Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

— Я попрошу охранников вызвать ему скорую. Они — ребята хорошие. Мне безоговорочно преданы. Я их сама сюда нанимала, так что Витю выгораживать они не будут. Скажут, что он случайно упал. О диван споткнулся, когда хотел меня ударить. Видео с камеры попрошу подчистить. И все. Вас Белов не видел, а я его пальцем не трогала. Он не сможет доказать, что на него кто-то нападал.

— Логично звучит.

Настя поудобнее перехватила картину. От ее близости по телу расползался неприятный холод. Будто кусок льда в руках держишь. Рама была чуть теплее.

— И не бойтесь охраны, — еще раз напомнила Юлия. — Они закроют глаза на все, что видели. Так что вперед.

Странно было спускаться по лестнице, не скрываясь.

Когда шли к выходу, Настя заметила, как из тени большого белого шкафа, стоящего внизу, ей помахал Сергей. Он был рядом, как и обещал, и, судя по всему, сильно волновался. На лице демона отражалось искреннее недоумение.

Настя подала ему знак глазами: «Все в порядке».

Он переспросил одними губами: «Точно?»

Утвердительный кивок — да.

— У меня машина припаркована за забором. Я вас подвезу, — сообщила через плечо идущая впереди Юлия.

Минуя пост, женщина небрежно бросила дежурящим там мужчинам.

— Она со мной. И то, что несет, пусть несет.

Охранники в недоумении переглянулись. Плечами пожали.

И тут Настя с удивлением обнаружила, что ее морок никуда не делся. Более того — даже картина находится под мороком, надежно спрятанная от других глаз.

От многих глаз.

Кроме Юлиных.

Глава 12

Новая

Жена Парамонского подкинула до Болотной.

Чопорный водитель в пафосном костюме припарковал белый «мерседес» возле супермаркета и галантно отворил дверцу. Настя неуклюже выползла с заднего сиденья и вытянула за собой картину…

Морок она сбросила, как только они с Юлией вышли из тесного дворика и добрались до стоянки, ютившейся в квартале от центральной улицы. Эта улица — Центральная — уже лет тридцать как была пешеходной. На фоне пары дорогущих «лексусов» и пижонского «камаро» Юлин «мерс» не особенно-то выделялся. Еще бы! Тут ставили машины самые именитые сотрудники администрации и главные «звезды» города. Сообразив, что нетрезва, жена Парамонского позвонила кому-то, и тут же, словно по мановению волшебной палочки, явился из ниоткуда водитель.

— Куда подбросить? — осведомилась Юлия.

— На Болотную…

Всю дорогу Настя косилась на водителя. Его присутствие мешало важному разговору. Юлия ведь… ведьма! Очень на то похоже! Она же не знает об этом? Или знает? Нет… Не похоже, что она в курсе…

Заметив переживания спутницы, Юлия успокоила:

— Не волнуйтесь. Все, что я сказала вам там, в доме, остается в силе. Как и все мои поступки и решения. — Она улыбнулась краем губ. — Даже если я протрезвею.

Женщина рассмеялась, но в голосе ее отчетливо проступила боль. Из сощуренных глаз потекли по щекам тонкие дорожки слез.

Настя попыталась успокоить ее:

— Юлия, я вас очень хорошо понимаю. И всячески поддерживаю. Держитесь, пожалуйста. Вы — молодец. Вы очень сильная, благородная и…

Она хотела наговорить еще гору комплиментов — вполне, кстати, искренних и честных — но за окном «мерседеса» потекли знакомые домики Болотной.

Юлия взяла себя в руки, вытерла согнутыми большими пальцами потекшую тушь под глазами.

— Спасибо. И вы, кажется, приехали.

— Ага… — Настя недоверчиво взглянула на водителя. Все-таки ему лучше не слышать их разговор. — Вот вам мой телефон, позвоните. Вы, наверное… — Она так и не решилась сообщить Юлии «в лоб» о том, что та — потенциальная ведьма. — Мне нужно будет рассказать вам кое-что очень важное… О вас… И обо мне… Чуть позднее…

Неуклюже получилось, но Юлия заинтересовалась.

— Давайте. Записываю. Мне тоже понравилось с вами общаться. Обязательно позвоню, когда разберусь со всем этим…

«Мерседес» легко развернулся, скользнул серой плотной тенью по Настиным кроссовкам и мягко заколесил куда-то на север.

