Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

Он не поверил, но отпустил, строго погрозив пальцем в зеркало дальнего вида.

Снова тяжёлый подъём по лестнице, снова испытание на меткость при открытии дверного замка. Я справилась и ввалилась в квартиру, рухнув в коридоре бездыханной грудой.

Сегодня я буду спать! Плевать, если в коридоре на полу, но буду спать. А потом зализывать раны.

Перед глазами разливалась темнота, как тёплая вода. Тело стало неимоверно тяжёлым, короткие судороги слабости пронзали меня, как ледяные стрелы.

А потом я провалилась в сон.

Я стояла по пояс в воде — слишком тёплой и слишком тёмной. Вокруг распростёрлась непроглядная чернота, но там, вдалеке, показались деревья, что-то мелькнуло между ними.

Сердце стучало, спотыкаясь, дыхание срывалось от… волнения или страха. Сзади раздался всплеск, и что-то задвигалось в мою сторону.

Поверхность озера покрылась рябью, меня окатило тёплыми волнами. И я побежала, борясь с ними, разгребая их руками.

В уголке сознания билась мысль — добраться до берега, скрыться среди деревьев. Но ноги провалились, я попала в глубокую яму, и вода сомкнулась надо мной.

Такая густая и приторно солёная.

Я ничего не видела и падала назад, погружалась в эту тёплую черноту, ничего не чувствуя. Ни облегчения, ни сожаления.

Мне стало всё равно, так сильно я устала.

Чья-то рука протянулась и схватила за запястье. Она вытянула меня из воды, вытащила к свету, больно и резко ударившему по глазам.

Я зажмурилась и закрыла ладонями лицо.

— Кира? Ты слышишь меня?

Я попыталась сглотнуть, во рту пересохло. Одну ладонь отняла от лица и пошарила рядом с собой.

И схватила пистолет, но он показался жутко тяжёлым, как и рука, которой его сжимала.

С трудом, но подняла, только у меня его отобрали. Застонав от злости и бессилия, я разлепила веки и заморгала.

Чьё-то расплывающееся лицо нависло над моим, в нос ударил знакомый аромат сладкого миндаля. Я выставила руки и упёрлась в чью-то грудь.

Она была горячей даже через одежду, а меня бил озноб. Зубы стучали, угрожая расколоться.

— Кира, — снова повторил голос.

И горячие пальцы коснулись моей щеки, убрали мокрые волосы со лба.

Я усиленно моргала, пока в глазах не прояснилось. Надо мной навис Тайлер. Лицо его было бледным и напряжённым.

— Что… ты… здесь… делаешь? — боясь прикусить язык, вымолвила я.

— Адам меня впустил, — прошептал он и нервно облизал губы. — Я решил тебя проведать, но дверь мне открыл твой сосед.

— Где же он сейчас?

— Готовит для тебя ванну. Ты вся ледяная, нужно согреться как можно быстрее, — с этими словами он просунул под меня руки и поднял с пола.

Боль окатила тело ослепляющей волной. Озноб усилился. Невольные подёргивания стали сильнее, настолько, что раны разболелись.

Я достаточно очнулась, чтобы понять, как серьёзно пострадала. Болело там, где я даже не помнила ран. Мышцы ныли.

— Не надо, — прохрипела я, пытаясь отодвинуться от его невыносимо горячей груди.

— Ты же ранена! — с изумлением в голосе возразил парень.

Я поморщилась.

— Тоже мне новость.

Тайлер донёс меня до ванной и остановился. Свет из распахнутой двери прорезал жёлтый квадрат в темноте квартиры.

Я закрыла лицо руками, качая головой.

— Что я могу для тебя сделать?

— Мне нужна кровь.

— Моя подойдёт?

С моих губ слетел хриплый смешок, и глаза внезапно защипало. По щеке скатилась обжигающая слеза.

Отняв руки от лица, я посмотрела на Тайлера. Ни тени сомнения в его встревоженном, до боли ласковом взгляде не отразилось.

А ведь он должен был испугаться. Разве нет? Я бы испугалась.

— Почему ты пытаешься меня спасти?

Тайлер нахмурился.

— Потому что ты нужна мне.

Я внимательно смотрела ему в глаза и не могла понять, говорит он правду или хочет меня успокоить. Просто трудно было поверить, что кому-то может быть нужен монстр с клыками, пьющий по вечерам вторую отрицательную.

— Этого я и боялась, — выдохнула я.

