Системный Рыбак 13 (СИ) - Шиленко Сергей

— Клэйн, отпусти. Не тот, — произнёс он. — Тот должен быть с металлическим отливом, а этот просто грязный, да и мельче, и хвост у него всего один, а ещё смотри, он больной какой-то, глаза пучит. Осторожнее, вдруг у него запор.

Хурт, у которого от возмущения и вправду вылезли глаза, издал звук, отдалённо похожий на человеческое «да как ты смеешь».

— Верните животное на землю, — отчеканила Хельга, вложив в голос ровно столько угрозы, чтобы не переиграть. — Кот наш и принадлежит отряду.

— Простите за него, — вздохнул Рейнар и вытряхнул Хурта из рук приятеля прямо на мостовую. — Опять не тот зверь. Задолбались уже искать, весь город обошли.

Клэйн понурился, будто у него отобрали десерт.

— Что вообще происходит? — Хельга перевела взгляд с одного на другого. Хурт, сидя в грязи, повторил вопрос своим шипением.

Рейнар развернул свиток к ним. На нём был выведен маленький серый кот с металлическим отливом.

— Ищем такого зверя. Очень важно найти. Он вам не попадался?

— Не встречали, — качнула Хельга головой. Второй поисковой отряд за пять минут, да что за напасть случилась в этом городе.

— Слышь, мил человек, — проскрипел сбоку сгорбленный дедок, подтянувшийся на голоса. — А я вчера вечерком у леса, за городской стеной, видал такого. Серенький, с отливом. Крался куда-то по кустам.

Клэйн и Рейнар переглянулись, и лица у обоих загорелись.

— Спасибо, дед! — гаркнул Клэйн, сунул старику монету, и оба сорвались с места, расталкивая толпу и устремляясь к городским воротам.

Хурт проводил их взглядом и выдержал паузу, достойную оперной сцены.

— Я требую, — торжественно объявил он, стекая грязью на камни, — покарать всех идиотов этого города. И компенсацию. Теперь в тройном размере. За шерсть, за достоинство, за поруганную честь и за этого пучеглазого клеветника.

Но Хельга его не слушала. Она провожала взглядом убегающих аристократов, когда мимо пронёсся ещё один участник этого балагана.

По мостовой техникой летел толстяк, обгоняя телеги и повозки. За плечами у него болтался квадратный короб, с которого срывались капли рассола, а на боку короба крупными буквами значилось: «РЫБИЙ ДУХ».

Хельга следила за ним, пока тот не скрылся за поворотом.

— Этот город, — произнесла она наконец, — сошёл с ума.

Хуберт кивнул. Хурт, мокрый и оскорблённый до глубины кошачьей души, кивнул тоже. И трое членов команды «Х», так и не приблизившись к цели ни на шаг, побрели дальше по кипящим ярусам искать мальчишку, за которым гонялись уже полгода.

Кто бы мог подумать, что в полдень мой ресторан будет работать как часы, без единой заминки.

Не дай бог, сейчас как по закону подлости закрутится привычная кутерьма.

Ксения за стойкой жонглировала бутылками и настоями, разливая напитки с той лёгкостью, с какой я когда-то раскладывал по тарелкам сложные соусы. Элиза сновала между входом и залом, рассаживала гостей и успевала черкать пометки в блокноте. Дина после плотного обеда завалилась в углу и посапывала, изредка дёргая лапой во сне.

Зазывалы возвращались с улицы один за другим, отчитывались о выручке и совали Элизе номерные листовки для недельного рейтинга. Цифры радовали. Поток гостей рос, кристаллы в кассе множились, и я почти позволил себе роль довольного собственника, которому остаётся только смотреть со стороны.

Почти. Потому что кое-что всё-таки не давало покоя.

Мясо Василиска подошло к концу, а вместе с ним и коронное блюдо дня, ради которого половина зала выстраивалась в очередь. Гости распробовали, привыкли, а теперь мне придётся объяснять им, почему сегодня главного блюда в меню нет. Да и мне самому эта зверюга нужна была не только ради выручки: сфера миража можно сказать прямо-таки бустила вверх скорость развития моей закалки разума, на порядок быстрее чем шло развитие у других практиков, и без этого стабильного источника я на годы буду прогрессировать черепашьими шагами как они. Надо будет что-то решить с регулярными поставками этого ингредиента.

