Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Но вурдалаки‑то поступали по‑другому, – усмехнулся Аркадий Николаевич. – Не так ли?

– Вурдалаки, – поморщилась красавица. – Сорное семя… Впрочем, не о них речь. Я так понимаю, что этот милый мальчик, пришедший с тобой, и есть тот самый новый сотрудник, что проявил заботу о подземной королеве, при этом даже не будучи ей лично представленным?

– Он и есть, – подтвердил Францев. – Рекомендую – Олег Ровнин, молодой, но при этом очень перспективный товарищ. Думаю, со временем многого добьется, ибо сметлив, расторопен и любознателен. В нашем деле далеко не последние качества.

– Добрый вечер! – произнес Олег. – Рад знакомству, ваше величество.

Жест а‑ля мушкетер, с поклоном и взмахом невидимой шляпой он изображать не стал, хотя последние пару минут о нем размышлял. С учетом ситуации и тональности разговора он, пожалуй, не был бы лишним, но юношу смутил один момент. Он побоялся, что Джума может увидеть в этом движении не проявление почтительности, а иронию, или, того хуже, насмешку. Злить же эту особу Олегу очень не хотелось, поскольку он прекрасно помнил, зачем именно Францев его сюда привел. Этот визит еще один вклад в его личную копилку знакомств и знаний, потому дураком надо быть, чтобы профукать подобный шанс из‑за банального желания выпендриться.

– Почему ты решил мне помочь? – склонив голову к плечу, поинтересовалась у него Джума. – Тем более что встреча с моими подданными произошла, так сказать, не при самых мирных обстоятельствах?

– По идее, начальник всегда несет ответственность за то, что делают его подчиненные, – неторопливо и тщательно подбирая слова, произнес Ровнин. – Но только по идее. На деле он не может и не должен отвечать за каждую глупость, которую те творят. Особенно если он про нее не знает. Вы, как мне кажется, были не в курсе происходящего. Ведь так?

– Так, так, – подтвердила Джума. – Продолжай.

– У моего начальника с вами отношения… Нет, не дружеские, но, если можно так выразиться, добрососедские. Так чего ради портить их из‑за кучки идиотов? К тому же ведь могло случиться и так, что те ваши подданные в подвале по каким‑то своим соображениям не затеяли совсем уж недоброе дело, а именно хотели спровоцировать конфликт между гулями и людьми. Ведь такое возможно?

– И правда, сметлив, – согласилась с Францевым королева, а после обратилась к Олегу: – Подойди ко мне, мальчик.

Ровнину очень не понравилось подобное обращение, даже не фамильярностью своей, а неким подчеркиванием того, кто она и кто есть он, но юноша даже вида не подал, отлично понимая, что тот момент, когда он сможет подобно его начальнику диктовать и Джуме, и кому угодно другому свои условия, пока еще не настал. Сейчас же то время, когда он производит на эту особу первое впечатление, и если сделать что‑то неправильно, то вышеупомянутый момент может и вовсе не наступить. Опять же, если бы она перегнула палку, то Францев, стоящий рядом с ним, непременно бы ее осек. Если он этого не делает, значит, не стоит показывать свой гонор и выдавать фразы вроде «Мальчики сходили на горшок и пошли баиньки». Надо не ерепениться и идти к ждущей того королеве.

Но, как оказалось, лучше бы он этого не делал, поскольку, подойдя к трону, он понял, что Баженов давным‑давно, еще весной, не байку про Джуму ему протравил, а чистую правду сказал. Красота королевы гулей оказалась позаимствованной. Она на самом деле носила маску, искусно сделанную из кожи какой‑то давно умершей девушки, и вблизи это смотрелось настолько жутко, что и местная вонь, и бесстыдное сплетение тел гулей в залах, да и все остальное, что юноша тут увидел, показалось ему детскими играми. Настоящий страх – вот он, перед ним. Когда‑то вот это существо, может, своими собственными руками, может, чужими, умертвило молодую девчонку лишь ради того, чтобы забрать себе ее красоту, а он теперь вместо того, чтобы за убийство человека отомстить, должен улыбку на лицо натягивать.

Плюс это просто смотрелось жутко. Гули и так совсем не красавцы, а та, кто пряталась за лицом мертвеца, наверняка выглядит ужаснее любого из них. Откуда пришло это знание к Олегу, он и сам бы не смог ответить. Просто знал, что все именно так – и точка.

