Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

— Не лечил я его! — отрезал я. — Принес, накормил. Всё.

— Я студент мединститута, — сообщил зачем-то он. — Меня здесь все знают. У меня отец здесь участковым работает.

— Дед здесь сидел, — обратился я к нему. — Девона Расул. Ты его не знаешь? Старый, нищий. Невысокого роста, волосы густые, седые, белые. Нос крючком. Усы и борода реденькие, тоже седые. Одевается в черный халат, носит тюбетейку без узоров. Ходит с бамбуковой лыжной палкой вместо клюки. Сумка у него брезентовая из палаточной ткани.

Я зачитал по памяти приметы девоны, записанные Джурой. Парень задумался, покачал отрицательно головой:

— Не, не видел. А может, и видел, но не запомнил.

И тут снова, привлекая мое внимание, требовательно гавкнул рыжий. Я вздохнул, погладил его по голове. От пса мне вдруг «прилетела» картинка: седой старик в черном халате с зеленой брезентовой сумкой идет по дороге. Очевидно, описывая девону, я сформировал его образ, который переслал и собаке.

— Ладно, поехали мы, — заводясь, сказал я. — Идём, рыжий, я тебя на машине покатаю. Вкусняшки обещаю.

Я ему скинул картинку: рыжий пес едет на машине рядом с водителем. Собакен, радостно виляя хвостом, побежал рядом слева, прямо как какой-нибудь служебный пёс.

У «нивы» мы остановились. Я снова присел перед псом, скинул ему картинку, спрашивая, в какую сторону двигаться? От него получил ответ — рыжий пёс шел за этим стариком. Направление было определить нетрудно, на глаза попалась даже табличка с названием улицы. Я обрадованно открыл дверь машины:

— Залазь, рыжий! Будешь проводником!

Выезжая с места парковки, я краем глаза заметил за углом стеклянного павильона «Пиво-воды» (фактически, заурядного пивбара) Саула, который вроде бы и не прятался, но явно не хотел, чтобы я его не заметил.

Глава 42

Глава 42.

Узбекская ССР.

Городской поселок Дамкуль

южнее Ферганы.

Разошлись, как в море корабли.

Мой попутчик-проводник, рыжий пёс-собакен, оказался очень общительным, даже чересчур. Я рулил, а он стал «кидать» мне картинки, при этом тявкая и даже покусывая за ляжку, если я не обращал на него внимания.

В основном, картинки были из его развлечений-игр: сначала возня со щенками (я понял, что это эпизоды жизни из его детства), погони-догонялки с кошками и курами, игры-беготня с мальчишками и каким-то взрослым мужиком. Как я понял, раньше он жил в частном доме, то есть при частном доме, на цепи. Потом хозяева уехали, а его выставили на улицу. Где был его дом, начали строить какое-то большое здание.

Пёс прибился к стайке бездомных собак при рынке, болел животом, да так, что и ходить не мог, и, наверное, сдох бы, если бы вовремя не попался ему этот дед в черном халате, который и подлечил больной живот собаке. После этого пес определил в своём спасителе хозяина и несколько дней таскался за ним по пятам, провожая из города домой, в небольшой поселок под Ферганой. Дед неизменно ходил пешком, избегая пользоваться каким-либо транспортом.

Собственно, так я и увидел, и поселок под названием Дамгуль, и дом, где жил-скрывался то ли девона, то ли дервиш старик по имени Расул.

Его дом на окраине поселка был старой хижиной, сложенной из белого бутового камня, скрепленного глиной пополам с соломой, крытого той же соломой. Никакого забора, никакой ограды вокруг. Дверь без запоров и замков, сколоченная из обычных грубообработанных досок. Пара крохотных окошек с почерневшими от времени рамами и немытыми, потерявшими свою прозрачность стеклами.

Я удивленно хмыкнул: как же он здесь зимует? Ведь всё насквозь продувается!

Пес выскочил из машины вслед за мной. Гавкнул, словно подтверждая, что дед Расул живет здесь. А вдруг не здесь? Тогда я уже и не знал, где его искать!

Но мне повезло. Едва я открыл дверь (стучаться не стал, какой смысл, если щели в двери такие, что палец пролезет, всё насквозь видно!), как обнаружил крючконосого седого старика в черном халате, сидящего на самодельном топчане напротив двери.

— День добрый старик! — поздоровался я.

