Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

— Линейкой бы, да по ушам! — разъярился призрак учителя. — Все равно ты ими не пользуешься… Чем слушал? Не «больше маны», а «сильнее энергия».

— Вот щас я вообще не понимаю, — некоторым оборзевшим нектротам и я бы врезал. Только не умею — тут Ваня нужен.

— Каждый разумный подключен к эгрегору, — призрак глянул на меня с намеком. — Даже самый тупой разумный, неспособный понять простой гимназической лекции.

— Эгрегор знаю, — это я, типа, блеснул. — Читал.

— Так вот, — успокоился старик Зайнуллин, — чтобы колдовать, организм как бы пробивает стенку эгрегора, и, что характерно, может это делать в обе стороны. Прямой пробой, обратный…

Как получается-то, в целом:

Сначала маг творит прямой пробой в эгрегор. Для этого нужна мана, та получается из серотонина.

Когда пробой готов, маг передает требование — вроде заявки на заклинание. Пройдя сквозь барьер и напитавшись маной, требование становится действием… Потом уже эгрегор выпускает то наружу.

Если у кого-то установился пробой — без закрепления — то это пустоцвет. Колдует так себе, силы, считай, нет.

Если установленный пробой закрепился, то это уже цельный маг.

— Это, типа, первая и вторая инициация? — перебиваю, типа, наставника. Умничать — так до упора!

— Типа, — устало соглашается призрак. — Ты, например, колдовать не умеешь. Как и всякий урук-хай — кроме резчиков… Только там не совсем магия, там все чуть иначе.

— Ага, не колдую. Пробоя нет? — интересуюсь. — Или так себе?

— Не то, чтобы совсем… Но да. Прямой пробой — так себе. Вот если обратный… Понятно?

— Полностью, — вру, но кто это заметит? Доскажет же, а я подожду. — Пробой слабый, магии мало и не для всех, — ничего сложного.

— Бывают еще нулевки: для этих эгрегор закрыт полностью. Непроницаем, ни в одну из сторон.

— А если расковырять? — спрашиваю.

— Не получится. Прочный.

— А если расковырять, только череп? — не, ну правда. А чего они?

— Толку все равно не будет, — возражает нежить. — Была живая нулевка, стала мертвая. Сейчас вообще не об этом.

— А о чем? — нудит себе и нудит… Ему все равно, он дохлый. А мне… Я, может, уже голодный? Жрать хочу!

— Урук-хайская особенность в том, — на мои слова про «жрать» внимания никто не обратил, — что в вашем случае барьер проницаем только обратно.

— Это обидно, — делюсь.

— Да не особенно… Ты слушать будешь, или я пошел?

Он-то пойти может, конечно, в любой момент: мое разрешение на то не требуется. Однако, прямо сейчас я понял — старик подошел к самой сути. Или подходит, но довольно быстро.

— И очень всерьез: для каждого черного урука, от младенцев до седых стариков! Энергии вы получаете — на всех, конечно, то есть, понемногу каждому — уйму дикую, вот только серотонин… Уручий — не позволяет колдовать, а то вы бы тут смогли!

— Мы и так, — говорю, — могём. Но побольше бы, да. — Я задумался: что-то с чем-то не сошлось. — А! — вспомнил. — Ты сказал что-то такое про изомер и силу магии…

— Вот и получается, — меня снова игнорируют, — что у человека, эльфа, даже гоблина или снага, мощный обратный пробой вызывает уникальные способности. Это даже не вторая инициация, это явление прямо иного порядка! Пробои такие потому мощные, что очень редкие… Или наоборот.

— Мы, урук-хай, — догадываюсь, — герои. Все. Но не до конца, только на пол-шишечки… Потому я дурной, ничего не боюсь, депрессия… Не бывает. Какая уж тут депрессия, когда серотонина — под крышечку…

— А я тебе говорю, что ты умнеешь! — радуется мертвец. — Этот эликсир, который беляк…

— Не эликсир, зелье, — возражаю. — У меня десятка по фарме, знаю, о чем говорю.

— Пусть так. Оно тебя не просто обесцветило… Твой — лично твой — серотонин… Изомер теперь даже не семь, а все девять!

— Это хорошо или плохо?

— Для тебя хорошо, остальным… Надо будет посмотреть. Кстати, верь мне, я же умертвие, я тебя насквозь вижу. И стену, и пол, и потолок… — Старик взгрустнул, но опомнился. — Вот только…

— Что? — я насторожился.

