Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael"

На экране появилось лицо, при виде которого Громов инстинктивно выпрямился.

Князь Долгорукий — председатель Государственного Совета, глава Совета Кланов, один из самых влиятельных людей Империи. Пожилой мужчина с орлиным профилем, седыми висками и взглядом хищной птицы, высматривающей добычу. За его спиной угадывались контуры кабинета, обставленного с той старомодной роскошью, которую могли позволить себе только древние аристократические роды.

— Виктор Павлович, — голос Долгорукого был спокойным, почти скучающим. — Вы паникуете и это слышно по дыханию.

Громов открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Врать этому человеку было бесполезно — князь видел людей насквозь, как рентген.

— Ваше Сиятельство, — выдавил он, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Это теракт. Взрыв в центре города, десятки пострадавших, журналисты уже слетелись как мухи на… Я не контролирую ситуацию.

— Забудьте слово «теракт», — перебил Долгорукий с той же ленивой интонацией, с какой отчитывают нашкодившего слугу. — Орлов только и ждёт повода повесить на вас всех собак, не так ли? Теракт — это расследование, комиссии и федеральное вмешательство. Вам это нужно?

Громов сглотнул.

— Нет, Ваше Сиятельство. Но что же тогда…

— Совет Кланов своих не сдаёт, — Долгорукий чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на снисходительную усмешку. — Если, конечно, эти свои проявляют послушание.

Он произнёс это слово «послушание» с особым нажимом, давая понять, что речь идёт не о просьбе, а о приказе. Громов кивнул, чувствуя, как внутри разливается странная смесь унижения и облегчения. Он понимал, что сейчас его покупают, но альтернативой была тюрьма или могила. Но с другой стороны такие как Долгорукий действительно хорошо платили, так что… все могло быть не так плохо?

— Я слушаю, Ваше Сиятельство.

На экране мигнул значок входящего файла. Громов открыл его дрожащими пальцами. Это был официальный документ с гербами, печатями и подписями — заключение экспертной комиссии, датированное сегодняшним числом.

— Читайте внимательно, — голос Долгорукого стал жёстче. — В офисе Воронова произошёл не теракт, а выброс нестабильного биологического агента. Экспериментальный мутаген, который он разрабатывал в нарушение всех имперских законов. Техногенная катастрофа по вине безответственного предпринимателя, подвергшего опасности жизни тысяч мирных граждан.

Громов пробежал глазами документ — всё было оформлено безупречно, с номерами проб, результатами анализов, ссылками на протоколы. Идеальная фальшивка, которую невозможно отличить от настоящего заключения. Хотя может… не такая уж это и фальшивка?

— Вы, как губернатор, — продолжал Долгорукий, — обязаны защитить Империю от заразы. Статья двенадцатая Имперского Уложения, протокол «Биологическая угроза». Она даёт вам право ввести полный карантин в регионе, закрыть границы, отключить внешнюю связь и запретить посадку любым бортам, включая столичные, без специального допуска Государственного Совета.

Громов медленно поднял взгляд на экран. До него начало доходить.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что даже Орлов не сможет сунуть нос в зону карантина, — Долгорукий позволил себе тонкую улыбку. — Закон на вашей стороне, Виктор Павлович. Закон, который писали ещё при прошлом Императоре, когда Чёрная гниль выкосила полтора миллиона человек. Тогда законодатели сделали всё, чтобы никакой политик не мог вмешаться в карантинные меры ради собственных интересов. Теперь эта предусмотрительность сработает в нашу пользу.

Громов откинулся в кресле, чувствуя, как паника отступает, уступая место надежде? Жадности? Он ещё не мог разобрать, но предвкушение не уходило.

— И что я должен сделать взамен?

— Задушить Воронова, — Долгорукий произнёс это буднично, как будто речь шла о прополке сорняков в саду. — Заморозить счета, перекрыть поставки, закрыть границы. Превратить его регион в изолированную зону, куда не попадёт ни кредит, ни грамм сырья, ни один человек без вашего личного разрешения. Без денег и ресурсов он продержится неделю, максимум две. А потом приползёт договариваться или сделает глупость и даст вам законный повод раздавить его окончательно.

