Присутствие Тени явно вызывало беспокойство, волнение или всё сразу.
— Что это за место? — спросил Красная Руда. — Оно не заросло, как остальная часть леса. Но стволы… они слишком толстые для этих видов деревьев.
— Впереди… немного слева, — прошептал Чейн. — Посмотри на ту ель.
Винн посмотрела вниз по оврагу.
Ствол ели был почти так же широк, как башня Гильдии в Колм-Ситте. Что-то темнело на её коре. Сначала Винн показалось, что это дупло, пока она не пригляделась и не поняла правду.
После строений в А'Граихлонне она никогда бы не подумала, что кто-то будет делать здесь что-то подобное. Но это было живое дерево-дом, как в диких поселениях Ан'Кроан. Он выглядел почти неуместно в этом лесу.
— Что вы здесь делаете?
Предостережение в мелодичном голосе заставило Винн быстро обернуться, отведя взгляд от дома. Говоривший вышел из-за деревьев и прошёл прямо через стаю маджай-хи.
Врейвилия остановилась, напряженно подтянутая, словно какой-то дикий дух природы, появившийся в образе эльфа. Лента из плетеного сырья шеот'а подвязывала её прорезанные серебром волосы. Вместо платья, складками падающего к ее ногам, она теперь носила штаны, высокие мягкие сапоги и безрукавку с ремнем. Все было из самодельной окрашенной ткани.
— Я же сказала вам, — проговорила она, — ваше присутствие тревожит Хармун.
Ее нуманский был очень хорош для того, кто жил изолированно от иностранцев, уже не говоря о ее народе.
Красная Руда настороженно наблюдал за нею, но держал свои подозрения при себе. Выпустив руку Чейна, Винн шагнула ближе к Тени.
— Мы должны поговорить с вами, — сказала она.
Врейвилия двинулась к ним, едва тревожа опавшие листья своими узкими ступнями. Пятнисто-коричневый маджай-хи шагнул к ней.
— А где ваш друг, еретик в белых одеждах? — потребовала она.
— Он нам не друг, — ответила Винн. — Мы самостоятельно приехали из Колм-Ситта, и я понятия не имею, как он нашёл нас здесь.
— Да, я уверена, что не знаете.
Винн так устала от того, что на каждом шагу были недоговорки и многозначности, что даже не озаботилась тем, что это означало. Но она не могла не заметить ехидного тона.
Серебристая маджай-хи подошла к Врейвилии. Длинные смуглые пальцы почесали между высокими ушами собаки.
Врейвилия остановилась на мгновение. Только ее большие янтарные глаза поднялись, чтобы пристально посмотреть за Винн. Ее ноздри раздулись.
Винн похолодела. Не потому, что было похоже на то, будто Врейвилия могла почувствовать тот запах, что имел в виду маджай-хи. Не потому, что женщина могла заподозрить истинную сущность Чейна. Именно это прикосновение заставило Винн потрясенно замереть.
Единственная причина, по которой она могла говорить с Тенью памятью через прикосновение, была из-за её ошибки с тавматургическим ритуалом. Даже Ан'Кроан и их анмаглаки не могли сделать так.
А Врейвилия могла?
— Из Колм-Ситта? — повторила женщина и посмотрела на Тень. — С маджай-хи? Я так не думаю.
Винн попыталась объясниться:
— Тень сама нашла меня. Она из Эльфийских Земель на восточном континенте. Его люди называют себя Ан'Кроан — «Те, кто нашей крови».
Врейвилия приблизилась к Тени. Собака осталась настороженно-спокойной, хотя женщина даже не смотрела на неё.
— Так, вы знакомы с нашими своенравными древними сородичами? — сказала она.
— Да. Некоторые из них стали моими хорошими друзьями.
Большие глаза Врейвилии сузились. В Запределье было мало что известно о затворниках-Ан`Кроан. Но почти никто на этом континенте никогда не слышал о них, пока Винн не вернулась. И все же Врейвилия знала о них и о их древней связи с ее собственным народом.
Что еще эта женщина могла знать о более древних связях и временах? Возможно, такие вещи о Забытой Эпохе, о каких в Гильдии и не слышали.
Врейвилия сделала долгий вдох и развернулась к широкому оврагу:
— Идите за мной.
Винн все еще была потрясена, но схватила руку Чейна. Он дрожал всем телом.