— Из тебя может получиться герой, — поясняет. — Не как сейчас, а легендарный: соблазнять принцесс, убивать драконов, полные палаты злата…

— Главное, чтобы не наоборот, — уже смеюсь. — Или я несогласный! Короче, что делать-то надо?

— Инициация. Ну, почти. Новый эгрегор, пробой… Я, правда, не знаю, чей, — и добавил непонятно: — кто сидит на девятке. Но это и хорошо — если там никого нет, все будет твоим. Но, если есть…

— Все мое… — радуюсь. — Инициация… Как у пустоцветов?

— Там одна беда, — поспешил предупредить старик Зайнуллин. — Никто толком не знает, как включить в тебе легендарного героя. Методики нет, только легенды: волшебный туман, аллюзии, символистика.

— Хочу, — решаюсь, — быть легендарным героем! Принцессу хочу. И дракона завалить. Только не в том смысле, — а то смотрю, старикашка наладился мерзко хихикать.

— Тогда тебе надо совершить подвиг, причем не абы какой, а строго архетипичный.

— Психология антинаучна, — вспоминаю.

— Да я не про тот архетип… И чует мое мертвое сердце, что скоро такая возможность представится.

Как в воду глядел, дура дохлая!

Шумный был день: стрельба, взрывы. Колдует кто-то. Одна радость — реально далеко, за старой насыпью и по реке, почти до Змеиной горки.

Я посидел, послушал, и стал собираться в сервитут. А то мало ли что, а там Ваня: брат за брата, вписаться свято.

Тут и появился старик Зайнуллин.

— О, — говорит. — Уже готов?

— Ну да, — отвечаю. — Типа того.

— Тогда бери лопату и идем.

— Лопата зачем? — спрашиваю. — Докапываться?

Шли долго, минут десять. Вышли сначала с Ваниного огорода, прошли до колодца — тот все равно сухой, перешли вброд ручей… Я перешел, мертвец тупо летел рядом.

— Ага, — призрак сверился незнамо с чем. — Вот тут, копай.

Мне-то чего. Могу копать, могу не копать…

— О, кувалда, — обрадовался я, докопавшись. Люблю тяжелые железки… И не только. — А чо каменная?

— Так надо, парень, — говорит. — Бери и пойдем… Да брось ты лопату, все равно не пригодится… Потом заберешь.

Вышли на берег, потопали по песку… Я потопал, опять же.

— Зачем нам Водокач? Я его бить не подписывался, он полезный. И на дракона, обратно, не похож!

— Знаешь сказку про Серого Волка? — вдруг уточнил призрак.

— Она запрещена, так-то, — вспоминаю. — Цензура. Царевич-то там того, Иван…

— Знаешь — уже хорошо. Там у царевича был серый волк, у тебя же будет, — мне резко стало интересно, — бурый кит. Давай, зови его. Палкой, что ли, потычь…

Водокач суть проблемы понял: пусть и не говорящий, но внял быстро. Надо плыть — значит, поплывем. Типа, в благодарность: вроде животное, а добро помнит.

— Отойди, — говорит мне призрак. — Сейчас полезет.

Помните, егерь говорил, что у китяры трубы — щупальца? Врал. Не все. Или Водокач их сбрасывает, ну, частично.

Короче, вылез такой тушкой из песка, отряхнулся, потянулся, пополз на чистую воду. Вон, на волнах покачивается, довольный, чисто килька в томате, только кит и в Казанке.

— Теперь слушай внимательно, Зая Зая, — ого, он мое имя помнит. — Мне с тобой дальше хода нет — сам видишь, текучая вода… Так что запоминай, подсказать будет некому.

Слушаю: прямо лекция. Хотя все сходится, он же был препод, пока не подох, да и сейчас такой же.

— Там Зилант полез. Большой. Понимаешь, к чему я?

— Понял, не дурак, — отвечаю. — Класс опасности такой, что вполне тянет на дракона… Это подвиг?

— Не только это. Там еще принцесса нужна… Любая женщина подойдет, только помоложе, желательно. Если еще и невинная дева — было бы идеально, но где тут найдешь такую, сам понимаешь.

— Сервитут, — соглашаюсь.

— Он. В общем, парень, дальше вот как. Водокач, — дух ткнул прозрачной рукой в сторону кита, пускающего сейчас фонтанчик высотой этажа в три, — отвезет тебя до места. По воде. Речных тварей не бойся, Водокач поглавнее будет.