— Учитель? — голос Элис вернул меня к реальности. — Вы в порядке?
— В полном, — я повернулся к ней. — Просто думаю о будущем.
— О чём именно?
— О том, что загнанный в угол враг опаснее всего. И о том, что нам нужно подготовиться к ответному удару.
Рейна хмыкнула.
— Мрачновато для победной речи, Учитель.
— Зато честно.
Я встал и направился к выходу из ложи. Нужно было поблагодарить князя, пожать руки чиновникам, сказать правильные слова правильным людям.
Нужно было играть роль победителя. А потом вернуться в мастерскую и начать готовиться к тому, что Штальберг неизбежно предпримет в ответ.
Но это будет потом. А сейчас… Сейчас можно было позволить себе насладиться моментом. Хотя бы несколько минут.
Я посмотрел на верхнюю часть ложи. Князь Астерия все еще стоял там, глядя на меня. Он не улыбался. Он просто кивнул. Один раз. Как равному.
И этого было достаточно.
Глава 22
Фантом
Башня «Голем-Пром». Той же ночью
Кабинет Рудольфа фон Штальберга занимал весь верхний этаж корпоративной башни, и из его панорамных окон открывался вид на весь Аргентум. Сейчас город праздновал: в Ремесленном квартале горели огни, слышалась далёкая музыка, и даже отсюда, с высоты птичьего полёта, можно было различить толпы людей на улицах.
Они праздновали победу выскочки над корпорацией.
Рудольф стоял у окна, заложив руки за спину. Его лицо не выражало ничего: ни гнева, ни разочарования, ни досады. Он просто смотрел на город и считал. Убытки. Риски. Варианты.
За его спиной Виктор метался по кабинету, как раненый зверь в клетке.
— Мы должны его унитазить! — выкрикнул он, размахивая руками. — Немедленно! Этот… этот… [ПИСК]!
Рудольф даже не обернулся.
— Унитазить?
— Уничтожить! Я имел в виду уничтожить! — Виктор схватился за голову. — Это проклятие! Он нас опылил! Опылил на глазах у всех! Перед князем! Перед твоими партнёрами!
— Опозорил, — машинально поправил Рудольф.
— Я так и сказал! — Виктор пнул кресло, которое отлетело к стене. — Когда я его найду, я переглажу ему глотку! Собственными руками переглажу!
Рудольф наконец повернулся. Его глаза, холодные и бесстрастные, как стёкла микроскопа, уставились на сына.
— Замолчи.
Виктор осёкся на полуслове.
— Но отец…
— Я сказал: замолчи. — Рудольф подошёл к столу и налил себе бокал вина. Дорогого, выдержанного. Которое его семья собирала поколениями. — Твоя истерика ничего не изменит. Твои угрозы смешны. Ты даже выругаться нормально не можешь.
Виктор побагровел, но промолчал.
— Мы проиграли битву, — продолжил Рудольф, пригубив вино. — Это факт. Маркус Ван Клеф получил контракт. Его дроны будут патрулировать улицы города. Наши акции упадут на три-четыре процента к утру. Возможно, на пять.
Он поставил бокал на стол. Виктор недоверчиво посмотрел на отца.
— Ты хочешь созерцать, что мы просто… смиримся?
— Нет. У нас есть то, чего нет у него. Ресурсы. Связи. Терпение. Мы будем действовать как корпорация, а не как уличные бандиты. — Рудольф сел в кресло и сцепил пальцы перед собой. — Завтра утром Маркус получит предложение о выкупе его патентов и производства. Щедрое предложение. Достаточно щедрое, чтобы он мог жить безбедно до конца своих дней.
— Он не согласится.
— Вероятно, нет. — Рудольф кивнул. — Поэтому мы подготовим второй этап. Юридический ад.
Он начал загибать пальцы.
— Иск о нарушении патентов. Технология роевого управления, которую он использует, подозрительно похожа на наши разработки пятидесятилетней давности. Неважно, что это ложь, важно, что суд будет разбираться месяцами. Заморозка счетов на время разбирательства. Подключим экологическую инспекцию с проверкой использования нестабильных энергий в черте города. И профсоюз големов и марионеток с обвинением в эксплуатации альтернативно живых.
Виктор слушал, и на его лице медленно проступало понимание.
