"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ) - Васильев Андрей

Хотя… Не исключено, что это еще и некая демонстрация силы, если угодно, сигнал всем тем, кто тоже понял, что именно сейчас происходит на самом деле. Дескать — не стойте на пути, а лучше примыкайте ко мне. Иначе будет худо. Может, и не сразу, но непременно.

Да, выглядит все это не очень красиво, конечно, поскольку в нашем трудовом договоре предусмотрены подобные моменты и даже указаны санкции, которые будут применены к нарушителям, да и сработано все топорно, но все же следует признать, что пока мы все посматриваем и прикидываем, Нателла действует. Она идет вперед, а не стоит на месте.

О! Понеслась! Ариадна в волосы Алиске вцепилась, та же противницу коленом в живот ударила, отчего ту мотнуло в сторону, да так, что она налетела на стол. Брякнула о пол тарелка, разлетевшись на десяток мелких кусков, зазвенели вилки-ложки, кувыркнулась солонка, рассыпав содержимое.

— Теперь точно все переругаемся, — констатировала Лиза, глядя на кучку соли.

— Еще сильнее? — саркастично заметила Кира, не переставая завтракать.

— Ключевое слово «все», — пояснила девушка. — А вроде так хорошо начиналось…

— Если тот факт, что каждый из нас где-то там с жизнью распрощался, считать за хорошее начало, то ты, подруга, невероятная оптимистка, — наконец подала голос Нателла. — Настолько, что я не могу не восхититься.

Я был уверен, что сейчас она скажет Тольке что-то вроде «Ты чего стоишь? Твою напарницу бьют, а ты сопли на кулак мотаешь», но нет, наша соседка по этажу промолчала.

— Вы чего творите⁈ — вскрикнула Евгения, которая, как и каждый из нас, ожидала увидеть на завтраке все что угодно, только не рукопашную. — Прекратите немедленно!

— А вот и наша праведница заявилась, — усмехнулась Нателла. — Значит, и правда пора заканчивать. Ари, угомонись уже, пока вы тут всю мебель не переломали. Да и неприятности тебе, думаю, не нужны. Садись давай.

Ее приятельница неохотно отпустила волосы Алисы, которая, сопя, пинала ее ногами, и вернулась за свой стол.

Опять же — снимаю шляпу. Красивая, хоть и грязноватая, демонстрация своей власти. Она сказала — Ариадна подчинилась. Кто-то скажет: «Позор, когда у человека нет своего мнения», а кто-то из тех, кто не очень уверен в себе, подумает: «Эти двое — ребята сильные, а Нателлку слушают. Ну не просто же так? Может, и мне какая выгода с этого выйдет».

А ведь есть еще и те, кто и в прошлой жизни любил, чтобы их судьбой рулил кто-то другой — родители, преподаватели, начальник, супруг. Неважно кто, главное, чтобы самому не принимать решения и тем самым ответственность на себя не брать. Они не трусы, не слабаки, не любители отсиживаться в кустах, просто им так удобнее жить. Идет оно по накатанной, и идет. И всем хорошо — и тому, кто говорит, что и как делать надо, и им так сподручнее, потому что при наличии предельной ясности во всем и всегда существовать комфортнее.

Если же вдруг тот, кто все решал, куда-то девался, они теряли опору под ногами ровно до той поры, пока не появлялся новый тот, кто скажет, что им делать. А в шатком состоянии любому человеку жить несподручно, хоть волевому, хоть управляемому. Кому понравится, к примеру, спать на потолке? И неудобно, и одеяло на пол падает.

И вот сейчас Нателла подала четкий сигнал о том, что она тот лидер, который точно знает кому, когда и что делать.

Нет, само собой, мы тут вроде как все самодостаточные и волевые ребята собрались. Но это так, визуально, напоказ. А на деле мы все ой какие разные. Вон не просто же так Алла о чем-то призадумалась, на Нателлу глядя? Может, конечно, я и ошибаюсь, и она сейчас прикидывает, когда сама с ней закусится. А может, наоборот, размышляет о том, что подобная союзница в конфликте с Региной ей точно не помешает. Ну а в глазах ее напарника Василия, надо заметить, вообще что-то вроде восхищения наблюдается. Впечатлен он тем, как наша с Инной соседка по этажу одной фразой драку в разные стороны растащила.

