Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ) - "Архимаг"

— Он не фонил! Он показывал ноль по всем шкалам!

— Вот именно. Ноль. Ты когда-нибудь видела, чтобы что-то живое показывало ноль? Ноль показывают только очень мёртвые вещи и очень хорошо замаскированные. Я поставил на второе и не прогадал, потому что на вкус эта штука была как… — он прислушался к себе и поморщился, — как чужая.

— Что значит «чужая»?

— То и значит. Не Бездна, не мана, не наш мир вообще. Как будто откусил от чего-то, что даже не знало, что его можно есть.

Договорить он не успел. Перед внутренним взором вспыхнули строки, огненные и торжественные, каким Желудок становился только по большим праздникам.

«Аномалия неизвестного происхождения поглощена. Анализ структуры… Ошибка. Повторный анализ… Ошибка. Ну и ладно. Запуск протокола эволюции: Чёрный Желудок, уровень 4. Начата полная перестройка организма. Рекомендуется присесть».

Присесть Ярослав не успел тоже.

Внутри, где-то между солнечным сплетением и центром вселенной, зажглось. Не изжога и не боль, а ощущение запущенного реактора: по венам покатился жидкий жар, кости загудели, как рельсы перед поездом, а тень под ногами стала гуще и начала шевелиться сама по себе.

Он согнулся, ухватившись за живот, и сквозь зубы выдохнул.

— Волков? — голос Ксении сменил тональность с прокурорской на встревоженную. Она невольно подалась вперед, и золотое Перо погасло, забытое. — Что с тобой? Ты побледнел!

— Перестройка… четвёртый уровень… — просипел он и умудрился ухмыльнуться. — Всё по плану. Через пару часов буду как новенький. Лучше новенького.

— По плану⁈ Ты сожрал неопознанный объект на месте преступления, не согласовав ни с кем, без экспертизы, без протокола, и у тебя это называется «по плану»⁈

— Ксюш.

— Ты хоть понимаешь, что мне теперь писать в отчёте? «Объект самоустранился в желудок гражданского лица»? Меня же саму на экспертизу отправят!

— Ксюш, — терпеливо повторил Ярослав, пережидая очередную волну жара. — Напиши, что объект дестабилизировался и схлопнулся. Ты же у нас мастер художественной документации, я утром лично наблюдал. Восхищался даже.

— Это… — она задохнулась от возмущения, — это было совсем другое!

— Ага. То было наше преступление, а это моё. Понимаю, обидно.

Перо в её руке гневно вспыхнуло и погасло. Ксения несколько секунд смотрела на согнутого, но довольного Волка, потом устало потёрла переносицу.

— Однажды ты сожрёшь что-нибудь, что сожрёт тебя изнутри.

— Не сегодня, — Ярослав выпрямился, держась за живот, в котором ворочалось и перестраивалось нечто размером с новую эпоху. — Сегодня оно, кажется, просто делает мне ремонт.

Тень под его ногами качнулась и на мгновение показала силуэт волка. Огромного. Куда больше прежнего.

Диана

В спальне Дианы шло тайное заседание самого влиятельного органа власти Северогорска. Намного влиятельнее любых масонских лож Иллюминатов.

Клуба беременях.

Официально клуб назывался «девочки, у меня есть пирожные, заходите». Неофициально здесь решались судьбы Клана, распределялись ресурсы и составлялись списки требований к единственному в доме добытчику.

Диана возлежала на кровати в пижаме с единорогом, обнимая собственный хвост. Анжелика царственно восседала в кресле из сплетённых лиан, которое Игорёк вырастил специально под её осанку. Лужица примостилась на пуфике у окна, тихая и прозрачная, как всегда, и её платье из лилий мирно дышало лепестками.

Три светящихся живота озаряли комнату лучше любого ночника.

— Итак, повестка дня, — Анжелика загнула палец. — Первое. Ярославу пора завозить новую партию клубники. Настоящей, тепличной, а не той кислятины из лавки.

— Поддерживаю, — сказала Диана. — И, напомните, пусть достанет мне шёлковый халат. Изумрудный. Ярик грозился помереть от несварения, а его халат мне велик, я мерила.

— Ты мерила халат живого брата на случай его смерти? — уточнила Лужица своим певучим голоском.

