— Хотелось бы знать, как она покинула Академию, — пробормотал Демид. — О! Скажи Зотову, что у Саньки родня нашлась. Отпустили знакомиться.
Андрей оживился, но тут же сник.
— Статус «Особо Охраняемый Объект» отменили?
— Расширили до горной гряды, — нашёлся Демид. Конечно, отменили, они оба это понимали. — В долине всё равно ей ничего не угрожает. Повидается с родителем пару-тройку дней и вернётся к обучению.
— И никому ничего не сказала, даже соседке?
— Спешила, через тебя передала.
— А я уже сказал Зотову, что не его дело.
— Ты передумал, — хохотнул ректор. — А смурные с Ромой, что опеку отобрали.
— Вот уж этого я говорить не буду. А про родню правда, пусть, действительно, знают. Только вот, кто отец, Саня пусть сама рассказывает.
«Если выживет», — дополнил про себя Демид. По виду Андрюхи, друг подумал о том же.
За ужином большой обеденный зал был полон. Гости действительно пожаловали, преподавательский стол оккупировали попечители и представители благотворительного общества. Представители прессы мотались по залу, снимая на камеры и расспрашивая всех подряд. Ректор умудрился заметить, как к целителям первого курса подсел Зотов с приятелем и о чём-то оживлённо сообщил притихшим ведам. Те оживились, даже улыбались куратору Аксаны, только орчанка Шун нахмурилась и низко склонилась над своей тарелкой. Что-то поняла, почувствовала, знает? Орчанки вообще — большая загадка, видят то, что другим недоступно.
— Тесса, — обратился ректор к верному секретарю, обнаружив её по соседству. Наложил слабенький полог тишины вокруг них. — Твоя дочь вроде бы куратор этой девочки из орков. Ты не знаешь, что у неё случилось?
— У моей дочери или у девочки из орков? — уточнила Тесса невозмутимо. Но тут же смягчилась. — Возможно, чувствует орчанка, что с Саней беда.
— С чего бы?
— Возможно, с того, что с Саней действительно беда?
— Тесса!
— Я ничего не говорила даже дочери, Демид, — вздохнула секретарь. — Всё понимаю, Саня обрела отца.
— Это сарказм?
— Это констатация факта, — фыркнула Тесса. — Орки чувствуют по-другому, господин ректор. Не знаю, как, но по-другому. А Шуни ещё и драконница по матери, там что угодно может быть.
— Драконница? — ужаснулся ректор. — Они существуют?
— Не смешно, Демид.
— Ну хоть не «господин ректор», — хмыкнул Демид, снимая полог тишины. — Прости, Тесса, день ужасный!
— Прощаю, — улыбнулась ему секретарь. — Попробуйте те тонкие колбаски, это пищевой оргазм, простите мой французский.
Ректор поверил и взял одну из колбасок с большого блюда. Слёзы брызнули из глаз сразу, от первого же укуса. А в горле поселился настоящий пожар.
— Тесса! — прошипел он, когда выпил достаточно жидкости, чтобы прийти в себя. — Ты лишила меня нюха на пару дней!
— На пару часов, — невозмутимо ответила секретарь, зажевав одну из колбасок целиком. — Невероятно вкусно!
В целом ужин прошёл мирно. Демид удачно сваливал громкое событие на Службу Спасения, Служба Спасения имела мрачные неприступные физиономии и на вопросы не отвечала. Профессора охотно расписывали, как устроились спасённые веды, и что именно ещё нужно девушкам для обретения почвы под ногами.
К счастью, слушать об этом Демиду не пришлось, удалось сбежать сразу после ужина, благодаря верной Тессе. Сжалилась над грубым начальством.
На планшете его ждало короткое послание от Алёны Степановны Разиной: «Аксана пришла в себя, жизнь вне опасности. Состояние тяжелое, но стабильное. Игнат обещал сообщать о её здоровье».
— Хоть что-то, — порадовался Демид и переслал сообщение Андрюхе. Пусть Рязанцевы тоже выдохнут. А у него так и не читанная монография.
