Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

Лена, стоя у массивной дубовой доски для нарезки, аккуратно выкладывала на нее дымящиеся шампуры с маринованной бараниной и курицей. Остро-пряный, сдобренный травами аромат, смешивался с легким ветерком, разнося его по всему двору.

Она тихо напевала себе под нос, одним ухом ловя обрывки разговоров, доносившихся с открытой террасы. Но мысли её были далеко от кулинарии. Они снова и снова, словно заезженная пластинка, возвращались к новости, которая до сих пор не укладывалась в голове и вызывала смутную, щемящую тревогу где-то под сердцем.

Сириус.

Сын того самого двоюродного брата Армана, который много лет назад, порвав все связи со своим родом, уехал в суровую бескрайнюю Сибирь. Там он нашел свою Пару в дочери местного Альфы — сильной и гордой волчице.

Этот брак не просто даровал ему личное счастье, но и вознес на самую вершину власти. Со временем он сам возглавил тот самый клан — могущественный, богатый, закрытый и, по слухам, невероятно суровый в своих законах.

Этот союз даровал его роду выход к северным землям и их древней, первозданной силе. А теперь его сын, Сириус, живое олицетворение этого величия и мощи, стоял вот здесь, в их уютном, обжитом дворе.

Слишком неожиданно, — думала Лена, счищая пальцами капли маринада. — Слишком… опасен для его возраста... Словно в наш размеренный мир впустили дикого, необъезженного хищника, лишь притворяющегося цивилизованным».

С глубоким вздохом она взяла тяжелый поднос, увешанный шампурами, и вышла на террасу. Её глаза, привыкшие замечать малейшие детали, сразу же нашли мужа.

Арман, впечатляюще спокойный и собранный, как всегда, стоял в центре небольшой мужской компании. Рядом с ним были верный Бетa Егор, обнимающий смущенную Настю, Руслан — муж её подруги Оли, и он — Сириус.

Парень, приехавший из суровой Сибири, казалось, был из другого измерения, живой легендой, сошедшей со страниц древних саг о северных богах и героях.

Он был на голову выше многих присутствующих, могуче сложен, с широкими плечами и мощной спиной — точеный силуэт тигра, затаившегося перед смертельным прыжком.

Каждая линия его тела, каждый рельефный мускул, проступавший под тканью дорогой рубашки-поло, говорили о невероятной силе и безупречной физической форме, выкованной в суровых условиях дикой природы.

Но больше всего поражало его лицо. Поразительно красивое, но не мягкой, классической мужской красотой, а резкой, почти холодной, словно утонченная работа гравёра по вековому льду.

Белоснежные, платиновые волосы, такие редкие и считающиеся знаком избранности среди их вида, непринуждённо падали на высокий лоб, оттеняя пронзительные, светло-серые глаза — холодные, как зимняя мгла над заснеженной тайгой.

В его осанке, в спокойной, почти ленивой уверенности взгляда, в манере держать руки, сжатыми в свободные кулаки, читалось происхождение от вожаков, привыкших повелевать и не терпящих возражений.

Он был воплощением мощи и богатства своего клана, и даже в просторном, гостеприимном дворе Армана его присутствие ощущалось как одновременно дар и безмолвный вызов.

Лена ловила себя на мысли, что от него буквально веяло холодом и силой.

От него пахнет… кровью, — с внезапной леденящей душу ясностью подумала она, замирая на мгновение. — Не буквально, конечно. На языке простого животного инстинкта — кровью, властью и снежной бурей. Опасный зверь. Очень опасный.

Её взгляд скользнул дальше, по привычке выискивая родные лица. Оля сидела в глубоком плетеном кресле, её руки с нежностью лежали на округлившемся животе, а губы что-то шептали Кире, склонившейся рядом.

А Кира... Лена сдержала легкий вздох. Всего на полчаса она отошла, чтобы заняться мясом, и вот результат: белоснежное летнее платье дочери было щедро разукрашено алыми пятнами. Несомненно, она снова улизнула в теплицу за первой клубникой и, как всегда, вытерла липкие руки о подол.

Никогда не умеет скрывать следы преступления, — с легким любящим укором подумала мать.

Её внимание привлек мягкий, убаюкивающий звук. Арман, отойдя от мужчин, неспешно прохаживался по самому краю изумрудного газона, прижимая к груди их младшего сына.