И – глаза! Боги, какие же страшные у Джумы были глаза! Какая же леденящая ненависть ко всему живому в них присутствовала…

– Возьми. – Королева протянула к нему правую руку и разжала кулак. На черной, изъеденной язвами ладони лежал массивный золотой перстень с зеленым прозрачным камнем в навершии. – Благодарю за твои мысли и твой поступок.

– Щедрый дар, – стараясь, чтобы его слова звучали максимально искренне, ответил Олег и, переборов себя, забрал украшение с ее ладони. – Это большая честь.

– Мне тоже кое‑что причитается, – подал голос Францев, который, похоже, понимал, что творится в душе у подчиненного. – Как, могу рассчитывать на обещанное?

– Если я даю слово, то его держу, – ответила с достоинством Джума и велела двум слугам, стоящим рядом с ее троном: – Приведите эту сволочь.

Речь, как оказалось, шла том самом гуле в драном кожаном пальто и галстуке, с которым Олег свел знакомство в самом начале своей работы в отделе.

– Королева, – промычал тот, когда его бросили на пол близ ног Джумы. – Вс‑с‑се он! Не я!

– Кто – он? – мигом подхватился Францев и подошел к нему. – Говори, и я заступлюсь за тебя перед милостивой Джумой. Но расскажи мне все – от и до.

– С‑с‑старик, – выдавливал из себя гуль. – Он приш‑ш‑шел. Он сказал – делайте, и вс‑се будет наш‑ше.

– Какой старик? – потеребил его за плечо Аркадий Николаевич. – Может, имя знаешь? Хотя бы как он выглядел, помнишь?

– С‑с‑старик, – повторила нежить. – Бороды нет. Добрый! Мяса принес!

– Очень содержательно, – усмехнулась Джума. – Но извини, Аркадий Николаевич, мои слуги, даже лучшие из них, не мастера длинных бесед.

– Пахнет не как все, – вдруг добавил обладатель плаща. – По‑другому. Как человек, но не как человек.

– А шрам у него был? – вдруг спросил у него Францев и коснулся пальцем своего виска. – Изогнутый такой? Не сильно большой.

– Бы‑ы‑ыл, – ощерился гуль. Как видно, данный оскал означал у него улыбку. – Был! Здес‑с‑сь!

– Ясно, – потер ладони Францев. – Как он на тебя вышел? Не просто же так пришел в ваши тоннели и сказал: «Вот и я!»

– Приш‑ш‑шел, – покивал, похоже, окончательно сломавшийся гуль. – Сказ‑з‑зал! Знал, где нас искать. Где мы обычно. Они не с‑согласились. Я – да! Убить их пришлось.

Как Олег понял, речь шла о приятелях обладателя модного пальто, которые по каким‑то причинам отказались предавать королеву, за что и умерли. А он взялся за предложенное ему дело, и, если бы не бдительность граждан, то, возможно, на этом троне сидела бы уже не Джума. Плюс умерло бы очень много людей и не меньше гулей. Последних совсем не жалко, а вот первых – невероятно.

Кстати, судя по взгляду королевы, даже заступничество Францева этому гулю помочь уже никак не могло.

– Последнее: так что он тебе обещал? – склонился над допрашиваемым Аркадий Николаевич. – Только честно говори!

– Вла‑а‑асть, – промычал тот после некоторой паузы. – Свобо‑о‑оду!

– Ясно, – вздохнул Францев. – Ну, как обещал. Ваше величество, прошу сохранить этому гулю жизнь. Он честно все рассказал, вину свою осознал, потому…

– Я очень уважаю тебя, Аркадий Николаевич, – чуть подалась вперед Джума. – И очень тебе благодарна. Но всему есть предел. Эй вы! Ешьте его! Живьем!

Глава 4

Олега все‑таки вырвало, да хорошо так, качественно – со стонами, хрипами, привкусом желчи и четким ощущением, что вот‑вот, и нутро через рот наружу полезет.

Нет, он сдержал позывы опорожнить желудок прямо там, в тронной зале, как‑то сумел преодолеть обратную дорогу, но после того, как захлопнулась железная дверь, отделяющая подземные тоннели от владений гулей, и в легкие хлынул не самый свежий, но все же чистый воздух, сдержаться не смог.