Громов молчал, переваривая услышанное. Картина складывалась слишком красивая, чтобы быть правдой.

— А если Император вмешается? — спросил он осторожно. — Или Орлов найдёт способ обойти закон?

— Император будет связан по рукам собственной Конституцией, — отрезал Долгорукий. — А Орлову мы напомним о его месте — публично, на глазах у всего Совета Кланов. Вам нужно только одно: быть послушным и делать то, что вам говорят. Справитесь?

Последний вопрос прозвучал с такой снисходительной насмешкой, что Громов почувствовал, как щёки заливает краска. Его использовали как инструмент, даже не пытаясь это скрыть. Двадцать лет он был хозяином этого региона, но князь разговаривал с ним как с лакеем. Впрочем… лакем быть не так уж и плохо. Особенно богатым лакеем, который сохранит собственное кресло и свободу!

— Справлюсь, Ваше Сиятельство, — сказал Громов, и собственный голос показался ему чужим. — Можете на меня рассчитывать.

— Я знаю, — Долгорукий кивнул с видом человека, который и не сомневался в ответе. — Документы у вас. Действуйте.

Экран погас.

Громов сидел неподвижно, глядя на экран.

Тишина в кабинете была абсолютной — только тикали напольные часы в углу да где-то за окном выла сирена скорой помощи. Он опустил взгляд на свои руки и с удивлением обнаружил, что они больше не дрожат.

Страх ушёл. Вместо него внутри разливалось что-то тёплое, знакомое, почти забытое за последние безумные часы. Власть — настоящая власть, подкреплённая мощью древних кланов, которые правили Империей ещё до того, как его прадед родился.

Громов медленно поднялся из кресла и подошёл к окну. Закат догорал над городом, окрашивая небо в багровые тона, и теперь это зрелище уже не казалось ему зловещим. Наоборот — оно выглядело как предзнаменование, как обещание крови, которую он скоро прольёт. Чужой крови, разумеется.

Он вспомнил то совещание. Вспомнил, как стоял посреди собственного кабинета, растерянный и униженный, пока этот щенок Воронов читал ему лекцию о «неэффективном управлении». Вспомнил взгляды мэров — даже эти ничтожества, эти мелкие чиновники из умирающих городков смотрели на него тогда без страха. Некоторые даже с плохо скрытым злорадством.

Ничего, — подумал он, и губы сами собой растянулись в улыбке. — Скоро вы все вспомните, кто здесь хозяин.

Громов вернулся к столу и нажал кнопку интеркома.

— Марина Владимировна.

— Да, Виктор Павлович? — голос секретаря звучал напряжённо. Она тоже нервничала весь вечер, бедняжка.

— Соедините меня с мэрами Воронцовска и Котовска. Потом с начальником областного гарнизона генералом Сорокиным. И вызовите ко мне начальника юридического отдела. Немедленно.

— Слушаюсь.

Он отпустил кнопку и откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. Перстень на руке снова ярко мерцал — артефакт реагировал на эмоции владельца, и сейчас Громов чувствовал себя лучше, чем за последние полгода.

Юрист появился через пять минут — худой нервный человек в очках, с папкой документов под мышкой. Громов не стал тратить время на приветствия.

— Подготовьте указ. Номер один, срочный, особой важности.

Юрист послушно раскрыл папку и достал планшет.

— Полная транспортная блокада городов Воронцовск и Котовск, — диктовал Громов, смакуя каждое слово. — Основание — протокол «Биологическая угроза», статья двенадцатая Имперского Уложения. Причина — выброс экспериментального мутагена на территории предприятий корпорации «Ворон Групп». К указу приложить заключение экспертной комиссии.

Он сделал паузу, глядя, как юрист лихорадочно печатает.

— Любой транспорт на выезд из зоны карантина — разворачивать. При неподчинении… — Громов улыбнулся, — … огонь на поражение.

Юрист поднял голову, и в его глазах мелькнуло сомнение.