Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

— Я не буду задерживаться, — просто заявила она, и в ее голосе слышался неестественный резонанс. — Я не сделала ничего плохого и прекрасно понимаю, что со мной произошло.

 — Мэм, — начал Уилсон, — согласно протоколу, все недавно усиленные люди должны пройти проверку и оценку…

 — Ваши протоколы для меня ничего не значат, — перебила она, окинув нашу группу взглядом, в котором читалась пугающая уверенность. — Двор выбрал определенные родословные для пробуждения. Я просто одна из первых, кто в полной мере осознал свой потенциал.

 От этих слов по моей спине пробежал холодок, и это было никак не связано с поглощенной мной энергией Неблагого Двора. Она не просто была усилена, она была пробуждена для служения Благому Двору.

— Не пытайтесь меня остановить, — продолжила она, делая шаг вперед. — Я никому не причиню вреда, но я не позволю запирать себя в клетке.

Она прошла мимо нас, и, к моему удивлению, Уилсон не сделал ни единого движения, чтобы ее остановить. Только когда она скрылась в коридоре, он тряхнул головой, словно приходя в себя.

— Что это было? — растерянно спросил он. — Что с ней произошло?

— Она использовала на тебе свои новые способности, — объяснил я. — Какое-то ментальное воздействие.

— Это ужасно, — сказал Уилсон. — Если так могут делать многие из них...

Я мрачно кивнул. Не все новоиспечённые мутанты будут напуганы и растеряны. Некоторые быстро адаптируются, и это представляет собой совершенно иную опасность.

Хуже всего было на четвёртом этаже. Мужчина средних лет превратился в нечто дикое: его тело превратилось в подобие растения, из кожи проросли лозы и шипы, а разум, похоже, был порабощён переполнявшей его силой. Он набросился на нас, как только мы вошли, и в воздухе засверкали острые, как бритва, лозы.

Двое агентов упали, не успев среагировать, их защитная экипировка не могла сравниться со сверхъестественной остротой шипов. Мне ничего не оставалось, кроме как поглотить больше энергии, чем я планировал, и вытянуть почти всю его избыточную энергию одним отчаянным рывком.

Влияние Благого Двора усилилось, как никогда прежде. На какой-то ужасающий миг я увидел мир сквозь зелено-золотистый фильтр: агенты казались серыми тенями, а растения сияли яркой жизнью. Чужое сознание давило всё сильнее, пытаясь изменить мои мысли и приоритеты.

Защити лес. Накажи разрушителей. Если нужно, принеси красоту через боль.

Я сопротивлялся чуждым мыслям, цепляясь за свою личность. Я был Кэлом Дрекслером, внештатным разрушителем, консультантом поневоле, экспертом по маскировке. Не воином Благого Двора. Не силой природы.

Но грань стиралась, и это пугало меня больше, чем любая теневая сущность.

К тому времени, как мы зачистили все пять этажей, я провел еще семь так называемых "прорывных" сеансов, которые на самом деле были осторожными попытками изменить себя. С каждым разом в растущий хор внутри меня вплетались все новые чужеродные влияния: холодный шепот Неблагого Двора, призывающий к доминированию и контролю, и теплый шепот Благого Двора, призывающий к росту и трансформации. Разные голоса, разные приоритеты, но все они борются за влияние на мои мысли и действия. Мне нужно было использовать технику перенаправления, но она не сработала. Надо будет потом подумать, почему так вышло.

К нашему возвращению главное здание Агентства преобразилось. На уровне гаража теперь располагался центр обработки задержанных гражданских с усиленными способностями. Там были оборудованы зоны временного содержания, большие помещения со стульями, койками и базовыми удобствами, окруженные магическими полями, подавляющими магию.

Проходя через зону обработки, я почувствовал себя не в своей тарелке. Эти люди не сделали ничего плохого. Они стали жертвами эскалации Благого Двора, пешками в игре между бессмертными силами.

— Кэл!

Я обернулся и увидел Эмму, которая пробиралась сквозь толпу задержанных. Ее рыжие волосы теперь были с зелеными прядями, а кожа слегка светилась. Она сжимала в руке магический браслет, подавляющий магию, словно он обжигал ее.