— Ребята, ну вы чего? — продолжала тем временем распинаться Женька, прижимая худенькие ручки к своей невеликой груди. — Мы же друзья! Нам же тут еще жить и жить! А вы чего выдумали? Драться! Так же нельзя.

— Лучше сядь поешь, — вставая из-за стола, посоветовала ей Нателла. — Еда даже таким, как ты, нужна.

Следом нацелилась покинуть столовую и ее свита, которая пока состояла только из ее напарника Гоши и Ариадны с Толиком. Причем последний выбрался из-за стола даже несмотря на то, что он завтрак не успел доесть.

— И каким же таким? — громко осведомилась у нее Кира.

— Блаженным. — выходя из столовой, пояснила наша соседка по этажу. — Или ты считаешь по-другому?

— Я считаю в уме, — охотно ответила ей девушка. — А если циферок много — то в «столбик».

— Гуманитарий ты у нас, выходит? — задержавшись на месте, глянула на собеседницу Нателла. — Похвально.

— Но не от слова «гуманизм», — уточнила Кира. — Я в него не верю. Еще при жизни довелось как-то в одном фонде поработать с полгода, насмотрелась я там и на благотворителей, и на тех, кто распределением добровольно пожертвованных благ занимается. В смысле — как, кому, на что. И паспорта с британским лёвой, лежащие у каждого из них в сейфе, тоже видела. Может, конкретно мне не повезло, может, и не все эти фонды такие, но с тех пор лично я такой фигней, как «гуманизм», не страдаю. Это так, для справки.

— Жаль, — отечески произнесла Нателла, — в людей надо верить.

— Так мы верим, — наконец вступил в беседу и я. — Конкретно ты сегодня была очень убедительна.

— Я рада, сосед, что тебе понравилось, — приложив руку к груди, сообщила мне она. — День, выходит, начаться толком не успел, а уже задался.

Может, наша беседа продлилась бы и дольше, но тут в столовую вошла как всегда недовольная всем и всеми Регина, которая сначала наорала на Алису (которая еду не разносит, посуду не моет и вообще работать не желает, но зато срач в помещении устроила и вон тарелку разбила), потом на нас всех за то, что устроили здесь клуб по интересам, а следом совсем уж ни за что перепало бедолаге Женьке, которая, ошарашенная услышанным от Нателлы, застыла на месте, точно соляной столп. За то, кстати, и перепало, ибо Регина была уверена в том, что в столовой надо или есть, или вовсе не быть, и уж точно не стоит изображать памятник самой себе в натуральную величину.

Как по мне, кстати, кто-кто, а Регина нашла себя в этой должности. Выйдет ли из нее хороший коридорный — неизвестно, а вот тут, на кухне, она точно на своем месте. И с подносом обращается так, будто всю жизнь его таскала.

— Вот чего она ко мне прицепилась? — тем временем процедила Алиса, собирая с пола осколки тарелки. — А?

— Ты не охренела? — аж оторопела Регина.

— Да не ты, — отмахнулась напарница Паши. — Я про Ариадну.

— А! Так стерва же, — мигом сменила гнев на милость ее коллега. — Это с первого дня было ясно. Плюс рожа у нее страшная, без слез не взглянешь, и она про это в курсе. Всем нормальные достались — а ей вот такая. Давай, наведи порядок и порции разноси, пока наш маэстро не взбеленился, что тебя столько времени в кухне не видно.

— Я не блаженная, — отмерла наконец Евгения. — Нет! Или вы все тоже так думаете?

— С чего бы? — изумился Серега. — Да и вообще — кого ты слушаешь?

Женя всхлипнула и выбежала из столовой.

— О как! — поглядел ей вслед Рыжий. — Чего, я тоже что-то не то сказал?

— Да нет. — Кира поднялась из-за стола — Редкий случай, но выступил по делу.

— Тогда хорошо. Слушайте, она же ведь, наверное, уже не вернется? Может, тогда я ее порцию съем. Региш, принесешь? А то Алена меня решила на голодный паек посадить, по ходу. Вот не любит она меня!

Вернувшись в номер, мы с Инной уже привычно разлеглись на кроватях и уставились в потолок.

— А ведь Нателла теперь с Женьки не слезет, — через пару минут нарушила тишину моя напарница.

— Не слезет, — согласился с ней я.

— Но хитра. Еще тогда, на вечеринке, она ее слабое место нащупала и теперь в него иголками станет тыкать. Причем с улыбочками, по-доброму, так, что если и захочешь, то не придерешься. Но делать это станет постоянно.