, контрастируя с гулом за стеной.
Я дёрнулся, поворачиваясь к ней. Улыбка вышла кривой.
— Свет, сейчас начнётся. Увалов готов? Камеры на точках? Я должен проверить, как там Степан на гриле, вдруг он пересушит…
Я попытался сделать шаг к двери, но она мягко преградила мне путь. Её ладони легли мне на плечи. Тёплые, уверенные руки.
— Игорь, посмотри на меня.
Я замер. В её глазах плескалось что-то такое, от чего мне стало не по себе. Не страх, не волнение. Какая-то глубокая, сияющая тайна.
— Что случилось? Что-то с эфиром? — мой мозг продолжал работать в режиме паники. — Цензура? Алиевы?
Она покачала головой, продолжая улыбаться той самой загадочной улыбкой. Она поправила воротник моего кителя, разгладила несуществующую складку на плече.
— Игорь, остановись на секунду. Мир не рухнет, если ты задержишься на минуту.
— Света, там двести человек!
— Пусть подождут, — она приблизила своё лицо к моему. — Я должна тебе сказать. Сейчас. Чтобы ты вышел туда не просто как повар. А как…
Она сделала паузу.
— Как кто?
— Я беременна. У нас будет ребёнок, Игорь.