— Эмма, — сказал я, направляясь к ней. — Ты в порядке?

— Я хорошо выгляжу? — Ее голос дрогнул от волнения. — Они арестовали меня на работе, вытащили на глазах у всех. Надели на меня это. — Она вытянула вперед запястье, демонстрируя браслет. — Я не чувствую своей магии. Это все равно что быть частично слепой.

— Это временно, — заверил я ее, хотя у меня не было полномочий давать такие обещания. — Только до тех пор, пока ситуация не стабилизируется.

Ее глаза сузились.

— Ты сказал, что поможешь нам понять наши таланты. Это тоже была ложь? — Эти слова подействовали на меня как физический удар. — Ты говорил об ответственности и контроле, но ты такой же, как они, запираешь нас, когда мы становимся неудобными.

— Это не так, — сказал я, хотя моя убежденность поколебалась. — Это для безопасности, твоей и других.

— Для безопасности? — Она горько рассмеялась. — Посмотри вокруг, Кэл. По-твоему, это похоже на безопасность?

Я проследил за ее взглядом. Зоны содержания были переполнены растерянными, испуганными людьми. Некоторые тихо плакали. Другие спорили с сотрудниками агентства. Многие просто тупо смотрели на происходящее, потрясенные своим преображением и последующим задержанием.

Но я также заметил кое-что еще, небольшие группы людей, которые собирались вокруг конкретных людей. Седовласая женщина утешала молодых заключенных. Бывшая учительница организовала кружок тихой медитации. А в углу три человека внимательно слушали, поскольку Эмма, по-видимому, что-то объясняла им, прежде чем заметила меня.

— Вы уже учите их, не так ли? — Спросил я, кивая в сторону группы.

Выражение лица Эммы немного смягчилось.

— Кто-то же должен это делать. Агентство просто надевает нам эти браслеты и говорит, чтобы мы спокойно ждали.

— Я собираюсь все исправить, — пообещал я ей. — Просто держитесь. Доверься мне.

— С чего бы мне тебе верить? — спросила она, но за гневом я услышал отчаянную надежду. Она хотела мне верить.

— Потому что я знаю, каково это, быть не таким, как все, — тихо сказал я. — Иметь способности, о которых ты не просил. Иметь то, чего боятся из-за того, на что ты способен.

Прежде чем она успела ответить, к нам подошел агент.

— Все задержанные должны оставаться в отведенных для них местах. — Он посмотрел на меня. — Дрекслер, вас ищет агент Смит. Допрос в конференц-зале С.

Я сжал руку Эммы.

— Я вернусь. Я обещаю.

Когда я повернулся, чтобы уйти, Эмма крикнула мне вслед:

— Когда вернёшься, принеси ответы, а не новые обещания.

Её слова эхом отдавались у меня в голове, пока я пробирался через переполненное людьми здание. Мне становилось всё труднее справляться с внутренним напряжением, между чужеродным влиянием, которое я впитал, и моим собственным пониманием того, что правильно, а что нет. Нужно было что-то менять.

Я нашёл Элисон ещё до того, как добрался до конференц-зала С. Она стояла на коленях рядом с ребёнком лет семи-восьми, который жался к стене в одной из изолированных зон. Кожа девочки мерцала слабым золотистым светом, по щекам текли слёзы.

— Это нормально, бояться, — мягко говорила Элисон. — Я бы тоже боялась. Но ты не одна, и это не будет длиться вечно.

 Подойдя ближе, я заметил кое-что, чего раньше не видел: серебряный браслет Элисон заметно дрожал, реагируя на энергию Благого. Это был не просто декоративный аксессуар, он что-то делал.

Элисон подняла голову и заметила меня.

— Дрекслер, — она встала, быстро придя в себя. — В Вестсайде всё прошло хорошо?

 — Если под "хорошо" ты подразумеваешь, что мы задержали кучку перепуганных гражданских, чьё единственное преступление заключалось в том, что они прикоснулись не к тому кристаллу, то да, всё прошло хорошо. — Я не смог сдержать горечь в голосе.

Она огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и отвела меня в сторону.