Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим

— Франшизу. И рецепт. Эксклюзивно. Я хочу, чтобы этот соус подавался только в ресторанах «Магического Альянса» и на моих приёмах. Ты уберёшь его из меню здесь. Перестанешь учить домохозяек готовить его по телевизору. А я… — он сделал паузу, — я озолочу тебя. Ты забудешь о долгах, о проблемах с проверками. Ты станешь богатым человеком, Игорь.

Вот оно. Предложение, от которого нужно отказаться. И уже не первое. На что он рассчитывает? Что я передумаю после того, как они предложили мне стать главным технологом на их фабриках? Бред.

Яровой не понимал сути. Для него еда была инструментом власти, способом подчеркнуть статус. Для меня она была языком свободы. Продать эксклюзив, значит предать саму идею моей революции.

Я посмотрел ему в глаза. Бесцветные и холодные.

— Ваше Сиятельство, — начал я мягко. — Титул не сделает еду вкуснее. А эксклюзив убьёт душу блюда. Если я запру этот вкус в золотую клетку, он прокиснет.

Глаза графа сузились.

— Ты отказываешь мне?

— Я предлагаю вам сделку получше, — я наклонился вперёд. — Я не продам рецепт. Но я готов закупать продукты у ваших ферм. Лосося и другую рыбу. Пока что у моей «Зелёной Гильдии» нет такого производства. По адекватной, рыночной цене. Вы получаете стабильную прибыль и огромный рынок сбыта, который я создаю своим шоу. Я получаю качество. Мы партнёры, граф. Не хозяин и слуга, а партнёры.

Яровой молчал. Он привык, что его боятся. Что ему подчиняются. А я предлагал ему бизнес.

— Ты наглец, — наконец произнёс он. В голосе не было гнева, скорее, холодное уважение. — И ты играешь с огнём. Но твоя утка… она убедительна.

Он встал, бросил на стол салфетку.

— Я подумаю над твоим предложением о поставках.

Он развернулся и пошёл к выходу. Охрана тенью скользнула за ним.

Я выдохнул. Спина была мокрой. Разговор с Яровым выматывал больше, чем двенадцатичасовая смена у плиты.

Когда последний гость ушёл, а официанты начали переворачивать стулья, ко мне подошла Настя.

Она видела мой разговор с графом. Видела, как я напрягся.

Мы сели за дальний столик в углу. В зале было темно, горела только дежурная лампа над баром.

— Завтра утром мы уезжаем, — тихо сказала сестра. — «Газель» загружена. Степан рвётся домой, у него там заказы.

В её голосе звучала грусть и тревога. Она крутила в руках чайную ложку.

— Ты ходишь по лезвию, братик. Я видела его глаза. Он тебя сожрёт.

Я устало улыбнулся и накрыл её руку своей.

— Не сожрёт, Настён. Я слишком острый. У меня в составе перец чили и характер. Поперхнётся.

— Не шути, — она подняла на меня глаза, полные слёз. — Я боюсь за тебя. Ты здесь один, среди этих акул.

— Я не один. У меня есть команда. Есть Света. Есть Дода, в конце концов. И у меня есть вы. Даже там, в Зареченске.

— Мы вернёмся, — твёрдо сказала она. — Как только разгребём дела.

— Нет, — я покачал головой. — Не стоит, не переживай так. Мы отлично провели время, Настя. Я рад, что ты была здесь. Ты спасла моё открытие.

Мы посидели молча ещё минуту. Просто брат и сестра, в пустом ресторане, посреди чужого, холодного города.

Настя встала, поцеловала меня в щёку и пошла собирать вещи.

Я проводил её взглядом, а потом подошёл к барной стойке. Там, в тени, протирал стаканы один из моих бывших стажёров.

— Кирилл, — позвал я тихо.

Он поднял голову. Очки блеснули в полумраке.

— Да, Игорь?

Я подошёл вплотную и посмотрел ему в глаза.

— Слушай меня внимательно. Там, в Зареченске, сейчас может быть неспокойно. Алиева умирает, и её империю хотят растрепать стервятники. «Синдикат» где-то рядом.

— Я понимаю.

— Присмотри за ней, — мой голос стал жёстким, почти шёпотом. — Глаз не спускай. Будь её тенью. Если хоть один волос с её головы упадёт… я не посмотрю, что ты мне помогал. Я тебя из-под земли достану.

Кирилл вперился в меня проницательным взглядом. Его лицо стало серьёзным.

— Не волнуйся, Игорь, — ответил он твёрдо, без тени страха. — Я буду рядом. Она даже не заметит. Никто к ней не подойдёт. Я обещаю.

