В объятиях смерти. Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

Хмыкнув, я отошла от двери и поплелась в ванную, на ходу скидывая кроссовки. Сосед закрыл за собой дверь, защёлкнул замок.

И догнал меня, когда я уже стаскивала с себя куртку.

Адам помог раздеться сверху до лифчика и швырнул окровавленную одежду в корзину с грязным бельём. В лучший день я бы наорала на него, но не сегодня.

В конце концов, это всего лишь тряпки. Всегда можно купить новые, а старые сжечь к чёртовой матери.

Сохраняя тяжёлое, красноречивое молчание, Адам отвёл меня под руку на кухню и посадил на стул. Я не сопротивлялась — все силы уходили на то, чтобы не отключиться.

Привалившись спиной к стене, наблюдала, как он включает подсветку, шуршит в шкафчиках, готовит раствор, достает бинты и инструменты.

Веки слипались, а я упрямо таращила глаза, разглядывая узор на шторах, пылинки в воздухе и одежду соседа.

Тёмно-синий тонкий пуловер с треугольным вырезом, из которого выглядывала белая футболка. Иногда у него в шкафу находятся удивительно приличные вещи.

Снизу на Адаме были чёрные потёртые джинсы и ушастые тапки. Почему-то на этот раз они не вызывали у меня улыбку.

Адам достал из холодильника лёд и пакет с кровью. Я скривилась и отвернулась, демонстрируя непокорность. Он цыкнул и бросил его на стол.

Я вздрогнула и уставилась на соседа, нарочито сердитым взглядом. Но он лишь покачал головой, сложив руки на груди. Хмурясь, я потянулась за пакетом и сжала его в дрожащей руке, насколько хватило сил.

Кажется, я сама грозилась напиться крови, чтобы одолеть Рыжего? Так чего тянуть-то⁈

Я сидела в одном лифчике и грязных джинсах и цедила омерзительное пойло через коктейльную трубочку. Рана под рёбрами открывалась с каждым вдохом, по животу сочилась кровь.

Видок у меня был тот ещё «соблазнительный», но Адам привык видеть незадачливую соседку полуобнажённой и никак не отреагировал.

Закатав рукава пуловера, он встал напротив и склонил голову набок. Видимо, ждал, что я приму удобное для нас обоих положение.

С минуту соображая, как же это сделать, я поёрзала на стуле и махнула рукой. Чёрт с ним, потерплю.

Всё, как обычно — Адам латал мои раны, а я терпела боль и глушила её свежей кровью из пакета. Комната покачивалась, и мир казался обёрнутым ватой и слишком далёким.

В ушах стоял монотонный звон, в голове перекатывался свинцовый шарик, но в теле появилась пугающая лёгкость. Я балансировала на грани обморока.

Стежок за стежком приближалась мягкая пустота. В какой-то момент Адам ущипнул меня за щеку, и я ошалело заморгала на него. Всё-таки отключилась.

Закончив со швами, он наложил пластырь и закрепил его бинтами, чем значительно снизил мои двигательные возможности. Плевать, главное, чтобы не болело.

Пока я надевала чистую футболку, Адам наводил порядок на кухне. В голове чуть прояснилось, и я могла самостоятельно ориентироваться в пространстве.

А вскоре настолько похорошело, что добралась до ванной с охапкой свежей одежды и сумела переодеться.

Но потянулась за расчёской, увидела своё отражение в зеркале, и рука дрогнула, сжалась в кулак. Кожа на лице стала белее мела, радужки глаз пылали алым огнём.

Из-под бескровных губ показались кончики клыков. Что я такое? Зачем существую?

И кому приношу пользу?

Тот, кто создал меня, какую цель преследовал и почему пытался убить теперь?

Я так и не смогла принять то, во что превратилась, и не имела права требовать от других этого. Но продолжала бороться за жизнь, за тех, кто дорог. До этого момента.

Сейчас я ощущала смертельную усталость. У меня не было будущего, прошлое не принадлежало мне уже давно. Так за что я бьюсь день изо дня?

Слеза скатилась по щеке, оставив на коже горячую влажную дорожку. Монстру, такому, как я, место среди таких же чудовищ.

То, что я отрицала свою истинную сущность, человеком меня не делало.

