Опасный дар для гадкого утенка (СИ) - Норд Агнешка

Признаваться опекунам в своих «странностях и способностях» Саня не спешила. Потому что всё это начинало её пугать до ужаса. А доверять тем, кто втихаря сделал ей переливание крови, без определения группы и резуса, она теперь не спешила. Ведь сообщили только теперь, когда она вопрос задала. А ещё ей казалось, что, когда она расскажет о странных способностях, которых у неё быть не должно, всё станет во много раз хуже. Ей могут даже не дать учиться дальше. Запрут где-нибудь в подземелье и начнут выковывать из неё солдата Джейн. Всё-таки её опекуны серьёзно заинтересованы в уничтожении Кощея. Куда серьёзнее, чем в опекунстве над Санькой, это казалось очевидным.

Поэтому Саня медленно замотала головой.

— Ничего такого, — пожала она плечами. И попробовала чуть сменить тему. — А вы узнали что-нибудь о моих родителях?

Взгляды братьев из весьма пристальных и сверкающих сразу как-то потухли, стали уклончивыми.

— Ищем, — напряжённо ответил Андрей. — Пока — ничего. А ещё, малая, ты уж извини, но нужны образцы твоей крови, чтобы лабораторные крысы тоже поработали.

— Образцы крови? — ужаснулась Саня. — Крысы?

— Андрюха имел ввиду магов-учёных, — бросил Роман укоризненный взгляд на брата и снова поглядел на Саньку. — Ну а как иначе, Сань? Мы должны проверить, как усвоилась у тебя наша кровь, как я уже говорил.

— И это всё, что вы хотите узнать по моей крови? — усомнилась Саня.

— Чтобы суметь тебя защитить, — веско произнёс Андрей. — Нам нужно проверить ещё несколько параметров.

— И чтобы найти твоих родителей, — добавил Роман. — В главной лаборатории княжеской резиденции хранятся образцы крови многих магов, оборотней и вед.

— Дай руку, — велел Андрей и выложил на стол жгут, спиртовые салфетки и самые современные пробирки для закрытого забора крови. Только было этих пробирок штук десять, крышечки разные, весь спектр практически. Но красных крышек больше остальных. — Не бойся, больно не будет.

Саня протянула руку, удивляясь, как профессионально действует Андрей. Вену нашёл мгновенно, воткнул переходник, взял первую пробирку. Саня зажмурилась и взмолилась изо всех сил — пусть в её крови ничего не найдут. Пусть всё будет, как у обычных вед!

Когда глаза открыла, всё уже было кончено. Даже пробирки со жгутом исчезли. И кровь ей магически остановили — не понадобилось сгибать руку.

— Ну что ты, трусишка, — ласково сказал Роман. — Ничего ведь страшного не случилось?

— Не люблю сдавать кровь, — хрипло ответила Саня, откашлялась и как можно преданней уставилась на опекунов. — Это всё? Я могу идти?

Саня вдруг заметила движение краем глаза, чуть повернула голову и увидела домового — так по крайней мере она его и представляла: низенький бородатый мужичок с кустистыми бровями. Домовой прижал вдруг палец к губам, поглядев на неё внимательно. И показал чашку чая в руке.

— Чая хочется, — поглядела Саня на Романа. — И пирожок с мясом. Завтрак уже скоро закончится.

— Иди, конечно, — рассеянно кивнул Роман.

— Выше нос, малая! — догнал её весёлый голос Андрея уже у двери.

Саня вышла в коридор бодрым шагом, прикрыла осторожно дверь, шагнула вбок, к гладкой стенке, чтобы, если откроют дверь, её не заметили. И бессильно сползла по стене на пол — ноги держать перестали, и её уже колотило мелкой дрожью.

В руки ей вдруг ткнули горячую чашку, и Саня изумлённо поглядела на домового, который сейчас возвышался над ней. И пирожок тоже протягивал, румяный, на кружевной салфетке.

— Выпей, — велел мужичок тихим басом. — Лица на тебе нет, чего так напугало? И пирожок съешь. Воевать на пустой желудок — последнее дело.

— Воевать я не собираюсь! — твёрдо ответила Саня, отхлебнув разом полчашки ароматного напитка. И откусила сразу треть большого пирожка.

— Ожила! — проворчал домовой, улыбаясь в бороду. — Глоточек успокоительной настойки чудеса творит! Давай, что ли знакомиться, раз так вышло. Я Кузьма, стало быть.

— Аксана, — прожевав пирог, кивнула Саня.

