Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Весьма... классический образчик вашего искусства. И, кажется, – продолжил Керуан, – за последние четыреста лет он заметно расширился?

В первый миг я даже не сразу сообразила, что арквен говорил про изваяния. Дочь Снорри куда больше каменной ёлки подходила под определение «классического образчика». Тяжелые косы цвета обожаемого коротышками желтого металла, круглое лицо, недобрый взгляд сапфировых глаз из-под густых бровей... добрая половина моих знакомых мастеров кисти день и ночь бы умоляли эту подгорную красотку позволить им запечатлеть её в образе одной из легендарных древнегномских валькирий. И запах у неё тоже был классический – свежевыпеченный гномский твердый хлеб, ноты сыра и эля... туалетная вода «Шусс и Штосс» из «номерной» линии, производимой специально для коротышек. Забавно, почти никто из гномов не признавался, что пользуется «очередной глупой и ненужной выдумкой изнеженных эльфов», но при этом нижний лоток прилавков регулярно пустел.

На фоне столь впечатляющей спутницы Гримлессон выглядел более чем обыденно – просто еще один бородач типично-неопределенного для их расы возраста «где-то после сорока-и-до-глубокой-старости». На нём был кафтан из добротного сукна цвета грязи с дюжиной заплат, которыми даже самые богатые из недомерков щеголяют в будние дни столь же рьяно, как рядами бриллиантовых пуговиц на праздничных нарядах. Еще у гнома наличествовал плащ, – из которого при нужде можно сварить весьма питательный суп, – и сапоги, унаследованные от прадеда и явно сберегаемые для правнуков. И, конечно же, малая церемониальная секира на поясе справа, что-то громоздкое в чехле – слева, кинжал в защелках на плече, а завершал список непременный даже для самого бедного гнома золотой кастет, для приличия именуемый перстнями.

– На целых тридцать шесть и семьдесят пять сотых процента! – гордо подтвердил Дерек. – Прапрадед нынешнего Старейшины был весьма увлечен этой игрушкой. Даже перевез её из Карак-Анспо в Клавдиум, хотя это и обошлось ему в целых... кха, невероятную сумму.

– Я примерно так и подумал, – кивнул эльф. – Посольство Румиля составило довольно подробные описания этой скульптурной композиции. Кстати, если при перевозке не внесли существенных изменений, то неподалеку должна быть скамейка...

Гном, задрав подбородок, сипло захохотал.

– Как и подобает эльфу, – заявил он, отсмеявшись, – даже в каменном лесу вы ориентируетесь лучше гнома. Ведите смело... старая часть леса осталась практически неименной. Одно дерево, правда, слегка уронили, так что теперь оно вроде как разбито молнией, а в остальном – все в точности. Уж поверьте, – Дерек снова хохотнул, – наше описание куда подробней, каждый листик учтен и пронумерован. Правда, сам я эти двадцать пять томов не читал, но ревизионные комиссии каждые полсотни лет тут все проверяют до последней каменной крошки.

– Это обнадеживает, – холодно произнес Керуан и, обойдя гнома, направился вглубь каменных зарослей. На мой взгляд, слишком вглубь... ступая по его следам в белом крошеве, даже я с трудом уклонялась от веток – и каждый миг ожидала услышать сзади треск и проклятья. Однако гномы попросту двинулись в обход.

Скамейка, вернее, две скамьи отыскались в полусотне шагов, под сенью массивного чугунно-бронзового сооружения, которое я затруднилась классифицировать. Возможно, прототипом стало какое-то из легендарных заморских деревьев, многие из которых до сих пор не попали на перо к новой поросли ботаников-энциклопедистов. Или же это была фантазия – насколько она возможна у гномов – мастера-литейщика на тему «как выглядит дуб, которого я не видел, но слышал рассказ Громли, сына Глоина, в пересказе Брамли, сына Фрогги». Скамьи, по крайней мере, были дубовые – слегка обтесанные колоды знаменитых «черных» морёных стволов из поймы Оук-ривер. Сидеть на них было бы удобно разве что троллям, но и мы, и гномы дружно сделали вид, что большего комфорта нельзя и представить.

– Полагаю, – начал Керуан, – вам известно про случившееся в Финон-фэре?

– Полагаю, да, – отозвался гном, – особенно, если загляну в приходную книгу. Финон... как вы сказали? Кэр? Пэр?