Алекс, закутанный в мягкий слип с зайчиками, безмятежно спал, пуская пузыри слюней на простую хлопковую футболку отца. Арман лишь ухмылялся, нежно пошлепывая карапуза по спинке.

Эта картина, такая мирная и привычная, всегда вызывала у Лены прилив теплой нежности, но сегодня её сердце сжималось от тревоги, вызванной появлением северного гостя.

Раздался низкий, уверенный рокот мотора. На территорию, плавно объехав центральные клумбы с розами, въехал внушительный, покрытый легкой дорожной пылью внедорожник её отца, Борислава.

Из машины вышли двое: сам Борислав, невозмутимый и подтянутый, несмотря на годы, и Дэмиан, их старший, весь излучающий энергию после тренировки. А следом за ними, из пассажирской двери, неловко выбрался Денис.

Его появление здесь было отдельной, немного безумной историей. Сотрудник правопорядка, женившийся на воровке. Его Алиса, лиса-оборотень из строгой семьи, сейчас ждала ребёнка под их крылом, под присмотром старой Марфы.

Но самой главной тайной, известной лишь самым близким, был дар Дэмиана. Видящего. Непростого волка. Ему хватало одного прикосновения, чтобы прочувствовать судьбу человека, увидеть обрывки ключевых событий его прошлого и будущего. Опасный и тяжелый дар, который они тщательно скрывали от посторонних.

Дэмиан, увидев мать, сорвался с места и помчался через двор, его лицо светилось от восторга.

— Мама, ты представляешь, мы сегодня к водопаду ездили! С дедом! Там так круто! Вода гремит и радуга в брызгах! — его глаза сияли, как два изумруда.

— Сынок, подожди, дай на тебя взглянуть, — мягко остановила его Лена, обняв за плечи. Но сердце её заколотилось с неприятным знакомым предчувствием. Она отвела его чуть в сторону. — Познакомься сначала со всеми. Видишь вон того высокого мужчину с белыми волосами? Это Сириус. Твой двоюродный брат, он приехал из Сибири.

Дэмиан затормозил, его восторг мгновенно сменился настороженным интересом. Взгляд стал серьёзным, взрослым, каким он бывал только в самые ответственные моменты.

Он кивнул и твёрдыми шагами пошёл к группе мужчин, явно намереваясь совершить взрослый, мужской ритуал — пожать руку гостю. В воздухе на мгновение повисла напряжённая, звенящая тишина. Все присутствующие, знавшие о даре мальчика, замерли, понимая, что сейчас может произойти нечто непоправимое.

Дэмиан старался не прикасаться ни к кому без крайней нужды, его дар был все ещё нестабилен и болезнен для него самого. Но сейчас это был жест вежливости, которого нельзя было избежать.

Он уверенно протянул руку. Сириус, оценивающе оглядев мальчика с ног до головы, немного свысока, с той самой легкой, снисходительной ухмылкой, пожал её. Его хватка была твердой, почти стальной.

— Привет, мелочь.

Контакт длился не больше секунды. Но этого хватило. Глаза Дэмиана вдруг расширились, зрачки стали огромными, стеклянными и бездонными, уставившись в никуда.

Он резко, судорожно выдохнул, и из его груди вырвался хриплый, горловой, абсолютно недетский голос, заставивший вздрогнуть всех:

— У тебя скоро дочь родится.

Сириус резко, будто обжегшись о раскаленное железо, выдернул руку. Его ухмылка мгновенно сменилась нахмуренными бровями, в холодных глазах мелькнуло сначала недоумение, а затем — стремительно нарастающая, дикая ярость.

— Что ты несешь, тебя отец манерам не научил?

Но Дэмиан не слышал его. Он смотрел сквозь него, в какую-то иную, недоступную другим реальность, его лицо стало бледным, почти прозрачным.

— Твоя Пара… беременна. Человеческая девушка. Совсем одна… Связь не работает... от тебя к ней. Она боится…

Лицо ребенка исказилось гримасой чужой взрослой ярости, и тихий, но четкий, звериный рык прорвался сквозь его стиснутые зубы. Он снова сфокусировался на Сириусе, и его взгляд стал обвиняющим, пронзительным: