Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим

Я приподнялся и обнял её.

— Обещаю…

Воскресенье в ресторанном бизнесе — это день, когда повара молятся не богам, а таймеру на конвектомате. В «Империи Вкуса» снова был аншлаг. Люди стояли в очереди, только бы попробовать то, что они увидели по телевизору.

Ровно в полдень экраны в зале ожили. Начался второй эфир моего шоу.

Я стоял на раздаче и краем глаза смотрел на себя же, только цифрового и отутюженного. На экране я держал кусок свежайшего лосося.

— Рыба не терпит насилия, — вещал мой цифровой двойник, ласково касаясь филе. — Многие топят её в майонезе или сжигают на сковороде. Это преступление. Соус всего лишь одежда. Не нужно кутать лосося в шубу, достаточно лёгкого шёлкового платья.

Гости в зале замерли с вилками у рта.

На экране я готовил лосося терияки. Нежный огонь, чтобы белок свернулся, но не стал резиновым. Серединка должна остаться перламутровой, чуть сыроватой.

Финальный кадр бил по рецепторам даже через матрицу монитора. Оранжевый брусок рыбы лежал на подушке из белоснежного риса. Сверху его укрывал антрацитовый соус. И финальный штрих — щепотка белого кунжута. Контраст цветов был таким, что хотелось лизнуть экран.

— Хочу вот это! — раздался капризный детский голос за третьим столиком.

— И мне! — подхватила его мама.

Кухня тут же взорвалась заказами.

— Четыре лосося! Два терияки! Ещё три рыбы! — орал Захар, жонглируя сковородками.

Посреди этого гастрономического безумия метался Эдуард.

Он вёл себя странно. Вместо того чтобы носить тарелки, постоянно ошивался возле моей станции соусов. Я видел, как он неестественно выгибается, пытаясь подставить правый бок к моему сотейнику. В кармане его брюк угадывался прямоугольник телефона.

Я помешивал густеющий соус и едва сдерживал смех.

Этот идиот пытался записать рецепт на смартфон. Рецепт, который я только что, во всех подробностях и граммовках, продиктовал по телевизору на всю губернию. Вчера в субботу был первый эфир, сегодня новый рецепт, но с тем же соусом, а он всё ещё играет в Джеймса Бонда.

— Эдуард, — позвал я его, не оборачиваясь.

Он дёрнулся, чуть не выронив поднос.

— Да, шеф?

— Ты слишком громко дышишь в мой соус. Это нарушает его кислородный баланс.

— Простите, шеф, я просто… хотел запомнить аромат.

— Аромат не запоминают, Эдуард. Его продают. Лейла!

Моя администраторша материализовалась рядом мгновенно.

— Да, Игорь?

— Наш Эдуард скучает. Ему кажется, что у него мало работы, раз он успевает нюхать мои кастрюли. Грузи его по полной.

Лейла хищно улыбнулась.

— Эдуард, милый, — проворковала она, хватая шпиона за локоть железной хваткой. — Пятый стол ждёт расчёт. Десятый просит повторить напитки. А на двенадцатом разбили бокал. Бегом!

Следующие два часа для Эдуарда превратились в ад. Лейла гоняла его как сидорову козу. Он носился между кухней и залом, взмыленный, красный, с растрёпанной причёской.

В какой-то момент он снова попытался проскользнуть к плите, якобы забрать заказ. Но из-за угла вылетел Вовчик с горой грязной посуды.

— Дорогу! — гаркнул мой рыжий помощник.

Эдуард шарахнулся, поскользнулся на капле масла и исполнил сложный пируэт, чудом не уронив поднос с грязными тарелками себе на голову.

— Осторожнее, — я поймал его за шиворот, не дав упасть. — Если разобьёшь посуду, вычту из жалования. А если разобьёшь телефон… боюсь, господин Свечин не получит свой отчёт о том, как мы тут вкусно готовим.

Эдуард побледнел, судорожно ощупал карман и, пробормотав извинения, умчался в зал. Шпионаж с треском провалился под гнётом безупречного сервиса.

Ближе к вечеру атмосфера в зале изменилась.

Это произошло мгновенно. Сначала стих гул разговоров у входа. Потом замолчали столики в центре. Тишина ползла по ресторану, как холодный туман.

Я выглянул в зал через раздаточное окно.

К парадному входу подъехал чёрный автомобиль. Охрана распахнула двери, и в «Империю» вошёл сам граф Яровой.

Он выглядел как всегда безупречно: дорогое пальто, ледяной взгляд бесцветных глаз. Гости инстинктивно вжимали головы в плечи. Даже капризные дети перестали хныкать.

Лейла встретила его с каменным лицом. Никакого страха, только профессиональная вежливость.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство. У нас полная посадка, но для вас мы держали резерв.

— Благодарю, — Яровой даже не посмотрел на неё. Он смотрел прямо на меня, сквозь открытую кухню.

Он прошёл к лучшему столику и сел у окна.

Я вытер руки, одёрнул китель и вышел в зал. Никакого подобострастия. Я здесь хозяин, а он гость. И это моя территория.

— Граф, — я кивнул. — Решили проверить, не сгорели ли мы после вчерашнего?

Яровой усмехнулся.

— Ты не поверишь, но я видел все выпуски твоего шоу, Белославов. Ты умеешь делать картинку. И умеешь выживать. Это вызывает… любопытство.

Он отодвинул меню, даже не открыв его.

— Удиви меня. Сделай этот твой терияки. Но так, чтобы я понял, зачем я сюда приехал, а не послал за едой лакея. И не вздумай подавать мне то, что ест толпа.

Я посмотрел на него. Лосось? Нет. Для Ярового лосось слишком просто, слишком попсово. Ему нужно что-то более сложное и с характером.

— Я вас понял, — кивнул я. — Ждите.

Глава 4

Вернулся на кухню.

— Лосося? — спросил Захар, уже хватаясь за рыбу.

— Отставить, — скомандовал я. — Мне нужна утка. Грудка. Самая жирная, что у нас есть.

Мой су-шеф тут же достал утиное филе. Кожа была толстой и плотной. Я взял самый острый нож и начал делать надрезы на коже — крест-накрест, ромбиком. Аккуратно, не задевая мясо.

— Холодная сковорода, — прошептал я сам себе.

Это был главный секрет утки. Если кинуть её на горячее, кожа сгорит, а жир останется внутри. Я положил грудку кожей вниз на холодный металл и только тогда включил огонь.

Жир начал медленно вытапливаться. Кожа становилась тонкой, хрустящей и золотистой.

Теперь соус. Обычный терияки для графа будет скучным.

Я взял сотейник с базовым соусом.

— Апельсин, — скомандовал я.

Вовчик метнулся к холодильнику и принёс фрукт.

Я выжал сок прямо в соус, добавил немного цедры для горечи. А потом достал из-под стола бутылку хорошего, выдержанного коньяка.

— Немного благородства в эту азиатскую вечеринку, — я плеснул алкоголь в соус и поджёг.

Синее пламя вспыхнуло и погасло, оставив сложный, дубово-виноградный аромат. Соус стал гуще и богаче на вкус.

Через несколько минут утка была готова. Я дал ей «отдохнуть» пару минут, чтобы соки разошлись по волокнам, а затем нарезал тонкими слайсами.

На тарелку я выложил карамелизированную грушу. Сверху веер из утки. И полил всё это моим модифицированным «коньячным» терияки.

После чего самолично вынес блюдо в зал.

— Утиная грудка, — представил я, ставя тарелку перед графом. — С апельсиново-коньячным гляссажем. Лосось это для тех, кто любит нежность. Утка для тех, кто ценит характер.

Яровой посмотрел на блюдо. Втянул носом аромат. В его глазах мелькнуло удивление. Отрезал кусочек, и кожица хрустнула. Яровой жевал медленно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как расслабились уголки его губ. Вкус бил точно в цель. Кислота апельсина срезала жирность утки, коньяк давал глубину, а хрустящая кожа создавала текстуру.

Он проглотил кусок и отложил приборы.

— Присядь, Игорь.

Я сел напротив, держа спину прямо.

— Ты опасный человек, Белославов, — тихо сказал граф. — Ты демократизируешь роскошь. Твой соус… он слишком хорош для толпы. Ты даёшь черни вкус, который должен принадлежать избранным.

— Вкус не имеет сословий, Ваше Сиятельство, — ответил я. — Рецепторам всё равно, есть у вас титул или нет.

— Не дерзи, — он поморщился. — Я деловой человек. Я хочу купить это.

— Утку? Счёт принесут позже.