Или лапы?
Это чего такое? Когда когти. И чешуя… красненькая такая.
Мутант?
— Спокойно. — голос был явно женским, только очень низким. — Мы не упадем.
— А…… — слов Сергей найти не мог и ткнул пальцем в чешую.
— Вам шашечки или ехать? — насмешливо уточнил голос.
— А-а…
— Понятно. Других букв в алфавите нет. Успокойся, я людьми не питаюсь, вот еще. Вы костлявые и невкусные.
Сергей не возражал. Он вообще вредный, холестериновый и гамбургеры регулярно жрет. Так что им отравиться можно!
— Так мы не спустимся. Я тебя держу, конечно, но сползти вниз мы не сможем. И спрыгнуть с тобой вместе… — голос засомневался, но потом сделал печальный вывод, — тут до земли метров восемь еще. Я-то выдержу, а вот у тебя точно переломы будут.
— Д-да.
— Если я спрыгну вниз, а потом тебя поймаю… нет, у меня опять вес не тот. Ты вообще очень пугливый?
— Н-нет.
Из-за сломанного носа получалось невнятно, но собеседница явно его понимала.
— Это хорошо. Веревки у меня нет, так что выход один. Тебе придется прыгать со мной.
— А переломы?
— От самых страшных я тебя уберегу. Постараемся спланировать, но с тобой качество будет хуже. Если я тобой об землю задену, уж извини, я постараюсь, чтобы позвоночник не пострадал, и голова. А ноги — руки — как повезет. Ты тяжелый.
Сергей себя таким не считал, но рука в чешуе была вдвое тоньше, чем его рука. Вокруг нее был еще какой-то туманный контур, но слабый. Может, испарения какие от чешуи?
— Ты женщина?
— Да. Прыгать будем?
— Кристя и дети что?
— Все нормально. У твоей жены обморок, может, сотрясение мозга или еще чего, не знаю, дети в порядке. Старший звонил сто двенадцать, когда я к тебе мчалась.
— Молодец, Петька!
— Помощь придет. Но мне бы не хотелось показываться им на глаза, — рука выразительно пошевелилась, втянулись и снова впились в сосну несколько когтей.
— Понимаю, — решился Сергей. — Давай прыгать.
— Группируйся. И прижимайся ко мне спиной.
— На счет три?
— Три!
На прыжок это не было похоже. Скорее, так планируют белки-летяги. Только вот на белке не висит груз, который вдвое больше самой белки. Сергей даже испугаться не успел, когда земля приблизилась, больно ударила по ногам, и он покатился в обнимку со своим спасителем, оказываясь то сверху, то снизу.
Остановила их путь очередная гостеприимная сосна.
— Уй…
Обозвал ее Сергей, правда, вовсе уж невежливо. Но приложился так, что дух выбило.
— Хвостом тебя через пролив! — поддержал его женский голос. Сергей все же скосил глаза в сторону и застонал.
Рядом с ним лежала девушка. Невысокая, самого обычного вида, лет двадцати, не старше. Только что розовые волосы выбиваются, но молодежь сейчас во что только не красится. И в розовый, и в синий, и полосками. Эта, вот, ближе к красному… и что?
А так самое обычное человеческое лицо. Было бы.
Только и глаза у нее красные. Ни белка, ни… нет, зрачок есть, узкий, змеиный, вытянутый и не черный он, а золотой. И полоски чешуек бегут от висков по скулам, и постепенно исчезают прямо на глазах, словно впитываются в гладкую кожу.
— Ты кто?
— Друг, — коротко ответила женщина. — Ехала мимо, увидела аварию, не смогла вас бросить. Кстати, второй участник до сих пор наверху.
— Да? — Сергей так разозлился, что даже бок болеть перестал.
— Ему больше повезло. Удар о вас погасил инерцию… наверное. Я не сильна в физике. И он уткнулся машиной в фонарный столб. А вот вы — нет.
Сергей выругался еще похлеще.
Вот где справедливость?
Какие-то уроды выдают права баранам… за барашка в бумажке! А потом скотина в квадрате садится за руль, нажравшись, и потом ведь даже не вспомнит ничего!
Он же их просто вынес с моста, а сам…
— Могу его попугать. Если он, конечно, меня увидит. Если достаточно адекватен. Хочешь?
Сергей хотел. Только вот… это сейчас неважно, совсем неважно.
— Мне к моим надо.