— Я могу помочь? — спросил Красная Руда, хотя его предложение казалось вымученным.
Все это предприятие было его предложением, но теперь он, казалось, жалел о нем.
— Нет, я помогу ему, — ответила Винн.
Чейн мог быть болен и дезориентирован, но он по-прежнему был способен действовать. Винн не знала, что он мог сделать в таком состоянии, если бы Красная Руда дотронулся до него.
Стая расступилась перед Тенью, но маджай-хи обступили их со всех сторон. Впереди серебристая и пятнисто-коричневый шли по бокам от Врейвилии к занавешенному входу в большую ель. Женщина скользнула внутрь не оглядываясь.
Когда Тень достигла входа, она замешкалась, следя за эскортом Врейвилии. Винн протолкнулась мимо неё, таща Чейна за собой. Она схватила табурет, который увидела поблизости.
— Сядь и отдохни, — сказала она, подведя парня к табурету. Возможно, уйдя из леса, он сможет успокоиться.
Вошёл Красная Руда, сопровождаемый Тенью. Ткань входа вернулась на место, и Винн огляделась.
Врейвилия присела перед тлеющими угольками глиняного очага у задней стены. Кочергой она сняла чайник с углей.
Стены изнутри были покрыты корой, как и в Гильдии, только здесь были живые полки на разной высоте. Они были заполнены керамическими горшками и флягами. Комната не была такой же большой как дерево снаружи, и Винн увидела другой проход, занавешенный шерстяной тканью.
Кто-то следил за ростом этого дерева, как Ваятели Ан'Кроан. Но оно не было столь древним как подобные деревья в городе. Винн снова посмотрела на Врейвилию. Женщина как раз доставала с полки фарфоровый сосуд с деревянной пробкой.
Как и прежде, Красная Руда остался тих, а Чейн, казалось, вообще потерял дар речи.
Врейвилия снова присела перед очагом, вытащила небольшой желтый корешок из сосуда и положила его в грубую деревянную кружку. Она тут же залила его кипятком из чайника. Встав, она направилась к Винн, но протянула кружку Чейну.
— Выпей, — распорядилась она. — Некоторые люди слишком… человечны для леса. Хотя я никогда не видела, чтобы на кого-то это так влияло.
Если Врейвилия подумала, что Чейн был смертным, Винн совсем не собиралась переубеждать её. Но она сомневалась, что чай из корня сможет сделать что-либо для не-мертвого.
— Он — мой охранник и… товарищ, — объяснила она. — Он не мог остаться.
— По крайней мере, не очередной интриган в белой одежде.
Винн пришла не для того, чтобы обсуждать Чиллиона, но не смогла удержаться от вопроса:
— Почему вам он так не нравится?
— Не нравится? — прошипела Врейвилия.
Ее голова склонилась, но ее резкий взгляд остался прикован к Винн. Прядь прорезанных сединой волос упала на ее левый глаз, выставив на обозрение кончик её заострённого уха.
— Хранители и их ордена! — прошипела она, и это было похоже на рык Тени. — Они называют себя мастерами, доминами и преминами и ищут любые средства для достижения собственных целей. Белые, из так называемого ордена Хармуна, являются самыми явными потребителями в своей среде… как будто пользуются особой любовью или расположением этого дерева. Но разве они обучают? Разве они передают священное знание народу? Нет. Они скрываются и управляют им…
Голос Врейвилии затих, когда она посмотрела на Винн сверху вниз, изучая её серую одежду.
— Даже среди вашего народа, — закончила она. — Этот еретик и его подхалимы — инакомыслящие, сошедшие с истинного пути Фоирфеахкан. Они служат лишь себе, используя Хармун и его детей как инструмент.
— Я здесь не поэтому, — сказала Винн. — У меня большие проблемы.
Врейвилия подняла голову и посмотрела в ее сторону. Её глаз, не занавешенный волосами, смотрел на вход. Там сидела Тень, как будто она могла видеть сквозь ткань, и наблюдала за входом.
— Возможно, это так, — ответила неистовая женщина.
Чейн положил ладонь на запястье Винн. Она глянула вниз, а он отставил пустую кружку. Винн наблюдала за ним с удивлением, поскольку его радужки начали приобретать свой родной голубой оттенок. Он кивнул ей, на его лице показалась внезапная слабость.
