Опасный дар для гадкого утенка (СИ) - Норд Агнешка

Ответом ему был отборный мат напарника.

***

Ректор академии, Демид Воронцов, пребывал в прекрасном настроении после вкусного обеда и обстоятельной беседы с коллегами за столом. Он предвкушал и прекрасный послеобеденный субботний отдых у себя в кабинете — собирался заняться чтением новой монографии, добытой для него князем, за чашечкой крепкого кофе с капелькой коньяка. Но дойти до своего кабинета ему не позволили. Стоило появиться в коридоре, где всегда было светло, тихо и просторно, словно на палубе личной яхты, как посреди коридора на светлый паркет из воздуха выползло странное грязное существо в лохмотьях. За ним ещё одно, и ещё, и ещё. Они поспешно отползали к стене и замирали в скрюченных позах, опустив головы и закрывая лица грязными спутанными волосами.

Из ступора ректор вышел, когда существа перестали выползать, а начали просто выходить и даже выпрыгивать, тут же освобождая проход другим. Они не шумели, не суетились, тоже отходили к стене, садились и замирали.

Ректор выдернул из кармана артефакт, поднёс к губам и отдал короткий приказ:

— Код пятьсот пять! Коридор в центральной башне. Код пятьсот пять! Немедленно!

К моменту выхода последней из девиц, кажется, шестьдесят первой, ректор уже разобрался какого пола агрессоры проникли в его защищённую, как Грааль, академию через невидимый портал, на который был способен лишь один человек — ладно, не совсем человек — из его знакомых. И уже ждал Игната Ильича Марьянова, чтобы попенять на такое непотребство.

Целители суетились вокруг девушек, осматривая, сортируя по тяжести. Прибежали на зов даже веды со старших курсов с потока целителей. В стороне стояли преподаватели Академии в полном составе. Все они ждали известного артефактора, единственного, кто способен открыть портал внутрь школы, обойдя все плетения защиты. Да что там внутрь школы, все порталы магического мира России сотворил собственноручно Игнат Марьянов в разное время.

И каково же было удивление коллег и ректора в частности, когда вместо Игната Марьянова на пол из мгновенно схлопнувшегося портала выпало худенькое тело девчонки в окровавленной форме адептки академии. Кровь пропитала всю переднюю часть тренировочной формы, а из-под спины девушки выползала темно-бардовая лужа.

Кто первый закричал, ректор сказать бы не смог. Он видел, как мимо него метнулась к девушке рыженькая профессор Алёна Степановна. Декан целительниц действовала спокойно и быстро, сдирая с несчастной одежду, безжалостно её разрезая. На миг мелькнула обнажённая грудь девчонки, под которой виднелось с десяток пулевых отверстий — круглых и слишком каких-то крупных, страшных даже — кровь остановить сумели, но… отверстия не исчезали!

Каких-то пятнадцать минут — и чистый пустынный светлый коридор, ведущий к кабинету ректора, превратился в походный госпиталь.

Ректор всё же подошёл к группе профессоров, окруживших раненую девицу. Следить за остальными девицами больше нужды не было, ими занялась Служба Спасения, спешно вызванная в академию.

— Кто? — спросил ректор Романа Романовича, излишне бледного и какого-то потерянного. Впрочем, его брат, прибывший со спасателями, выглядел не лучше.

— Аксана Рязанцева, — сквозь зубы доложил Роман. — Наша подопечная. Ранена из автомата, пули снабжены свинцом, а для вед это…

Ректор о чём-то подобном уже догадывался. Не зря проверяли группу крови бедняжки прямо здесь, на полу, не зря сама Алёна Степановна перекачивала в девчонку собственную кровь, не сходя с места. Редкая группа оказалась у обеих.

— Где Арсен? — невольно вырвалось у ректора при взгляде на белое как мел и удивительно спокойное лицо худенькой адептки. Её уже перебинтовали, кровь собрали, даже перелили немало, а она оставалась бледной до синевы и безучастной ко всему. Если умрёт… после свинцовых пуль это возможно… Единственная дрянь, которой можно убить веду… Информация не для широкой общественности, но здесь это знали все.

