Гортензия Грей:призраки и злодеи. Книга 2 - Циль Антонина

– Наверное, нужно оказаться в ситуации, когда не останется особой альтернативы, – предположил Майкл. – Но лучше не стоит в ней оказываться. Мигель сказал, что тело сейчас обмоют и вынесут в общую гостиную. Братья будут молиться. Потом пригласят всех желающих попрощаться со жрецом. Поскольку мы разделили с друвом его последние часы, завтра можем присутствовать на похоронах. Это большая честь.

– Завтра? Придется все-таки остаться здесь на ночь?

– До утра дорогу все равно не расчистят. Ты действительно видела фантомов?

– Скорее души. Они интересовались друвом, а на нас не обращали внимания.

– Ты явно пришлась старику по душе.

Я кивнула. Жаль, не могла спросить друва, что именно он увидел в моей ауре. Но присутствовать на погребении я обязана.

– Друв сказал, что в храме Сына Божьего священники работают над искоренением любых «отклонений» от нормальности, – дословно процитировала я жреца. – То есть с их точки зрения, я и ты не нормальны?

Корбетт заметно растерялся:

– Ну да. Разве в церкви Сына Божьего в Лайонсроуд было не так?

– Я там бывала редко, – уклончиво ответила я. – А в Лонгдуне пастырей почти не видно, они там какие-то… незаметные. Над всем Лонгдуном довлеет Дуб. А значит, Дуир.

– Но при этом в Лонгдуне люди вообще мало ходят в храмы. Они считают, что Древа достаточно. У нас в Олте в Долине Озер храм Сына Божьего священники был большим и… даже не знаю… хорошим… светлым. Мама верила во всех богов и посещала все три церкви, что смогли у нас закрепиться.

– О, у вас присутствовала конкуренция? – шутливо спросила я.

Но Майкл со всей серьезностью кивнул:

– Точно. Завоевать сердце северянина – непростая задача. У нас в каждой деревне – свой фаворит, а Мэтрил-хилл, наш округ, издревле поклонялся Ану. Но даже у нас священники Сына пытались искоренить «волшбу».

Я снова схватилась за локоть Майкла. Хотя дорогу к гостинице укрыло пушистым снежком, под ним под каблук иногда попадалась корка льда.

Меня все еще немного трясло. Перед глазами стояли лица друва Шелли и его родных. Вот я и старалась отвлечься, болтая с Корбеттом и заодно расширяя свой кругозор в области религий. Одно дело зачитать до дыр энциклопедию, другое – пообщаться непосредственно с живыми свидетелями истории.

– Но зачем? А как же фантомы?

– Так у пастырей же вечный призыв: смирись! – хмыкнул Майкл. – А все, что идет не по плану – за грехи наши тяжкие, поэтому тоже смирись. Хотя я читал их Святую Книгу и, думается мне, Сын Единого Бога имел в виду немного другое.

Мы ввалились в гостиницу все в снегу. Надежда, что Экорни перестанет засыпать снегом, испарилась. Зато в номере была горячая вода, а в вестибюле прямо у стойки я накупила кучу норманских парфюмерных штучек для купания. И все же, лежа в пене и предвкушая вечерние развлечения, я думала о друве Шелли.

Как встретили его ТАМ? И что он хотел сказать своей последней фразой?

Глава 4

Я сидела на кровати, скрестив ноги и раскрыв перед собой чемодан, и с удивлением разглядывала… изумрудное платье? Не помню, чтобы в гардеробе Горти было такое: с открытыми плечами и жутко зауженное. Или было?

Было, но совсем не такое, а широкое и немного мне не по фигуре. Я еще тогда повздыхала над чудесной тканью и… скучным офисным фасоном. Верх, помнится, был аскетически закрытым. Низ – монашки позавидовали бы. И кстати, вот эта брошь в виде павлиньего пера – ее я прекрасно помню… но не на себе. У меня галлюцинации?

Я вывернула платье наизнанку. Так, все ясно. Чьи-то ловкие ручки поработали над фасоном: ушили низ, обрезали верх и отделали ворот атласной лентой. Брошь? Я видела ее на Фиби. Дорогая безделушка, безумно красивая.

Вспомнила, как Фиби занималась нашим переездом. Упаковывала и распаковывала гардероб я сама, но мисс Лоран командовала грузчиками. Наверняка тогда она и заметила яркую, но устаревшую вещь в одной из коробок. Еще и Линду в мероприятие вовлекла, судя по аккуратным крошечным стежкам по шву.

