Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

Пора было проверить, что он мне дал.

Мана иллюзий откликнулась неохотно. Она была… чужой. Моя магия — это честный удар когтями и кусь зубами. Хрясь, и у реальности разрез. А эта струилась, как шёлк, как вода, как ложь. Лисья фигня, короче.

Она обволокла тело прохладной плёнкой. Кожу закололо тысячей ледяных иголочек, будто я нырнул в газировку.

Странное чувство. Как надеть чужую кожу поверх своей. Не больно, но хочется почесаться. Везде и сразу.

Я взглянул в стекло входной двери.

Из отражения на меня смотрел незнакомец. Парень среднего роста. Среднего телосложения. Со средним лицом, которое забываешь через три секунды после того, как отвернулся. Очки в тонкой оправе. Мышиного цвета волосы. Куртка, в которой ходит половина города.

Ни волчьих ушей. Ни клыков. Ни ауры, от которой чиновники худеют, а официанты роняют подносы.

Идеальное ничто.

— Режим «ботаник» активирован, — сказал я отражению.

Отражение поправило очки. Даже жест получился какой-то извиняющийся. Хвост лисы поработал на совесть, надо признать.

Я покрутил головой, прислушался к ощущениям. Иллюзия держалась ровно, мана утекала по капле. Терпимо. В волка в таком виде лучше не превращаться, слои магии сомнутся, как бутерброд в кармане. Но я и не планировал.

Хотя, конечно, стоило бы протестировать все режимы. Лучше знать свой организм лучше, чем хуже. Ауф, как говорится.

Я хмыкнул собственной мудрости и пошёл к воротам. Плотоядный баобаб Игорёк проводил меня подозрительным шелестом листвы. Он единственный не купился на иллюзию. Ну да, его самого лиса очаровала за пять минут, у них там свои, растительно-демонические разборки.

— Никому не открывать, чужаков жрать, — напомнил я ему.

Игорёк с готовностью щёлкнул чем-то деревянным. Хороший мальчик.

За воротами я вызвал такси и стал ждать, засунув руки в карманы чужой куртки, которая на самом деле была моим костюмом, который на самом деле должен был быть халатом.

Жизнь Патриарха. Ни в чём нельзя быть уверенным.

Ксения Тьери

В президентском люксе отеля «Северная Корона» даже пыль в воздухе висела ровными рядами, выровненными по невидимой линейке.

Ксения Тьери сидела за столом с осанкой, от которой у гвардейских офицеров начинались комплексы. Платиновый пучок на затылке, ни одного выбившегося волоска. Алое платье лежало складками, просчитанными до миллиметра.

Перед ней парило перо. Оно писало само, аккуратным уставным почерком:

«План инспекции. Пункт первый: местное отделение КМН, полный аудит документации. Пункт второй: новый допрос и.о. главы Воронина с применением „Правки“ (степень нажима — средняя, объект психологически рыхлый). Пункт третий: клан Волковых…»

На слове «Волковых» перо на мгновение прижалось к бумаге сильнее, и точка вышла глубокой, почти прорвавшей лист. Ксения нахмурилась.

Реальность этого города была черновиком. Грязным, полным вопиющих опечаток. Аномалии Бездны, незарегистрированные хищники, растерзанный барон Адлер. Кто-то писал историю Северогорска пьяной рукой, и Ксения прибыла сюда с одной целью: отредактировать. Начисто.

Артефакт связи на столе деликатно звякнул. Ксения позволила ему звякнуть трижды. Субординация требует ожидания.

— Слушаю.

— Ваше Превосходительство! — голос Воронина сочился услужливостью, как перезрелый персик соком. — Доброе утро! Осмелюсь доложить обстановку!

— Докладывайте. Коротко.

— В городе всё… э-э… стабильно. Аномалий не зафиксировано. Ну, почти. Были небольшие флуктуации фона в районе старого Императорского ботанического сада, но это, скорее всего, погодное. У нас тут после дождей всегда фонит, специфика региона, так сказать…

— «Скорее всего», Воронин, это признание в профнепригодности. Направьте туда группу замера. Отчёт к вечеру.