– О нем упоминалось в докладе Мрачного Часовщика, мастер Дерек. – Голос у гномки оказался выше, чем я ожидала, почти на уровне контральто.

– А-а, тот городишко, что вырезали воздушные пираты? – удар кулаком по лбу мог бы закончиться сотрясением для менее твердолобого... и безмозглого существа. – Вспомнил, да... из-за него еще была размолвка на последнем собрании клана Ангерштейн. Страховщики хотели поднять ставку на четыре и два десятых процента, но представителям торговых гильдий удалось их убедить, что подобный шаг негативно скажется на биржевых котировках...

– Я рад, что вы сумели припомнить это печальное событие, – перебил гнома Керуан. – Рискну предположить, что вам также стали доступны результаты обследования обломков пиратского корабля. В частности, тот факт, что установленные на бриге пушки были произведены кланом Солетта.

– И что с того?! – Дерек явно собирался возмутиться, но в последний момент решил, что пренебрежительный тон будет уместней. – Клан имел право продать их даже демонам с красной луны. К тому же, – гном хихикнул, – наверняка эти пушки были перепроданы пиратам кем-то из людей. Нам вовсе нет нужды бегать на край земли за сомнительными клиентами.

– Наверняка, – согласился Керуан. – И эта сделка с людьми должна была оставить след, а по следу можно пройти.

– След?! – гном оглянулся на свою спутницу. – Я ведь не совсем еще оглох, Сиггун и наш гость в самом деле рассчитывает найти след? Нет, что вы, – гном картинно развел руки, – я и на долю грана не сомневаюсь в мастерстве эльфийских следопытов. Но скажите, достопочтенный, найдете ли вы след лошади не в лесу, а на булыжной мостовой? На булыжниках, по которым целый день ехали возы, катились кареты, скакали всадники, гнали скот на бойню... найдете след той, единственной нужной вам, лошади? Сомневаюсь. Или вы будете принюхиваться ко всем навозным кучам?

– Мне представляется, – после недолгой паузы произнес Керуан, – вы подобрали не самую удачную аналогию.

– Удачную-удачную! – фыркнул Дерек. – Будь это уникальное изделие, вроде вашего, – гном нацелил на Керуана палец «унизанный», как говорят люди, сразу двумя золотыми блямбами, – духового пистолета или парового голема, тогда сыскать бы заказчика и впрямь не составило труда. Но пушки отливают на заводе, – Дерек произнес это слово с явным отвращением, буквально выплюнув, – люди, мастера-гномы же просто следят за технологическим процессом.

– И подсчитывают прибыль, – с нарочито благодушным видом кивнул эльф. – Как же без этого. Не утруждайте свое горло, Гримлессон, я знаю, что завод выстроен гномами на паях с герцогом Лукка, и что клан Соллета даже не практикует чеканку номеров на деталях, как делают многие другие гномы... и даже люди.

– Тогда к чему...

– Я не договорил! – повысил тон Керуан. – Будь все пушки на пиратском корабле обычными, мы не стали бы искать опавший лист в осеннем лесу.

– Вы... – Дерек осекся, сдвинул брови, отчего лицо гнома стало похоже на мордочку экзотического зверька... какой-нибудь мартышки, пытающейся унюхать новый вкусный запах.

– ...хотите сказать, – уже куда более тихим голосом произнес он и оглянулся, словно высматривая затаившихся в каменных сугробах соглядатаев, – они были не совсем... обычными?

Внешне мой спутник сохранил все тот же невозмутимый вид, но я была уверена – в душе Керуан сейчас наслаждается каждой секундой диалога. Гном заглотал наживку целиком, осталось только подвести рыбу к сачку.

– Рискну предположить, – нараспев произнес он, – что специальное приложение номер три к упомянутому мной докладу вы не читали. Понимаю... эти глупые люди в своих бюрократических играх производят столько всяких бумажек. Выкупать все подряд – никакой казны не хватит.

Я с тревогой заметила, как на стиснутом кулаке Дерека проступают багровые жгуты. Вспыльчивость подгорных коротышек была столь же легендарна, как их жадность или упрямство. Мне оставалось лишь надеяться, что Гримлессон контролирует свой гнев... и что арквен чувствует грань, за которую не стоит переступать.