— Стало быть, в имени твоём три гласные, но разные? — расстроился почему-то домовой.

— Одинаковые, — проворчала Саня. — Первая буква тоже «А». Как ни просила исправить мне имя в документах, не получилось. Так всю жизнь и хожу с неправильным. Спасибо, Кузьма! Очень вкусно.

— Нельзя исправить только правильное имя, — наставительно прогудел домовик. — А раз у тебя в имени три одинаковых гласных, да ещё самых наипервейших в алфавите, то полагается тебе, Аксана, личный домовой.

Саня, ожидавшая, что её снова ткнут носом в то, что она и есть дева-воительница, едва удержалась от истеричного смеха. Не исключено, что Кузьма на ходу сочинил это правило.

— Да зачем мне домовой? — широко улыбнулась она.

— Ну а как же, — рассудительно заворчал дед-домовой. — А чайком угостить с успокоительным взваром. А пирожок поднести? А горенку убрать, да намыть, чтобы дышалось в полную грудь? А постель свежим бельём с лесным душистым ароматом застелить? А совет мудрый дать, когда на душе тяжело? Решено! Пришлю к тебе внука, Тимошку. Он ещё не дорос господам служить, появляться перед ними не научился, а тебе будет в самый раз. Ну и сам иногда наведываться буду.

— Дело хорошее, — решила слегка ошарашенная Саня. — А почему появляться не умеет?

— Так годочков мало, всего-то двадцать пять. Малыш ещё, но старательный. Появляться перед господами даже самые ранние могут лишь после сотни, когда хорошую бороду отрастят. Мне уже третья сотня пошла, я давно в этих стенах господам служу. А у Тимошки мечта — стать помощником той самой… целительницы. Вот. У которой в имени три гласные одинаковые. Упёртый уродился, весь в бабку. Так я обрадую мальчугана? Принимаешь службу?

— Принимаю, — покивала Саня серьёзно. — Познакомите нас? А то как-то неправильно будет.

Домовой щёлкнул пальцами. Тут же из-за угла вывернул вихрастый босоногий мальчишка. Росточком с табурет, волосы — чисто солома, нос картошкой, лицо круглое, веснушчатое. Глаза огромные, голубые, лучистые. Одет в оранжевую тунику и синие плотные штанишки. «Вид лихой и придурковатый» — вспомнилось Саньке из какого-то фильма.

— Чо звал, дед? — нахально поинтересовался мальчишка, почесал вихрастый затылок и уныло поглядел на Саньку. — Чего она тут сидит?

— Тебя жду, — хмыкнула Саня. — А ты чего босой? Не холодно?

Тимошка аж подпрыгнул, прячась за дедовскую спину.

— Она, что? Видит? — ошарашенно спросил оттуда мальчишка.

Дед-домовой с довольным видом оглаживал бороду, умилённо глядя на Саньку.

— Видит, — покивал он. — Та самая… целительница! Аксана. С тремя буквами «А» в имени.

— Ох ты ж! — донёсся голос Тимошки. — Деда? Попроси её, а? Я у Федьки прощения попрошу... завтра! Или послезавтра. И бабке завтра целое ведро росы соберу. Или кружку. Тоже ведь много.

— Попросил уже, не тараторь, — покачал головой домовой Кузьма, качая головой и смеясь глазами. — Аксана согласна принять тебя на службу. А ты босой, позоришь нас. Попросил бы у Фёдора лапти новые, он бы сделал, если бы ты с ним не подрался так некстати.

Тимошка выдвинулся из-за спины деда, уловив, видимо, только одно.

— Я — Тимофей, — притопнул он босой ногой и вскинул вихрастую голову. — По-настоящему на службу берёте? Или так, понарошку?

— По-настоящему, — кусая губы, чтобы не смеяться, ответила Саня. — Я Аксана. Согласен ли ты мне служить, Тимофей?

— Что отвечать? — прошипел Тимошка в сторону деда краешком рта.

— По-простому — это не значит, что понарошку, — хмыкнул Кузьма. — Скажи, что согласен и руку пожми… целительнице Аксане.

— Согласен! — радостно выпалил Тимошка. Ручонку его Саня пожала. Сильная оказалась, хоть и маленькая. — Вам горницу не нужно ли прибрать?

— Нужно, — покивала Саня.

Тимошка убежал так быстро, что даже маленький вихрь поднялся.

— А как он мою комнату найдёт? — обеспокоилась Саня.

— Не штука! — хмыкнул домовой. — Спросит у бабки или у матери. Ну бывай, Аксана, господа меня зовут, коньяк, наверное, хотят.