Я кивнул. Почему-то я ему верил.

— Спасибо.

— Захар, глазурь! — рявкнул я, перекрывая шум вытяжки. — Ещё гуще! Она должна блестеть, как лысина губернатора на параде!

— Есть! — прогудел мой су-шеф.

Бывший кок орудовал воком с грацией медведя, научившегося балету. Огонь взревел, лизнув потолок. В воздухе стоял густой, плотный аромат карамелизированного сахара, имбиря и чеснока. Этот запах сводил с ума. Он просачивался в зал, выбивал двери и затягивал прохожих с улицы, как магический аркан.

Мы открылись всего час назад, а в «Империи Вкуса» уже не было ни одного свободного места.

— Стол номер четыре, курица в глянце, две порции! — крикнул Эдуард, влетая на кухню.

Наш «шпион-официант» выглядел взмыленным. Его идеальная укладка растрепалась, а на манжете расплывалось пятно от соуса. Он больше не строил козни и не сливал информацию врагам. Ему было просто некогда. Когда у тебя полная посадка и гости требуют добавки, тут не до интриг, выжить бы.

— Забирай! — я поставил тарелку на раздачу.

Кусочки курицы, покрытые тёмно-коричневым лаком терияки, лежали горкой на белоснежном рисе. Сверху щепотка кунжута и мелко нарезанный зелёный лук. Просто и гениально.

Я вытер пот со лба.

— Игорь, там баронесса фон Штольц требует лично тебя! — прошипела Лейла, заглянув в окошко раздачи. — Говорит, что этот соус вызывает у неё «гастрономический экстаз», и она хочет знать имя демона, который его создал.

— Скажи ей, что демон занят, — отрезал я, переворачивая мясо на гриле. — Демон жарит курицу.

Лейла хмыкнула. В её тёмных глазах плясали чертята. Ей нравился этот хаос. После особняка её бабки Фатимы, наша кухня казалась ей полем боя, где она наконец-то чувствовала себя живой.

Я на секунду прикрыл глаза, представляя, что сейчас творится в Зареченске.

Там, в моём родном «Очаге», наверняка происходит то же самое. Я видел это так ясно, словно стоял рядом.

Настя мечется между столиками, пытаясь улыбаться всем сразу. А на кухне руководит Даша. Рыжая бестия. Она так же, как и я, пытается отбить запару и, возможно, обзывает мои идеи всеми возможными ругательствами.

Давай, Дашка, — мысленно подбодрил я её. — Покажи им, что такое школа Белославова. Не пересуши мясо. Следи за огнём.

Я знал, что она справится. У этой девчонки вместо нервов стальные тросы, а в жилах течёт не кровь, а мясной сок. Вместе с Настей они сейчас держат оборону, отбиваясь от толпы голодных горожан чеками и тарелками.

— Игорь! — голос вырвал меня из транса.

В дверях кухни стоял Печорин. Сейчас он выглядел… возбуждённым. Его очки съехали на кончик носа, а в руках он сжимал папку с документами так, словно это был чемодан с ядерной кнопкой.

— У нас проблемы? — спросил я, не отрываясь от нарезки зелени.

— И да, и нет, — Печорин шагнул внутрь, поморщившись от жара и шума. — Игорь, продажи соуса в наших розничных точках выросли на триста процентов за сутки. Мы выгребли всё. Склады пустеют быстрее, чем казна перед войной.

— Это хорошие новости, Стас.

— Это были бы хорошие новости, — он поправил очки, — если бы мы могли пополнить запасы. Но мы не можем.

Я замер с ножом в руке. Захар тоже притих, перестав греметь воком.

— В каком смысле «не можем»? — тихо спросил я. — У нас контракты с поставщиками. Имбирь, соя, сахар. Деньги уплачены вперёд.

— Контракты аннулированы, — Печорин положил папку на разделочный стол, прямо рядом с миской сырых крыльев. — Час назад. Форс-мажор.

— Какой к чёрту форс-мажор? Дракон напал на караван?

— Хуже. Барон Свечин.

Я вытер руки и взял папку. Быстро пробежал глазами по первому листу. Гербовая печать, витиеватые подписи. Приказ по губернии.

— «В связи с острой необходимостью обеспечения алхимических лабораторий стратегическим сырьём…», — прочитал я вслух. — «…объявить корень имбиря лекарственным средством особого назначения, используемым для борьбы с сезонной магической лихорадкой. Весь оборот сои, также именуемой „тёмным бобом“, перевести под контроль интендантства для нужд армии».