— Девочка моя, волонтерка! Картину купила? Ай, молодец! — похвалила ставшая знакомой продавщица супермаркета. Она вышла с метелкой и совком, чтобы подмести у входа. — А я, видишь, и за себя, и не за себя работаю. Уборщика уволили — пил. Нового пока не нашли.

— Ясно, — поддержала разговор Настя.

День обещал быть хорошим. На небе дозревало после утренней хмари размытое тонким облаком солнце.

Продавщица отставила в сторону совок, прислонила к стойке витрины пластиковую метелку, присела на скамеечку, которая ютилась между стоянкой и молодым кленом в крашеной покрышке.

— Можно честно тебе скажу про покупку твою?

— Про картину? — Настя прижала к себе чудом добытое полотно.

— Да. Такая уродливая! Картина твоя. Не вешай ее на кухне, ладно?

— Ладно.

— И в спальне не вешай, а то приснится.

— Не планировала. — Настя вопросительно посмотрела на собеседницу. Стало интересно: — А где лучше повесить, как думаете?

— Там, где никто смотреть не будет. Это плохая картина. Злая. И не спрашивай, откуда знаю. Сердцем чую! — Продавщица похлопала себя по мощной груди. — Ты лучше отдай какому-нибудь художнику, пусть перемалюет…

— Так я художница, — вырвалось самой собой.

— А-а-а, — обрадовалась собеседница. — Тогда хорошо. Тогда все получится у тебя. — Она снова похлопала себя по рабочему фартуку. — Сердцем чую! Сделаешь из этого недоразумения красоту. Сделаешь ведь?

— Попробую.

До дома Настя добралась усталая, вымотанная, зато окрыленная. В нее поверили. Ее поддержали. Это дорогого стоит!

Сергей нагнал рядом с домом.

— Уф, ну ты даешь! — произнес восхищенно и взволнованно. — Она же тебя видела.

Настя поняла, что демон говорит о Юлии.

— Да, — успокоила, добавив: — Она мне картину сама отдала, представляешь?

И рассказала все с самого начала, а вернее, с того момента, как пробралась в нужную комнату и услышала шаги за дверью.

Дома картину водрузили на мольберт в мастерской и стали внимательно рассматривать.

Потом Настя взяла краски, кисти, развела раствор и подготовила ветошь.

— Ох, и страшная мазня! — закачала головой Настасья Петровна. — Жуть! Так и чувствуется злая сила.

— Что, правда? — Настя пристально вгляделась в резкие, не слишком аккуратные мазки.

— Да, — подтвердил Сергей. — Она фонит сильно.

— Видимо, потому что в доме оказалась, — предположила Роза, тыкая пальцем в раму. — Смотри! — На мозолистом пальце починки осталось черное, похожее на мазут, пятно, которое исчезло буквально на глазах. — Проклятье активизировалось. Надо скорее рисовать.

Настя решительно подняла кисть. Посмотрела на реальное черное окно. И совсем не сложно. Это не портрет и не «экшн» какой-нибудь. Не натюрморт с пионами в миллион шелковых лепестков.

Просто стена и окно.

Просто же…

Тут Моня, сидящая возле хозяйских ног, встрепенулась, залаяла и побежала через террасу к входной двери. До мастерской долетел звук входного звонка. Кто-то жал на кнопку у входа долго и требовательно.

Настя раздраженно отложила кисть.

Ну надо же! Только настроилась на работу… И кому понадобилось прийти столь не вовремя?

А в дверь звонили все назойливее.

Настя полубегом миновала террасу, выбралась в сени, открыла. На крыльце, растрепанная и испуганная, стояла Валя. Карик переминался на тротуаре, перед началом лестницы, говорил с кем-то по телефону. Судя по его бледному лицу, произошло нечто из ряда вон выходящее. Нечто такое, о чем они с Валей спешили незамедлительно сообщить…

— Что случилось? — спросила Настя, пытаясь пригласить соседку в дом, но та замотала головой, указала на припаркованную чуть в стороне машину.

— Нет времени. Анна Михайловна не звонила?

— Нет… — Настя совсем растерялась. — Так что произошло-то?

— Настоящий кошмар! — Валя сделала страшное лицо. — По всем новостям уже показывают…