Женщина пошевелила плечами, словно что-то сбрасывая, встала на ноги, прислушалась к себе.
— Ну… так. На троечку. Синяки будут, сил я потратила немеряно, но вроде как ничего не сломано. Давай попробуем тебя поднять? Руки?
Сергей послушно протянул руки.
Какие там мужчина — женщина?
Кто бы она ни была, это существо точно сильнее человека.
— А чем ты машину вскрыла?
Вопрос был идиотский, но…
— Когтями.
Сергей посмотрел на тонкие пальчики с коротко остриженными ноготками, потом вспомнил чешую, и решил не нарываться. Покорно взялся за ладони и попробовал подняться.
Уххххх!
А больно-то как!
Словно бомба в боку взорвалась.
— Ну-ка дыши! Кажется, у тебя ребро сломано. Или два… уж извини. О дерево нас крепко приложило!
Сергей и сам узнал симптомы. Доводилось уже ломать.
— Все… ффффф… п-рядке.
— Не похоже. Руками пошевели, попробуй?
Руки двигались. Болели, но двигались. И ноги тоже.
— Я бы рекомендовала в больницу, всей семьей. Пошли, я тебя к ним провожу.
— Спасибо. Если бы не вы…
— Вам повезло. Все.
— Я… я могу как-то отблагодарить?
Сергей видел между деревьев и подозрительно дымящийся «Матиз», не взорвался бы, бедолага. И своих родных, сидящих под деревом. Петька дернулся вперед, но женщина погрозила ему пальцем, и мальчишка остался на месте, ожидая, пока к ним сгрузят папу.
— Вот и правильно, — одобрила женщина, — не знаю, что там с вашей машиной будет, но тут вас от взрыва кое-как деревья закрывают. Что мама?
— Приходила в себя, опять в обмороке.
Сергей был сгружен под сосну. Женщина опустилась рядом с Кристиной, пощупала пульс, подняла веко. Потом взяла ее руку, подняла, и поднесла повыше к своему лицу. Сергей и опомниться не успел, как мелькнул длинный изогнутый коготь. А раздвоенный язык слизнул выступившую на ладони Кристи капельку крови.
— Так… ребята, тут все плохо. Она у вас беременна, не знали?
— НЕТ!
Вопль у мужской половины семейства получился хороший, аж иголки с сосен посыпались.
— Кажется, у нее внутреннее кровотечение. Не знаю, дождется или нет… ладно!
Женщине явно не нравилось то, что она собиралась сделать, но и выбора особенного не было. Она посмотрела на свою руку — и снова выпустила когти. Туманная дымка прошлась по запястью, синяя венка легко разошлась под острым когтем, и женщина прижала кровоточащую рану ко рту Кристины.
— Вот так…
Вторая рука помассировала женщине горло, чтобы та сглотнула полегче.
— Не хотелось бы, но иначе как она еще помощи дождется. И ребенок… точно не выживет.
— А сейчас? — Сергей был весь напряжен, как струна, но не двигался. Верил, что плохого им эта женщина не сделает. Было что-то такое в ее алых глазах с золотым зрачком… они и сейчас оставались нечеловеческими, и становилось ясно — не врет.
— Моя кровь даст ей сил продержаться. Нет, не бойтесь, последствий не будет. Может ребенок будет покрепче, поболеет меньше.
— Да?
— Мы не вредные.
Пашка хихикнул.
— А съедобные?
— А вот это останется моим секретом, — серьезно ответила женщина. — Я потихоньку пойду, помощь скоро приедет, и мне не хотелось бы никому попадаться на глаза. Не рассказывайте обо мне, пожалуйста. Сами вылезли, все сами… повезло. Хорошо?
— Обещаю, — кивнул Сергей. — а камеры?
— А это моя забота.
— Как мы сможем тебя отблагодарить?
— Мне ничего не нужно, — пожала плечами женщина, — да я и не за награду. Так чешуйки легли.
Сергей полез во внутренний карман пиджака за бумажником, зашипел от боли, но…
— Вот, возьми. Моя визитка.
— Сергей Лукошкин, военкомат, врач-невролог…
— Меня найти несложно, а неблагодарной свиньей я отродясь не был.
— Надеюсь, не придется воспользоваться. Но я запомню, — согласилась женщина и сунула визитку в карман. — Не бойтесь ничего, я побуду наверху, пока помощь не окажется достаточно близко. Потом уеду. Только потом.