— Альфа уже уехал на север, — бесцветным голосом сообщил Андрей Рязанцев. — Думаю, нет смысла ему сообщать, пока…

Они все всё понимали. Шансов выжить после массированного отравления свинцом у адептки Рязанцевой было чуть меньше тридцати процентов, да что там, пяти процентов не наберётся, зачем себе врать. И толку срывать Арсена с важной миссии, пока прогноз неопределённый. Если девочка выживет, можно вообще не сообщать, миссия у вожака важная, ни к чему посторонние волнения. А если нет…

— О Боже! — вскрикнула Алёна Степановна, заставив всех вокруг подпрыгнуть. — Вызовите кто-нибудь Марьянова! Живей! Умоляю!

Алёна уже закончила переливание крови своей адептке, другой целитель настраивал капли прозрачной жидкости, капающей в катетер на руке Аксаны из большого желтоватого флакона.

Андрей Рязанцев вызывал Игната Ильича, а ректор пристально уставился на малышку Рязанцеву, на шее которой обнаружилось несколько золотистых чешуек. Пока смотрел, прибавилось ещё несколько чешуек, просто появлялись на коже, словно экзотический рисунок.

Игнат Марьянов, Горец, знаменитый артефактор, и просто весьма уважаемый человек открыл портал возле кабинета ректора и теперь стремительно приближался к импровизированной больничной койке, не обращая внимания на народ, на спасателей и спасенных и не глядя даже на самого ректора. Горец сразу опустился на колени возле адептки Рязанцевой. Бесцеремонно повернул голову девочки в сторону, рассматривая её шею, провёл пальцами по чешуйкам. А потом молча поднялся, но уже с адепткой на руках. Катетер из её руки он просто выдернул, не обращая внимания на несколько капель крови, упавших на пол, и суетящегося рядом целителя с флаконом и стойкой.

Ректор сразу понял, что сейчас знаменитый артефактор просто унесёт адептку порталом. Вот и Алена Степановна бросилась к Игнату, словно пытаясь его задержать.

— Её нельзя! — влез Роман Романович. — Три «О», Игнат Ильич. Нашей подопечной нельзя покидать академию!

— Вашей подопечной больше нет, — взгляд Игната, обращенный на профессора Рязанцева, пробирал до костей и был неласков, и ректор порадовался, что не он встал на дороге четырехсотлетнего горца. — С этой минуты именно я несу ответственность за Аксану Игнатьевну Марьянову. Мой ребёнок выживет только в одном случае, если через пять минут окажется в моей лаборатории. Прочь с дороги!

Портал открылся, и горец Игнат с безвольным телом Аксаны на руках скрылся в невидимом портале.

— Что? — переглянулись друг с другом братья Рязанцевы.

— Его ребёнок, — хмуро повторил ректор. — Шансов выжить у этого ребёнка явно прибавилось.

— Так она действительно его дочь? — Андрей Рязанцев быстрее брата вернул себе более-менее живой вид, даже плечи расправил.

— А есть сомнения? — ректор пожал плечами. — Можем документы посмотреть, такие вещи сразу отражаются в магическом свитке после публичного заявления биологического и магического родителя. А сейчас займёмся спасёнными ведами, господа. Вы ведь не бросите меня теперь, когда надо решать, куда их всех отправить.

— В гостевом крыле уже приготовили комнаты, — тут же подошла к ним прекрасная Бель. — Девочки готовы, хорошо бы открыть портал прямо туда, чтобы не будоражить учеников.

— В мой кабинет, — ректор едва не скрипнул зубами, в кабинет никого пускать не хотелось. Но он не Игнат и даже не его дочурка, чтобы открывать порталы, где вздумается. — Пусть кто-то дежурит в кабинете, кто-то на выходе, и проходят по одной. Синяя арка справа от входа как раз ведет в гостевое крыло.

В свой кабинет Демид Воронцов добрался лишь через час, но и тогда не смог заняться любопытной монографией. Предстоял разговор с князем, с психологами службы спасения, с благотворительной службой, хотя нет — эту службу он делегирует своему секретарю Тессе. Ей точно лучше известно, какие тряпки и другие мелочи требуются новым подопечным Академии. А вот ярмарка не помешает, особенно, если приурочить её, скажем, к началу Больших Осенних Соревнований.

Развернув свой огромный планшет в полувертикальное положение, ректор заскользил длинным стилусом, набирая текст нескольким важным людям и формируя задание для секретаря. В конце концов, и ярмаркой есть кому заняться, и психологами, разве что с князем придётся пообщаться лично. А после коньяк и монография, можно даже без кофе, заслужил.