Я хмурилась и качала головой, дав себе обещание отчитать подруг по возвращении. У них мало своих дел? Здесь работы было явно на несколько дней! И то когда мы падали от усталости, осваивая новый офис. К тому же у меня есть новое платье, серебристо-серое… деловое. Ну и что? Обошлась бы и им.

Продолжая притворно возмущаться, я и не заметила, как оказалась перед зеркалом. Из складок платья выпала записка: «К нему есть шарфик, покопайся в чемодане. И брючный костюм мы тоже положили. Ты будешь в нем сногсшибательна! Твои Фиби и Линда. P.S. Не злись. Иначе ты бы не согласилась. Работа работой, но с тобой рядом интересный мужчина. Повеселись».

Шарфик был. Из прозрачного изумрудного газа. Я набросила его на шею концами назад. Так, кажется, драпировала шарфы Коко Шанель. Теперь я лишь капельку ню, и открыта, и прикрыта. Вырез подчеркивал грудь, но не вульгарно, а так… так, как нужно, признала я.

Чулки со швом сзади мне перед отъездом подарила Фиби. Ей часто присылали посылки из Нормании. То, что в Лонгдуне пока оставалось дефицитом, в местной «Франции» стало нормой повседневной жизни. Складки платья, которые Линда сохранила, красиво расходились ниже колена и слегка обнажали ноги. Я была похожа на звезду Голливуда начала пятидесятых.

Туфли оставила старые, темно-зеленые. Кстати, их я в чемодан не клала. Ну а бордовый брючный костюм трогать вообще не стоит, не думаю, что местные так прогрессивны.

Поколдовав над прической, я спустилась вниз. Паб был полностью заполнен, но Корбетт, заранее договорившийся о столике, помахал мне из угла.

По мере того как я неспешно продвигалась между танцующей публикой (иногда ловя грубоватые комплименты и даже свистки), Майкл медленно вставал со своего места. На его лице читалось восхищение. Он смотрел на меня так не в первый раз, но сейчас это было особенно приятно, ведь я предвкушала вечер спокойного общения без «отвлекающих факторов».

– Гортензия, – хрипло проговорил некромант, запинаясь. – Мисс Грей… я… вы… Ты словно сошла с картины. Этот цвет… твои глаза… будто трава на Холмах Эйлы.

Наверное, с точки зрения северянина, это был шикарнейший комплимент. Корбетт продолжал что-то бормотать. Пощадив некроманта, я протянула ему руку и улыбнулась. Майкл очнулся и отодвинул для меня массивный стул. Решено, когда вернусь домой, расцелую подруг в обе щеки.

– Верховный еще не выступал? – спросила я.

– Нет, мы поминали друва Шелли. Выпили эля за его следующую жизнь. Вспомнили, каким славным человеком он был. Я рад, что смог присоединиться и помянуть Шелли. Ведь он привез нам саженец нашего Дуба. Только эль и сидр. Здесь никто не хочет сейчас напиваться, поэтому в меню лишь легкие напитки. Все понимают, что этой ночью нужно быть трезвыми.

– Есть сведения о приближении Прорыва? – напряглась я.

– Вероятность невелика. С одной стороны, снег и Маббон, – кратко пояснил Корбетт. – С другой, есть статистика. Прорывы часто совпадают с какими-нибудь событиями в духовном мире. Например, уходом друвов и пастырей, посадкой нового Дуба, очищением очередного кладбища. Как будто…

– … фантомами до сих пор управляют, – договорила я через силу. – Что если ими действительно управляют. С Клиффов… откуда-то еще?

– Антифантомщики проверяли Клиффы много раз и до сих пор пытаются обеспечить условия для десанта, – покачал головой Корбетт. – Там нет живых. Я сам летал над Клиффами с парой других некромантов, собранных со всей страны. И во время войны, и после. Особая техника. Самолеты с серебряным покрытием, специальные костюмы, прожекторы дневного света… Но не всем везло. Когда фантомы прут сплошной массой, серебро истончается, а от прожекторов нет толку. Там… Тьма. Огромные разбомбленные здания лабораторий. Когда фантомы поднимаются на Прорыв… это одно зеленое море. Никто бы не выжил.

– Их бомбят до сих пор?

– Да. Но нацисты дураками не были. Это цитадель. Здания уходят на десятки этажей под землю.