Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

Они вместе склонились над экраном.

— Действительно, — сдалась наконец девушка.

— Вот я и говорю, что волшебство какое-то. Раз — и дом сам собой перевалился с одной стороны на другую. Ты видела? Видела⁈ Я даже отследить этот момент не успеваю… Магия или чертовщина, — удивлялся оператор, то перематывая видео, то ставя на «стоп».

— Думаю, это какое-то редкое сейсмическое явление, — не согласилась с ним «джинсовая» коллега. — Сдвиг каких-нибудь там тектонических плит — и вот тебе результат.

К ним подошел высокий молодой мужчина. Настя узнала в нем того самого Илью Льва, которого так сильно ждала Лелька. Он внимательно просмотрел отснятое, удивленно покачал головой, после чего произнес:

— Главное не как этот разнесчастный дом упал, а что все живы. А за падение будет отвечать тот, кто его строил. Наслышан я об этом Парамонском и общественный резонанс ему обещаю такой, что не обрадуется…

Голос блогера заглушили звуки сирен. Мимо проехали скорые. Настя искренне надеялась, что никому они теперь не понадобятся. Подъезжали журналисты, примчалась команда с местного телеканала, корреспонденты принялись опрашивать очевидцев…

Демон потянул Настю за руку в заросший тенистыми березками проулок.

— Пойдем. Ты свое дело сделала.

— Ты тоже, — согласилась Настя, следуя за ним все дальше и дальше от шума и суеты.

Они недолго шли, потом остановились возле чьих-то покосившихся синих ворот, облитых водопадом березовой зелени.

Настя заглянула в фиолетовые глаза.

— Спасибо, что был рядом в трудную минуту. Это важно для меня.

— И для меня. Важно. Быть рядом, когда я действительно нужен.

— Сейчас очень нужен.

Руки сами потянулись, чтобы обвить шею демона. На самом деле давно хотелось. Ведь давно было все решено уже между ними. Давно таилось во взглядах, в улыбках, в невесомых, натянутых струнами где-то в глубинах фраз, разговорами…

Настя помнила, как говорила об отсрочке. Отсрочка эта пошла лишь на пользу, ведь теперь она не сомневалась ни в чем и понимала, что ничего в общем-то не теряет.

Не боится будущего, как когда-то…

И то, что должно было однажды случиться, случилось.

В груди словно раздули горн. От этого поцелуй вышел жарким, но в то же время наполненным какой-то неповторимой дивной нежностью. Лаской и покоем одновременно. Волнением и умиротворением.

Особой, только им двоим понятной чувственностью…

Настя зажмурилась, растворяясь в поцелуе, прижимаясь к груди Сергея своей грудью, ощущая, как бешено стучат их сердца…

В унисон.

Настя сама приняла решение — остаться с картиной один на один. И теперь в вечерней мастерской она тщательно подбирала кисти, вымешивала цвета и прикидывала, как лучше…

То зажигала ярче — пришлось принести дополнительные лампы — то приглушала свет. Хотелось четких теней, понятных точных цветов и просто успокоиться. Кисточка крутилась у ног, то мурлыча, то взволнованно мяукая. Моня сидела недвижно на шелковой подушке у стены. Мордочка крошечной собачки выглядела комично серьезной.

— Получится у меня… Получится, — внушала себе Настя. — Стоит только начать…

Первые мазки легли поверх старой краски как-то прозрачно, нехотя. Будто все естество картины сопротивлялось им, желало вытолкнуть, свернуть маслянистыми шариками на темной поверхности.

Но Настя не собиралась сдаваться. Она замешала краску еще раз. И еще, пока не получила нужную консистенцию. Работа сдвинулась с мертвой точки. Под уверенными аккуратными мазками изображение стало неумолимо меняться…

Вскоре на нем снова были окно и тьма.

Настя встала из-за мольберта, отступила на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться результатом. Приоткрыв дверь мастерской, чтобы немного проветрить помещение, с удивлением обнаружила, что снаружи уже бодро румянится утро.

Всю ночь проработала… Надо же!

Что делать-то теперь?

Картина вздрогнула, чуть заметно заискрилась, после чего сама поднялась в воздух и развернулась к черному окну.

Тьма к тьме.

Воздух в мастерской нагрелся, закрутился воронкой между картиной и окном. Тьма из них потянулась наружу, стремительно выцветая прямо на глазах. Воронка затягивала и затягивала эту болезненную черноту в свой центр, распускала по сторонам сетку белесых молний.