— Ты хочешь засушить его бумагами.
— Я хочу задушить его системой. — Рудольф откинулся на спинку кресла. — Той самой системой, которую мы строили десятилетиями. Он может быть гением инженерии, но он один. А за нами стоит машина. И эта машина перемелет его, как жернова перемалывают зерно.
Виктор открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рудольф поднял руку.
— Однако суды требуют времени. А мне нужно преимущество сейчас. Мне нужно понять, как работают его дроны. Что даёт им эту… автономность.
Он достал из ящика стола небольшой артефакт, похожий на чёрную жемчужину, и активировал его лёгким касанием.
Тени в углу кабинета сгустились.
Виктор инстинктивно отшатнулся, когда из темноты выступила фигура. Вернее, не выступила, а проявилась, словно изображение на фотопластине. Высокий силуэт в костюме, который казался соткан из самой ночи. Вместо лица застыла зеркальная улыбающаяся маска, в которой отражались огни города за окном.
— Фантом, — произнёс Рудольф без тени удивления. — Благодарю за оперативность.
Ответ прозвучал не в воздухе, а прямо в головах присутствующих. Сухой, шелестящий голос, похожий на шорох страниц старой книги.
«Вы платите за оперативность, граф. Какова задача?»
Рудольф встал и подошёл к окну, указывая на далёкие огни Ремесленного квартала.
— Мастерская Маркуса Ван Клефа. Бывший склад рода Астерия. Мне нужно, чтобы ты проник внутрь и добыл информацию.
«Защита?»
— Неизвестна. Предположительно нестандартная. Возможно, древняя магия. Маркус… не тот, кем кажется.
Фантом чуть наклонил голову, и отражения в его маске сместились, создавая иллюзию интереса.
«Конкретные цели?»
— Первое: скопировать схемы управляющего ядра и чертежи дронов. Я хочу знать, что делает их такими… умными. — Рудольф сделал паузу. — Второе: саботаж. Внеси незаметный дефект в производственную линию. Что-то, что проявится не сразу, а через неделю-две, когда город уже закупит партию и выведет её на улицы. Дроны начнут сбоить. Падать. Возможно, атаковать гражданских.
Виктор присвистнул.
— Это уничтожит его репозиторию.
— Не просто репутацию. Это уничтожит его полностью, — поправил Рудольф. — Контракт будет расторгнут. Компенсации разорят его. Возможно, он даже окажется в тюрьме за халатность, повлёкшую жертвы среди мирного населения.
Фантом молчал несколько секунд, обрабатывая информацию.
«Сроки?»
— Чем быстрее, тем лучше. Но без спешки. Я не хочу, чтобы тебя обнаружили.
«Меня никогда не обнаруживают.»
Это было сказано без хвастовства, просто как констатация факта.
— Тогда приступай, — Рудольф вернулся к столу и сел. — Стандартная оплата плюс премия за сложность. Отчёт каждые двенадцать часов.
Фантом кивнул, и его силуэт начал растворяться, сливаясь с тенями.
«Будет сделано, граф.»
Через мгновение в углу не было никого. Только лёгкое дуновение холодного воздуха свидетельствовало о том, что там кто-то стоял.
Виктор шумно выдохнул.
— Жуткий тип. Я слышал, что он когда-то был человеком… но что-то в это слабо верится.
— Не жуткий, а эффективный. Для нас этого достаточно, — поправил Рудольф. — А теперь иди. Мне нужно подготовить документы для завтрашнего предложения.
Виктор двинулся к двери, но остановился на полпути.
— Отец. Когда всё закончится… когда мы его раздавим… Я хочу лично присутствовать. Хочу видеть его лицо.
— Если к тому времени научишься говорить без… — Рудольф изобразил кавычки пальцами, — … «писков», возможно, я рассмотрю твою просьбу.
Виктор скрипнул зубами, но сдержался. Он уже взялся за ручку двери, когда его прорвало:
— Пусть его сосиска сгорит в аду! [ПИСК]!
Дверь захлопнулась за ним.
Рудольф остался один. Он снова повернулся к окну, глядя на огни Ремесленного квартала. Где-то там, в своей маленькой мастерской, Маркус Ван Клеф праздновал победу. Наверняка думал, что худшее позади. Что он выиграл.