— Мертвый колдун! — выдохнул тот, поднимая руки в защитном жесте. Я успел увидеть пронзительный взгляд его черных глаз прежде, чем потерять сознание и отключиться.

Возвращение в реальность сопровождалось головной болью, сухостью во рту и слабостью во всем теле. Казалось, я не в силах пошевелить даже пальцем. В какой-то момент я вдруг подумал, что всё это мне привиделось, а на самом деле я лежу парализованным в больнице после того самого ДТП с переломанными костями. Я испугался. Но сфокусировав зрение, увидал над собой потолок из неровно струганых досок, выбеленный известкой, и облегченно вздохнул.

— Очнулся? — услышал я скрипучий старческий голос. — Живой?

Старик засмеялся. Что-то в его интонации мне показалось знакомым. Я повернул голову. Дед в черном халате сидел напротив меня на пеньке, служившем в доме вместо табурета, и улыбался. И опять! Улыбка показалась мне знакомой!

— Пить! — выдохнул я.

— Где ж я найду тебе воду? — развел руками дед. — Вставай, ищи сам. Всё, что найдешь здесь, твоё!

Я был удивлен. Даже поражен. Дед Расул, обитатель этого дома, так сказать не мог. Он здесь жил. А этот…

Старик подошел ко мне, помог сесть. Я обнаружил, что лежал на кушетке.

— Ох, и тяжелый ты! — буркнул старик. Я понял! Я понял, кого он мне напоминает — интонациями, лексикой, в конце концов…

— Наставник? — больше утверждая, чем спрашивая, сказал я.

— Наконец-то догадался! — засмеялся скрипучим старческим смехом Расул-Герис. Или Герис-Расул.

— Что здесь произошло? — спросил я. Вопрос был очень мне интересен: как дед-девона-дервиш смог выключить меня, если на мне были «каменная кожа», «регенерация», «зеркало» наконец!

— Что, что? — мне показалось, что Герис немного смутился. — Произошло то, что мне его «шкурка», — он хлопнул себя по животу, — оказалась в самый раз!

— В смысле? — не понял я.

— В смысле! В смысле! — Герис разозлился. — Мне подошло это тело! Я не хочу сидеть вечно в твоём сознании! Мне тоже хочется ходить, дышать, обнимать и целовать красивых женщин, пить вкусное вино, радоваться жизни, в конце концов! Я в него вселился. Тем более, что это самый подходящий организм. Как только его увидел, взял под контроль тебя, развеял его душу и вселился в его тело. Как только вселился, ты снова стал самим собой. Еще вопросы есть?

Я удивленно посмотрел почему-то на свои руки, потом на Гериса в новом для него теле:

— Так это ты меня вырубил? А зачем у старика развеял душу?

— Затем! — зло рявкнул наставник. — Мой наивный романтичный дурачок! Я жить хочу. Я не хочу всё время быть придатком твоего сознания. Хозяином тела не стать, не развеяв душу прежнего владельца! Понял?

Я попытался подняться на ноги, не получилось. Телом владела непонятная слабость.

— Что? Не можешь ничего сделать? — ухмыльнулся Герис. Я впервые видел наставника таким: злобным, цинично-грубым, жестоким. Только в выпячивании этих черт была какая-то наигранность, театральность. И на ложь его не проверишь: магия напрочь не работает.

— Ничего не получится, — Герис махнул в мою сторону рукой. — Я заблокировал твою магию. На время. Тебя не вырубил, как ты изволил сказать, а завладел телом. Чтоб потом вселиться в сумасшедшего старика. У него оказался самый подходящий тип магического ядра. Успел рассмотреть?

Когда же я успел, если только вошел в дом, поздоровался и сразу отключился?

— Что, тяжело тебе? Это реакция организма мага на блокировку. Скоро пройдёт.

Тяжело? Не то слово… Из меня словно все силы ушли. Каждое движение, даже пальцев, даже поворот головы, давались с трудом.

— Я поначалу, Антон, — он подвинул чурбак поближе ко мне, сел почти вплотную. — Хотел в тебя вселиться. Соответственно, тебя пришлось развоплотить, чтобы стать хозяином твоего тела. Ну, а что? Молодой, сильный, свежий мальчик… Но немного переборщил, — он театрально засмеялся, — с твоими мозгами: с улучшением памяти, внимания, тех же зрения и слуха. В результате, сам того не желая, я укрепил твою душу, усилил её привязку к телу до такой степени, что не смог разорвать её. Вот так, мой друг.