В квадрате света вытянулась тень. Я осторожно повернула голову. В дверях ванной стоял Адам.

Вода не шумела, не клубился горячий пар — он не набирал ванну, а приглядывал за другом. Чтобы тот ничего лишнего не узнал?

— У неё очень опасная работа, — саркастически протянул он, привалившись плечом к косяку.

Я поглядела на соседа. Глаза у него были расширены, но в остальном ему удавалось сохранять спокойный вид. Пожав плечами, он отвел взгляд.

— У меня ещё опаснее. Ты зря с нами связался, дружище.

И выдал широкую улыбку.

Тайлер смерил его хмурым взглядом.

— Вы издеваетесь, да? Она же кровью истекает и дрожит вся!

— Дай мне одеяло и аптечку, — будничным, но тихим голосом сказала я, поглядев на Адама.

Ничего не говоря, сосед отлип от косяка и направился на кухню. Он изо всех сил старался не бежать — раз уж мы разыгрываем сцену якобы заурядной ситуации, то должны держаться ролей до конца.

— Что всё это значит? — сердито спросил Тайлер, посмотрев мне в лицо.

— Отнеси меня в комнату, пожалуйста.

Если бы он знал, каких усилий не прикусить язык мне стоили эти простые вежливые слова!

Чтобы быть убедительной, пришлось ещё и улыбку из себя выдавить. Но потолок вращался, перед глазами плясали чёрные и белые пятна вперемешку, и жутко саднило горло.

Улыбка моя скисла. Закрыв лицо руками, я тяжело вздохнула.

— Мне не поможет ванна, Тайлер. По крайней мере, сейчас. Чуть позже, когда затянутся раны, я смогу её принять. А пока, — я уронила руки себе на колени и внимательно посмотрела на ошарашенного парня. — Пока я укутаюсь в одеяло и попробую согреться.

— На тебе живого места нет, — безнадёжная попытка переубедить меня.

Я устало опустила голову ему на плечо.

— Я через день возвращаюсь домой вся в крови, Тайлер. Таков мой мир.

— И ради чего ты это делаешь? — холодно спросил он.

Адам в дверях почесал кончик носа, скрывая ухмылку. Но на его лице застыло выражение, которое я не смогла разобрать. То ли грусть, то ли сочувствие.

— Я всего лишь выполняю свою работу, — вздохнула я и закрыла глаза. — Спасаю людей, а иногда и вампиров. Они, как выясняется, не всегда плохие ребята.

— И кому это нужно?

— В первую очередь — мне.

— Всех не спасти, Кира, — с жаром произнёс Тайлер. — Не нужно жертвовать собой каждую ночь и возвращаться побитой собакой. Разве что… ты причиняешь себе страдания, пытаясь так искупить свою вину за что-то? Иного объяснения я не нахожу. Ты чувствуешь себя в чём-то виноватой?

— Если только в том, что сама стала нежитью, — горько усмехнулась я.

— Неужели нельзя все это бросить и сбежать? — после паузы спросил Тайлер. — Забыть, как страшный сон?

— Такие сны не забываются. Да и совет меня не отпустит. Всегда найдутся те, кому моя свобода невыгодна.

— Те трое у мастерской, — запнувшись, он прерывисто выдохнул и продолжил с более желчной интонацией: — Они тоже «работа»? Может быть, твои коллеги?

— Нет, — я скривилась, не открывая глаз. — Они приходили меня остановить. Видишь ли, я не всегда была такой.

Тайлер понёс меня к кровати, но так и не положил. Он сел, удерживая меня на коленях, как маленького ребёнка, а я пригрелась у него на плече.

— Прости, — понизив голос, вдруг сказал он.

Я открыла глаза и отодвинулась, чтобы видеть его лицо.

— За что?

Он очень внимательно посмотрел на меня и поджал губы.

— Не мне судить тебя, — едва слышно прозвучал его голос. — Каждый из нас несёт какое-то бремя и не делится им ни с кем. То, что выпало на твою долю, нельзя примерить на себе или дать совет, как справиться. А я пытаюсь, как будто моё мнение что-то изменит.

Я коснулась его щеки ладонью, провела кончиками пальцев по скуле и зарылась ими в коротких мягких волосах.

— Нет, не изменит, Тайлер. К сожалению.

С минуту мы смотрели друг на друга. Он ощупывал взглядом моё лицо, будто хотел запомнить каждую мельчайшую деталь.