Кстати, о закалке разума. Вчерашняя тренировка до сих пор прокручивалась в голове, и была в ней одна особенность, которая не давала покоя.

С «Багряным Разломом» полный ноль, тут всё понятно: пока не смогу убивать демонов, она так и останется красивым набором движений и пафосным названием. А вот тотем повёл себя интересно. После моих спаррингов с демонскими болванчиками серая плита в Море души разрослась, стала шире и толще и подмяла под себя добрую половину водной глади.

И что это за штуковина такая? Плита и плита, серая, безликая, будто кто-то бросил в моё Звёздное Море надгробие и ушёл, не оставив таблички. Во что она вырастает? В крепость? В стену? В громадный булыжник, который однажды перевесит всё остальное и утопит мой драгоценный резервуар? Хотелось бы знать заранее, а не выяснять постфактум, как это обычно бывает.

В этот момент официант поставил передо мной поднос, прервав мои размышления. Медальоны рыбы под перламутровым отваром, пара мисок, всё как я люблю.

Я потянулся за флаконом из тёмного стекла, чтобы капнуть в тарелку своего личного «Рогача» и превратить обычный обед в маленький сеанс демонической приправы.

Однако, закончить это дело я не успел, потому что — БАМ! — дверь ресторана хлопнула так, что подпрыгнули стаканы на стойке.

А?

Я приподнял бровь.

Внутрь ввалилось четыре человека, лязгая снаряжением, — городская стража. Следом же, задрав козлиную бородку и раздувшись от собственной важности, вплыл Трусарус. За ним тенью держался мужчина с надписью «Гойл» на нагрудной табличке, а третьим ковылял кто-то в глухом капюшоне, надвинутом так низко, что лица не разглядеть.

Гости замерли с ложками у ртов, зал притих, и только Трусарус оглядывал моё заведение с видом человека, который наконец-то дошёл до финиша.

Элиза среагировала первой, отложив блокнот, и шагнула навстречу с той вежливой улыбкой, которая уже не раз выручала нас в трудных разговорах.

— Господа, добро пожаловать. Чем обязаны визиту?

Трусарус, даже не удостоив её взглядом, вышел на середину зала и развернул над головой свиток с городской печатью, чтобы видел весь ресторан.

— Заведение «У реки» обвиняется в незаконном изготовлении и продаже алхимических препаратов под видом еды, — объявил он на весь зал. — Владелец не имеет ни лицензии, ни алхимического ранга, а значит, всё, что здесь варится и подаётся, идёт вразрез с законами Города Звезды Полуночного Раскола.

Элиза побледнела и сжала блокнот так, что костяшки побелели. Ох, сейчас она либо расплачется, либо кинется спорить с вооружённым патрулём. Оба варианта мне не нравились.

— Спокойно, — я отложил флакон, так и не капнув приправы, и протянул руку. — Дайте-ка ознакомиться с бумагой.

Командир патруля, крепкий квадратный мужик с лицом человека, которого сдёрнули с обеда ради чужих разборок, передал мне свиток. Я пробежал по тексту глазами. Предписание на обыск здания, с кучей витиеватых обоснований от Гильдии Алхимиков, и печать вроде настоящая.

— Ладно, хотите обыск, будет вам обыск. Кухня вон там, — я кивнул в сторону белой зоны. — Кладовые за ней, бочки в углу. Проверяйте что угодно, я не против.

Я распорядился, чтобы пара наших ребят сопроводила стражу и показала, где что стоит, а сам вернулся за стол, взял ложку и принялся за медальоны. Раз уж обед всё равно остыл, глупо давать ему остыть окончательно.

Стражники разбрелись по залу, забряцали снаряжением, загремели крышками «бряк-бряк», полезли в кладовые. Трусарус со свитой встал в сторонке и поглаживал бородку, наблюдая за обыском с явным нетерпением.

Элиза придвинулась ко мне и зашептала, наклонившись:

— Господин Ив, как вы можете вот так спокойно есть? Они же переворачивают всё вверх дном. Вы совсем не переживаете?

— А чего мне переживать, — я подцепил кусочек рыбы. — В моём ресторане всё чисто. Пусть ищут хоть до вечера, найдут только рыбу с солью.