Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

— Они в спешке убрались, — заметил я, рассматривая полунарезанный лук на разделочной доске. — И совсем недавно.

Мы методично продвигались по обеденному залу: элегантные столики, сервированные изысканным фарфором и хрусталем, ждали гостей, которые так и не пришли. Ресторан был оформлен в зимней тематике с едва заметными голубовато-ледяными акцентами и узорами в виде снежинок, которые сейчас выглядели совсем не так, как в тот раз, когда мы с Элисон были здесь.

— Подожди, — сказал я, остановившись возле шкафа, в котором мы уже были. Я провел рукой по внутренней стене, нащупывая аномалии. На одной из панелей я почувствовал едва заметное изменение температуры. — Вот здесь. Это ненормально.

Нажав на панель, я открыл потайную дверь, замаскированную под часть стены. За ней оказался узкий служебный коридор и лестница, ведущая в темноту.

Элисон посмотрела на меня, вероятно, вспомнив, как мало мы смогли выяснить, когда были здесь в прошлый раз.

— Неблагая магия оставляет следы, — объяснил я, хотя это было не совсем правдой. Меня направляли знания Охотника, как будто чьи-то инстинкты накладывались на мои собственные. Это было очень тревожное чувство, и мне не хотелось делиться им с другими.

Я включил рацию.

— Командование, мы обнаружили потайной вход на нижний уровень в заданном месте. Рамирес, Джексон, как у вас дела?

— Рамирес на связи, — ответил Рамирес. — Мы на позиции во вспомогательном месте. Пока никакой активности, но мы контролируем все выходы. Как там у вас?

— Заброшено, но недавно, — ответила Элисон. — Мы собираемся проверить нижний уровень.

В наших наушниках раздался голос Мерсер.

Подкрепление будет через двадцать минут. Продолжайте наблюдение.

— Мы переглянулись. Никто из нас не сказал того, о чём мы оба подумали: через двадцать минут может быть уже слишком поздно.

— Давайте просто быстро осмотримся, — предложил я. — Нам нужно понять, с чем мы имеем дело.

Элисон поколебалась, но потом кивнула.

— Пять минут. Потом отступаем и ждём подкрепление.

Лестница спускалась по спирали, и с каждым шагом температура становилась всё ниже. Современное освещение сменилось архаичными светильниками, отбрасывавшими призрачное голубое пламя. Стены из гипсокартона превратились в грубые каменные, блестящие от инея. Это был не просто подвал, мы вступали на территорию, более близкую к Неблагому Двору.

Как только мы вошли в коридор, все резко изменилось. Температура резко упала, наше дыхание превращалось в пар. Стены стали неровными, с выступами, а их поверхность, казалось, скорее поглощала свет, чем отражала его. Единственным источником освещения были бледно-голубые грибы, которые давали достаточно света, чтобы можно было ориентироваться, но при этом оставляли большую часть коридора в тени.

— Мне это не нравится, — сказал я, обнимая себя за плечи. — Здесь все пропитано голодом.

Элисон кивнула.

— Кажется, сам воздух тянет нас к себе.

Сила Охотника внутри меня зашевелилась активнее, реагируя на привычную среду.

Коридор заканчивался тяжелой дверью из какого-то черного материала, похожего на металл, но на ощупь органического. По ее поверхности ползли письмена Неблагого Двора, постоянно меняя форму и расположение.

Я уставился на символы и с удивлением обнаружил, что прекрасно их понимаю. Знание текло сквозь меня, как будто я всегда это знал.

— Палата Сердца Зимы, — тихо прочел я. — Те, кто войдет сюда неподготовленным, станут пищей для холода.

Элисон бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— С каких это пор ты понимаешь письмена Неблагого Двора?

— С тех пор, как я поглотил силу Охотника, — прошептал я. — Как будто у меня в голове появилось приложение-переводчик, о котором я даже не просил.

— Станут пищей для холода? — спросила она.

— Это значит, что они будут высасывать тепло из твоего тела, пока ты не замерзнешь, — перевел я, чувствуя неприятный привкус во рту.