— Я предусмотрительная. В нашей семье это называется «планирование».

— В нашей семье это называется «мародёрство», — хмыкнула Анжелика. — Второе. Мне нужен банный комплекс. Отдельный, с горячим источником. Я вычитала, что беременным полезно.

— Ты вычитала это в журнале, где на обложке написано «Как выжать из мужа всё»?

— Я вычитала это в медицинском вестнике, — с достоинством ответила Анжелика, и её рыжие волосы предательски мигнули пламенем. — Ну, почти медицинском. Там была статья врача.

— Там была реклама курорта.

— Врач под ней подписался!

Лужица тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— А я хочу пруд, — призналась она. — Маленький, но с кувшинками. И чтобы Ярослав сам его выкопал. Не когтями, а лопатой. Мне нравится, когда он копает лопатой, у него такое обиженное лицо делается.

Повисла пауза. Диана и Анжелика посмотрели на Лужицу с новым уважением.

— Тихий омут, — с чувством сказала Диана. — Учитесь, девочки. Мы тут мелочимся с халатами, а человек заказывает эксплуатацию Альфы в чистом виде. Ради искусства.

— Записываем: пруд, лопата, обиженное лицо, — Анжелика загнула третий палец. — Третье. Кто-нибудь вообще в курсе, куда он умотал? Смокинг надел.

— К своей Канцелярии поехал, — Диана зевнула. — К Ксении. У них там любовь, розыск и совместное укрывательство трупов. Всё как у людей.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— А что мне, ревновать? Пусть Мясорубка его дрессирует, у неё бумажки, у него желудок, идеальная пара. Главное, чтобы клубнику завозить не забывал…

Договорить она не успела. Зазвонил телефон.

Диана посмотрела на экран, где высветилось «Братозавр», страдальчески закатила глаза и взяла трубку с интонацией человека, которого оторвали от государственных дел.

— Кто-то сейчас умрёт…

Разговор длился минуты три. Девочки вежливо делали вид, что не подслушивают, и подслушивали изо всех сил. До них долетало: «бесхозный Разлом», «в форме двери», «жуй свой квадрат» и финальное «братозавр».

Диана отбросила телефон на подушки и потёрла глаза.

— Ну что? — не выдержала Анжелика.

— Ваш муж нашёл дверь в никуда и сейчас будет её есть, — доложила Диана. — Говорит, калорийная. Желудок собирается на четвёртый уровень.

— Четвёртый? — лепестки на платье Лужицы тревожно сжались в бутоны. — Это опасно?

— Это эпично. В прошлый раз, когда мы брали третий, Игорек ананасами зацвел. Он до сих пор стесняется.

Она хотела добавить что-то ещё язвительное, но осеклась.

Внутри, глубоко под светящимся животом, что-то дрогнуло. Тонкая струна, натянутая между ней и братом через полгорода, загудела низко и тревожно. По этой струне покатилось эхо: далёкий хруст пространства, вкус древней пыли, а следом первая волна жара.

Ярик откусил. И то, что он откусил, уже начало его перестраивать.

Значит, минут через десять перестройка по резонансу доберётся и до неё. А она тут не одна.

— Так, — Диана села и сделала самое невинное лицо из своего арсенала. — Девочки, заседание объявляю закрытым. Мне нужно… побыть одной.

— С чего вдруг? — Анжелика подозрительно прищурилась.

— Медитация. Беременным полезно. Я вычитала в медицинском вестнике.

— Ты только что высмеяла мой вестник!

— Твой был про бани, мой про духовность. Это разные вестники. — Диана уже мягко, но настойчиво подталкивала обеих к двери, что при её росте и их животах напоминало попытку выгнать из комнаты два дирижабля. — Всё-всё-всё. Клубнику обсудим за ужином. Лужица, пруд я тебе лично пролоббирую, ты гений.

— Диана, — Анжелика упёрлась в дверном проёме. — У тебя ушки прижаты. Ты их прижимаешь, только когда врёшь или когда страшно.

— У меня причёска такая.

— Диана.

— Огонёк. — Голос Мелкой на секунду сменился, из капризного стал ровным и старшим. — Всё хорошо. Правда. Мне просто надо поспать особенным образом, и лучше вам при этом не присутствовать. Идите. Я серьёзно.