Происходило нечто необъяснимое. Нечто, что пугало и одновременно завораживало…

Постепенно в этой блистающей круговерти проявилось что-то туманное, высокое. Настя пригляделась и поняла — человеческая фигура.

Полупрозрачный образ набирал силу, втягивая в себя обрывки молний и тьмы. Вскоре стало возможно разглядеть…

И Настя узнала.

Предположила, что узнала эту призрачную женщину, рожденную, как Венера из пены, из исчезающей, трещащей по всем швам тьмы.

— Василиса… — Возглас вырвался сам собой.

Вихрь остановился, и женская фигура мягко качнулась в воздухе.

— Ну, здравствуй, наследница. Как жила тут без меня? Справлялась, вижу. Молодец.

— Как хорошо, что вы вернулись! — выпалила Настя. — Я старалась сберечь ваш дом. И ваша сила…

Полупрозрачная ведьма приложила палец к губам, призывая прежде выслушать.

Сказала:

— Теперь это твой дом. И сила теперь твоя. Ты правильно учишься ею пользоваться. Когда-то давно одна великая ведьма передала свою магию мне, простой босоногой девчонке, готовой прийти за светом в неведомый и страшный темный лес. Так что не моя это сила. Вернее, не только моя. И пусть теперь она принадлежит той, кто всем сердцем жаждет созидать и творить. Тебе.

— Мне? — Настя все еще не верила до конца в происходящее. — А вы? Вы ведь вернетесь сюда? — спросила с искренней надеждой, на что ведьма ответила:

— Нет. Я вернуться не могу. Тьма истончила меня за время долгой борьбы. Я слишком долго странствовала в пустоте, и пустота стала мне домом. А я впитала ее в себя. Срослась с ней. Такова цена проклятья.

Настя только и смогла выдохнуть:

— Мне жаль.

— Не жалей. Однажды я уже пребывала в подобной пустоте и одолела ее. Однажды разберусь и с этой… Новой.

— Может быть, все-таки возьмете силу обратно? Хоть частично? — предложила Настя, рассуждая, что так будет честно.

— Ее нельзя забирать обратно, к тому же частично, совсем чуть-чуть, она у меня осталась. Для нового витка хватит… — спокойно улыбнулась Василиса. — Знаешь, я внимательно наблюдала за тобой из тьмы, и я довольна. Все случилось так, как и должно было случиться.

Настя уточнила:

— Нового витка чего?

— Жизни. Существования. Созидания. — Ведьма взмахнула рукой, воздух вокруг нее колыхнулся. И распустился фейерверком цветных искр. — Проклятая тьма разъела пустоту и породила новое пространство. Его нужно заполнить… Это особенность дома — создавать вокруг себя проходы в иные пространства. Пустые миры. Такова его сущность — стоять на межмирных границах…

Настя вспомнила что-то такое из историй про избушку на курьих ножках. Явь и Навь. Бытие и Небытие.

Граница мирозданий…

Василиса будто разгадала ее мысли:

— Легенды или сказки, и все же иные миры существуют, так или иначе. И один из них создала я. Вложила в него всю свою любовь и надежду. Вычеркнула из него весь яд и всю злость привычной реальности. Сделала его похожим на свой, изначальный, и все же немного другим. И мир этот пошел по собственному пути. Его будущее я уже не могла предсказывать, но оно, как мне кажется, должно было стать прекрасным…

— Оно стало… — Настя вдруг поняла, о чем говорит ведьма. — Вы ведь сейчас про Эретрейю говорите? Это дивное место. Но… Его действительно создали вы? Как?

— Взяла краски, кисти и нарисовала, что видела вокруг себя, немного приукрашивая и исправляя то, что мне категорически не нравилось в оригинале. Я долго не знала, что у меня получилось. Как только моя работа была закончена, все проходы в новорожденную Эретрейю закрылись. Новый мир вызревал какое-то время, а потом, словно бутон цветка, распустился во всем своем великолепии. Но я, к сожалению, не успела насладиться своим творением из-за проклятья… — Воздушный образ Василисы колыхнул порыв сквозняка. — Времени мало. Послушай, скажу тебе кое-что важное. Ключ от последней комнаты, что на втором этаже, — думаю, ты его еще не отыскала, — спрятан в медальоне оленьих рогов, висящих в гостиной. В комнате лежат мои дневники с записями о том, как правильно нарисовать целый новый мир. Они тебе, надеюсь, тоже пригодятся. А теперь принеси-ка мне одну из моих кистей, она мне понадобится, чтобы расписать еще одну пустоту. И давай прощаться, новая ведьма…