Элисон готовила очередное заклинание нейтрализации, пока я возился с замком, используя знания Охотника, чтобы определить правильную последовательность действий. Дверь бесшумно распахнулась, и за ней обнаружилась огромная комната.

Эта комната была полна острых углов и идеальной симметрии, массивное шестиугольное помещение со стенами из черного льда, в которых искаженно отражались наши силуэты. Потолок с остроконечной вершиной был украшен замысловатыми узорами из инея, которые, казалось, двигались и менялись, если смотреть на них краем глаза. В центре возвышался ледяной помост, на котором стоял трон, вырезанный из цельного массивного темного кристалла.

— Это зал Двора, — прошептал я, и откуда-то из глубины меня всплыли знания. — Прямое продолжение царства Неблагого Двора.

— Это невозможно, — воскликнула Элисон, широко раскрыв глаза. — Царства должны быть отделены друг от друга, в этом и заключается суть древних соглашений. Они не могут просто так обосноваться в нашем мире.

— Похоже, кто-то забыл им об этом сказать, — ответил я, оглядывая невероятную архитектуру. — Правила меняются, Элисон. Или их нарушают.

Мы осторожно вошли внутрь. Воздух был густым и душным, словно сама атмосфера была пропитана злобой. Вдоль стен висели какие-то трофеи: оружие, артефакты и то, что выглядело как застывшие во времени мгновения, запечатленные в ледяных кристаллах.

— Это камеры хранения, — сказал я, вспомнив о магической конструкции из старых текстов, которые показывал мне отец. — Артефакты, которые Двор счел достойными того, чтобы хранить их в нашем царстве.

Элисон подошла к одной из стен и с профессиональной беспристрастностью изучила застывшие композиции.

— Большинство из них, оружие или какие-то устройства.

Я подошел ближе, чтобы рассмотреть коллекцию. В каждом кристалле было что-то свое: древние кинжалы с рунами, которые менялись на глазах, сферы, в которых, казалось, бушевали бури, предметы, похожие на украшения, но излучающие силу, выходящую далеко за рамки простого декоративного элемента.

— Они собирают инструменты, — тихо сказал я. — Создают арсенал.

Мое внимание привлекла одна камера, которая была больше остальных. В ней находилось что-то вроде карты, не нашего мира, а пограничных пространств между мирами. Обозначения по краям указывали на слабые места, возможные точки перехода. От этого зрелища по спине побежали мурашки.

— Они планируют нечто более масштабное, чем просто перенести сюда Мост, — пробормотал я. — Они прокладывают маршруты для вторжения.

— Ну и ну. Рад вас видеть. Опять, надо полагать. Очередная проверка.

Голос раздался у меня за спиной, культурный и мягкий, с едва уловимым восточноевропейским акцентом. Я обернулся и увидел Владимира Гомболу, стоявшего у входа в сопровождении двух мужчин, которые явно уже не были людьми в полном смысле этого слова. Их глаза светились силой Неблагого Двора, а пальцы заканчивались темными когтями.

— У тебя глаза твоей матери, — сказал он, изучая меня с холодным интересом. — Мне показалось, что я узнал что-то знакомое, когда вы с напарницей были здесь в прошлый раз. Тот же дерзкий взгляд. Прямо перед тем, как ее сила была разрушена.

Это поразило меня сильнее всего остального.

Я знал, что Неблагое охотится на морфов. Но не думал, что Гомбола был с ней знаком.

— Ты убил мою мать? — Сила внутри меня пульсировала опасной энергией, когда сила Охотника откликнулась на мой гнев.

— Не лично, — пожал плечами Гомбола. — Это была привилегия предыдущего. Но я был там. Твоя мать сражалась до последнего. — Он указал на застывший кристалл. — Этот последний момент очень ценен. Один из самых ярких примеров материнского неповиновения в нашей коллекции.

Я сделал шаг в его сторону, и мои руки начали светиться от заимствованной силы Неблагого.

— Ты, сукин...

— Кэл! — предупреждающе крикнула Элисон. Я обернулся и увидел, что она идёт ко мне.

— Нам нужно уходить, — сказала она, подойдя ко мне и схватив за руку. — Сейчас же.