— Слушаюсь! Будет исполнено! И ещё… — Воронин замялся, и в его голосе зазвучала та особая интонация, с которой подчинённые несут начальству кость. — Осмелюсь… я тут подумал, чем могу быть полезен лично Вашему Превосходительству… В центральный книжный сегодня завезли эксклюзивный тираж! Бонусный том «Моего Нежного Орка»! С допглавами! Говорят, всего тридцать экземпляров на весь город! Я мог бы распорядиться, чтобы вам доставили…

Тишина в люксе стала идеальное. Даже пыль перестала висеть и начала падать.

— Воронин, — голос Ксении опустился до температуры, при которой замерзают галактики. — Правильно ли я понимаю, что вы, должностное лицо Комитета, предположили, будто Архимага Департамента, Хранительницу Имперского Чистовика, может интересовать низкопробная графоманская макулатура о… — она сделала паузу, — межвидовых отношениях?

— Н-нет! То есть да! То есть… — Воронин на том конце явно начал худеть. — Просто этот цикл сейчас безумно популярен! У всех женщин Империи! Бестселлер! Супруга губернатора три раза перечитыва…

— Меня не интересует, что перечитывает супруга губернатора. Меня интересуют ваши отчёты, которые, в отличие от этой писанины, никто перечитывать не хочет, потому что они безграмотны. Пункт первый: группа замера к ботаническому саду. Пункт второй: архив по клану Волковых мне на стол к полудню. Пункт третий: впредь думайте, прежде чем открывать рот. Конец связи.

Артефакт погас. Где-то на другом конце города Воронин, надо полагать, осел в кресле, потеряв очередной размер мундира.

Ксения сложила руки на столе и посмотрела в стену.

Стена была идеально белой. Как чистый лист.

Минуту в люксе не происходило ничего. Потом Ксения произнесла, обращаясь, видимо, к перу:

— Впрочем.

Перо вопросительно качнулось.

— Компетентный инспектор обязан понимать культурный контекст региона. Чем живёт местное население. Что читает. О чём… мечтает. — Она поднялась, расправив шлейф. — Не досуг, но социокультурное исследование. Полевое.

Перо тактично промолчало. За годы службы оно научилось не оставлять пометок на полях после некоторых решений хозяйки.

Маскировку Ксения накладывала так же, как делала всё остальное: методично, без единого лишнего движения.

Росчерк — и алое платье переплавилось в серое пальто. Платиновый пучок потускнел до русого и распустился в косу. Черты лица сгладились до среднестатистических значений по Империи, высчитанных, между прочим, по официальной переписи населения.

Из зеркала на неё смотрела… женщина-сноска мелким шрифтом. Серая библиотечная мышь, на которую никто не взглянет дважды.

Ксения придирчиво оглядела результат, поправила воротник ровно на два миллиметра и добавила финальный штрих: скучную фетровую шляпку.

Идеально скучно.

Хранительница Имперского Чистовика, гроза аномалий, Мясорубка Уложения, вышла из люкса через чёрный ход и растворилась в утреннем Северогорске.

Исключительно в рамках исследования.

Ярослав

Такси пахло освежителем-ёлочкой. Причём освежитель, судя по концентрации, воевал с этим салоном годами и войну проигрывал.

Я сидел на заднем сиденье, смотрел на мокрые серые улицы и думал о лисах.

Точнее, об одной конкретной лисе.

Раньше схема работы с проблемными девицами у меня была отточена: закинуть на плечо, шлепнуть по мягкому, унести в Логово, объяснить правила. Работало безотказно. Проверено на жёнах.

Но Софья больше не была травоядным. Сейчас я имею дело с Высшим Хищником с восемью с половиной хвостами. Которая должна будет выносить моего Волчонка.

Значит, силовой вариант отменяется. Нужна, страшно сказать, дипломатия.

Нужно понять, как она думает. Чего боится, чего хочет. Короче, надо срочно подтянуть женскую психологию. Исключительно для более качественного и гуманного манипулирования, разумеется.

Проблема была одна: город большой, а лиса, умеющая не отражаться в зеркалах, может сидеть где угодно. Нюхом её не взять, она свой запах стирает лучше, чем Воронин — компромат на себя.