Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

Она откинула незаметную крышку панельки управления, что находилась по правую сторону от выхода. Нажала одну из кнопок. Настя решила, что это сигнализация или вызов охраны.

— Сдадите меня в полицию? — спросила она.

— В полицию? — непонимающе переспросила Юлия. — Что вы! Вы все не так поняли. — Она указала куда-то за Настину спину. — Просто все сразу навалилось. Развод. Витя. Вы… Мне надо успокоиться, притормозить и разложить по полочкам мысли. Вам, думаю, тоже…

Настя посмотрела, куда показала хозяйка. Никакая это не кнопка вызова охраны оказалась! Просто в стене открылись створки дверцы, скрывающей потайной мини-бар.

— Не совсем понимаю…

— Мне надо чего-нибудь выпить. И вам тоже, — констатировала Юлия. — Для нервов, так сказать. Чтобы сильно не расшатывались. А то ситуация неоднозначная складывается.

— Ага, — согласилась Настя.

Ситуация действительно складывалась странная. И все шло не по плану. Настолько не по плану, что невозможно было даже предположить, что произойдет дальше…

…но ничего страшного не случилось.

Юлия достала из бара бутылку красного вина и пару богемских бокалов. Руки ее подрагивали. За напускной невозмутимостью крылась настоящая буря эмоций. Жена Парамонского балансировала на грани.

— Берите, не стесняйтесь. — Она протянула Насте бокал, предварительно наполнив его.

— Мне до половины, пожалуйста…

Струйка алой, как кровь, жидкости истончилась, оставив прозрачное округлое чрево наполовину пустым.

— Вы не стесняйтесь. Вино хорошее, — убеждала Юлия.

— У меня просто дел сегодня много, — оправдалась Настя, — не могу пока что позволить себе расслабиться по полной.

Она ждала, что Юлия потребует объяснений — как Настя проникла в дом? В закрытую комнату? Главное — зачем?

Но та почему-то не спрашивала…

— Ладно, как хотите. Я не настаиваю. Будем!

Жена Парамонского стукнула краем своего бокала о Настин. Комнату огласил мелодичный звон, после которого Белов тяжело шевельнул рукой и пробубнил под нос нечто несвязное.

Настя напряглась:

— Он скоро придет в себя.

— У нас еще есть время. — Юлия взглянула на часы, окольцевавшие ее тонкое запястье, потом снова на Белова. — Так он ваш муж?

— Бывший. Так что уже неважно… Вы с ним тоже хорошо знакомы? — Вопрос задался сам собой.

— Это деловой партнер моего неверного супруга, — сообщила Юлия, после добавив: — И мой одноклассник. Вы не поверите! Первая любовь… Я на выпускном ему, как дура, в любви призналась, а он меня послал… Сказал, что не интересуется ровесницами. Старые они, видите ли… Я — старая… А мне тогда было всего-то восемнадцать лет. Обидно…

— Понимаю.

— После мы, конечно, не общались. Хотя нет, промелькивало что-то, и я пыталась еще в институте ему написать, позвонить, но он безжалостно обрывал все связи. А потом объявился. Не так давно. Когда узнал, что я замужем за самым богатым и влиятельным застройщиком Тверечинска… — Юлия подавила всхлип и поспешно отхлебнула еще вина. — Он стал просто отвратительным человеком…

— Судя по вашему рассказу, всегда таким был. — Настя махом осушила бокал, поставила его на журнальный столик.

Юлия перехватила ее руку и, забрав посуду, швырнула в мусорное ведро.

— Туда.

— Нам нужно что-то решить со всей этой ситуацией, — закончила мысль Настя.

Жена Парамонского брезгливо оглядела Белова, выбросила свой бокал следом за Настиным. Произнесла:

— Дайте мне минуту. Я соберу необходимые вещи, и мы уйдем отсюда. — С этими словами Юлия подхватила с пола одну из отброшенных в сторону шуб, вывернула, рванула подкладку. На пол высыпались драгоценности и несколько пачек денежных купюр. — Прятала на черный день, — пояснила она. — Не хотела при Вите доставать.

Выпотрошив еще несколько заначек и сложив добычу в крокодиловый чемодан, она повернулась к своей новой знакомой.