Размахнувшись, я ударила кулаком по отражению. Хруст и звон разбитого стекла, осколки, осыпавшиеся в раковину, окрасились кровью.

Боль отрезвляет, проясняет голову. Медленно подняв глаза, я снова взглянула на своё отражение. И прерывисто вздохнула.

Завершу начатое, покончу с ублюдком, убивающим людей, и только после подумаю о том, как быть дальше. Я устала, чертовски вымоталась.

Рассматривая разбитые в кровь костяшки рук, уже ничего не чувствовала — вокруг было пусто, и внутри меня было пусто. От презрения к самой себе.

Но из глубин тела поднималась сила, заполняла меня, как рука перчатку. Боль уходила, сменялась странным ощущением безмятежности.

Царапины на руке затянулись буквально на глазах, остались лишь капельки крови, но и те быстро высохли. «Лекарство» подействовало. Быстрая регенерация — единственный плюс ненавистной вампирской сущности.

Пора выдвигаться.

Когда я прибыла на место, полицейских машин ещё не было. В глубине души я испытала облегчение — возможно, удастся разобраться с Рыжим до их приезда, и никто не пострадает.

Машину бросила в подлеске, спустилась с холма и упёрлась в высокий металлический забор. За ним чернели полуразрушенные стены и зачатки каких-то строений.

Местность декорировали выбитые окна, как неровные зубы. Когда-то здесь был завод по производству строительной арматуры, но несколько лет назад он стал убыточным, и его закрыли.

Цеха забросили, и двухэтажное здание стояло среди них, как гигант в зоне боев. Территория поросла бурьяном. Я толкнула ржавую калитку и свободно прошла.

Фонарей здесь не было, и двигалась я почти вслепую, лишь луна висела над обветшалой черепичной крышей. Руку холодил «глосс», заряженный серебряными пулями.

Во внутреннем кармане кожаной куртки, пережившей трёпку, были припрятаны запасные патроны. В боковых карманах на молнии, будто ворованные яблочки — несколько шаровидных бомб, созданных Адамом.

Он уверил, будто эти крошки хорошо горят. Что ж, пришлось поверить на слово. В любом случае, это лучше, чем просто плюнуть в монстра!

Мне предстояло встретиться лицом к лицу с дампиром, убившим троих людей. Кто знает, чего от него ждать? На что способен?

Как бы то ни было, любая моя встреча с кровососом всегда заканчивалась какой-нибудь гадостью. Знала я лишь то, что он обвёл меня вокруг пальца.

Подобрался настолько близко, что буквально мельтешил перед носом, а я не замечала. Считайте, это задевало мои чувства, ущемляло гордость — как хотите.

Не люблю оказываться в дураках.

Ничего не говорило о том, что здесь обитало что-то живое. Каменные ступени растрескались, перила покосились, дверь поскрипывала на ветру ржавыми петлями.

Мне точно сюда? Я крепче сжала пистолет и вошла. Передо мной вытянулся тёмный холл.

Под толщей грязи с трудом различался линолеум. Стены покрывала краска двух оттенков синего, по ним шли толстые паропроводы выше моей головы.

Они тоже были выкрашены краской и сужали коридор до узкого прохода. Краска выцвела, с потолка свисали хлопья побелки.

Слева у стены стояла конторка охраны, устеленная слоем пыли, словно грязным снегом. Стол чудом не рассыпался, когда я прошла мимо.

Коридор уводил вглубь здания. При входе попались несколько заколоченных дверей. Я прошла мимо только когда убедилась, что из них никто не выпрыгнет, стоит мне повернуться спиной.

Впереди сгущалась тьма, тишина висела такая, что уши закладывало. Я слышала собственный пульс, шум крови, бегущей по венам, и больше ничего, но знала, что где-то впереди что-то есть.

Что-то ждущее там, где не видит глаз, не дотягивается рука.

Тени ползали по стенам, по полу холодным туманом стелилась сила. Бывает, вампиры или прочая нежить облюбуют укромное местечко и наводят ужас, дабы отвадить проходимцев.

Кто-то заколачивает двери и окна, а кто-то напускает магию. Я не удивилась, потому что уже видела вчера такое. Брюнетка, как и Рыжий происходили от одной линии дампиров.

А я? Умела ли я управлять темнотой? Сильно сомневаюсь. Мне по закону жанра не досталось особых талантов.