Перестали петь петухи. Странно ведут себя скворцы. Флюгеры портятся. Бакены вышли из строя, а такого на памяти Ника вообще ни разу не случалось. И ведь не станешь же говорить обо всём этом вслух, выйдет неприлично. В другое время они бы собрались у тётушки и честно и открыто всё обсудили, но не теперь, во время званого обеда. Придётся ждать.
Настало время главного тоста и речи от дедушки. Всем подали семейной смородиновой медовой наливки, и дедушка наконец поднялся со своего места во главе стола. Все притихли.
— Родные и друзья, — начал дедушка, оглядывая всех собравшихся. — Позвольте поблагодарить вас за то, что сегодня все вы собрались здесь, в нашем семейном кругу. Но мы не просто устраиваем обычный обед с дегустацией прекрасных блюд. Сегодня мы чествуем моего внука Нектария, которому скоро предстоит принять бремя ответственности, которое веками несли наши предки, а потом и мы сами. К сожалению, сегодня с нами нет моего сына Всеволода, но я уверен, что сейчас он в Райских кущах тоже радуется успехам Нектария. Так давайте же…
Дедушка не договорил, потому что по полу прошла мелкая вибрация. Словно волна прокатилась и затихла. Однако стопами её все прочувствовали, и теперь вопросительно переглядывались.
А потом пол дрогнул, сначала слабо, потом сильнее, а потом вообще будто попытался сбросить с себя всё и всех. Стены мощно качнулись, люстра звякнула, по столу покатились персики и абрикосы, и Лап кубарем полетел вниз. Его подхватила Мила, а Ник резко встал, намеренно опрокинув свой стул, чтобы грохот заглушил человеческий вскрик Лапа.
Сёстры заплакали и прижались к матушке, дедушка держался за столешницу, тётушка побледнела.
А потом Ник почувствовал, что ему жгло руку как раз в том месте, где теперь заживал знак Ордена. И Лют, и даже дедушка разом тоже задрали свои рукава — их кожа вокруг знаков покраснела, а сами знаки словно бы стали чётче и как будто рельефнее.
— Что это? — наконец испуганно спросила Мила.
— Разлом, — севшим голосом пояснила тётушка. — Эфир вырвался из-под земли.
Часы пробили полдень. Солнце скрылось. Город погрузился в угольные сумерки.