— Забавно, правда? — улыбнулась натянутой нервной улыбкой. — Докатилась до того, что сама свой же собственный дом граблю. Воровка… А еще вас чуть в грабительницы не записала…

— И это было бы отчасти верно, — сказала Настя правду. — Я ведь действительно пробралась к вам в дом. — Она указала на полотно, из-за которого и вышел весь сыр-бор. — Мне нужна была вот эта ваша картина…

— Не моя, — отрезала Юлия, глядя на холст с презрением. — Это Сашино наследство. Мерзкая вещь, всегда меня бесила. Он носится с ней, как с писаной торбой. Все обхаживает, прячет от кого-то. Взрослый вроде бы мужчина, а верит в детские сказки.

Настя уточнила:

— Какие сказки?

— Совершенно дурацкие, — отмахнулась Юлия. — Саша искренне считает себя потомком великого колдуна. Представляете? А еще современный образованный человек. Такие глупости… Предлагала ему сто раз эту картину продать, а он ни в какую. Нужна она ему, видите ли, для великих дел и свершений!

— То есть?

— Мой бывший муж уверен, что с помощью картины можно найти какую-то там ведьму и отобрать у этой ведьмы всю магическую силу.

Настя нахмурилась:

— Серьезно?

— Да.

— А с чего он так решил?

— В дневнике с записями это вычитал, — объяснила Юлия. — К картине же еще дневник того самого предка-колдуна прилагался. В нем все и описано…

— И вы видели этот дневник? — полюбопытствовала Настя.

— Видела пару раз, — вздохнула жена Парамонского. — По-моему, это какая-то подделка. Чистой воды шарлатанство. Дурь всякая… Но мужу ведь не втолкуешь…

Юлия раздраженно поправила волосы, одернула короткую юбку, открывающую стройные спортивные ноги. Настя прикинула — эта женщина была прилично старше нее, а выглядела почти ровесницей. В голове мелькнула предательская мысль: не отвергни Белов Юлию тогда, на выпускном, Настина жизнь могла бы сложиться совсем иначе.

Интересно, как?

Но это вопрос риторическо-философский.

— Понятно. — Настя тоже глянула на картину.

При внимательном рассмотрении она выглядела неаккуратно и жутко. Проклятье чувствовалось, практически осязалось в каждом грубом мазке.

— Теперь уже не важно… А знаете что? — Юлия вдруг решительно подошла к картине, сдернула ее со стены и, взяв за края рамы, протянула Насте. — Берите! Забирайте эту пакость себе. Мне плевать на ее ценность. Главное, что Сашу это безумно разозлит. А для меня даже маленькая месть станет бальзамом на рану.

Настя ушам своим не поверила:

— Вы не шутите?

— Конечно, нет. — Юлия подошла к резному секретеру красного дерева, откинула дверцу-столик, достала чистый лист и ручку. — Я вам даже расписку дам, чтобы никто не придрался.

— Но ведь картина — наследство вашего мужа? Разве не…

— О, нет! — Юлия взмахнула тонким указательным пальцем. — Это «наследство» было продано за долги еще Сашиным дедом. Так что мужу принадлежит только дневник с глупыми указаниями, а картина моя. Потому что я ее выкупила с аукциона по большой просьбе супруга. Тогда он, правда, официальным мужем мне еще не являлся. Так что по факту картина моя, и я буду распоряжаться ею так, как захочу. Берите!

Настя неуклюже перехватила холст, потому что Юлия его чуть ли не швырнула.

— Спасибо.

— Забирайте, не бойтесь. Саше я про вас не расскажу даже под пытками. Пусть побесится без своей драгоценной картинки. Заслужил. — Заметив Настино озадаченное выражение лица, женщина добавила: — И не волнуйтесь, я не буду расспрашивать вас о подробностях этого странного поступка. Как вы пробрались сюда? Зачем вам эта картина? Мне все равно! Сказать честно? Я бы этот дом вообще после ухода сожгла дотла, со всеми напоминаниями о браке, со всеми вещами, с прошлым…

— Жечь нельзя, — осторожно предупредила Настя. — Он у вас так построен, что соседние дома почти вплотную. Если начнется пожар, пострадают другие жители. Они-то тут ни при чем.

— Да уж. — Юлия с болью взглянула в окно. — Этот дом — мой позор. Его нельзя было тут строить, но Саша меня убедил. Стыдно теперь перед городом… Впрочем, нам пора. Пойдемте.

— А Белов?