Независимо от того, что Врейвилия дала ему, это помогло, но Винн размышляла над тем странным термином — «Фоирфеахкан».
Она слышала его в историях, изученных очень давно, хотя не могла вспомнить, как перевести его. Это было на каком-то потерянном диалекте эльфийского, еще более древнего, чем у Ан'Кроан. Фоирфеахкан были духовной сектой, хотя их происхождение и их предполагаемый конец невозможно было проследить. Винн никогда не слышала, чтобы какая-то информация о них осталась.
Анимистические по идеологии, они верили в духовное — эфирное и священное, а не теистическое — которое существовало в пределах этого мира, а не в отдельной сфере. Не совсем как гномы, и они считали, что центр всего этого был заключён в одном дереве.
Винн никогда не думала, что этим деревом был Хармун.
Если Чиллион был чем-то вроде священника под маской Хранителя, то презрение Врейвилии имело смысл. Но Винн не была уверена, что дерево, известное как Святилище, можно использовать как «инструмент». И что женщина имела в виду, говоря о его «детях»? Она имела в виду Роис-Хармун, Семя Святилища, на древнем кладбище Ан`Кроан?
Неудивительно, что Врейвилия считала орден Чиллиона еретиками и предателями. Они превратили древнюю систему взглядов в организованную профессию.
— Что же привело сюда вас… Хранительница? — спросила Врейвилия.
Винн проигнорировала тонкое презрение в последнем слове. Она задалась вопросом, как бы поосторожнее выведать нужную ей информацию. Но не было никакого осторожного способа начать обсуждение этой темы, и она до чёртиков устала от тонкостей. Тем более, ей показалось, что эта неизвестная Фоирфеахкан предпочитает прямоту.
— Я полагаю, что Враг, известный с Забытой Эпохи, возвращается, — сказала она прямо.
— И?
Винн смешалась. Этого должно было быть достаточно, чтобы обеспокоить или, по крайней мере, заинтересовать любого, кто знал даже скудные мифы. Очевидно, Врейвилия знала что-то большее.
— Я узнала, что у него были мощные устройства, — продолжила Винн. — Он использовал их во время Великой Войны. И устройства все еще существуют. Они могут быть первым намеком, что…
— Не первым, — вмешалась Врейвилия. — Устройства — не то, с чего всё начинается… но иногда они служат средствами, что могут всё закончить.
Винн затихла. Врейвилия знает больше подсказок-знаков того, что произойдёт? В разуме Винн зародилась прорва вопросов, но дальнейшие намеки на то, что она уже знает, не помогут с тем, что она ищет. Винн не очень хотелось испытывать терпение Врейвилии, и в то же время давать Красной Руде что-либо большее, что может послужить его скрытым целям.
— Одно такое устройство может быть спрятано в месте под названием Балаал-Ситт, — продолжила Винн. — Я должна найти его раньше, чем оно попадет в неправильные руки. Если это был инструмент Врага, он не может снова использоваться для его целей.
Врейвилия нахмурилась.
— Мы пытаемся остановить войну, — всё расстройство последних месяцев всколыхнулось в Винн. — Но никто не помогает нам в этом! Мои начальники и остальные лишь препятствуют нам! — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Пожалуйста, если вы знаете что-нибудь о Балаал-Ситте… скажите мне.
Винн почувствовала, что Красная Руда смотрит на нее.
Врейвилия хранила молчание, будто ожидая большего, но вдруг выражение ее лица немного смягчилось.
— И что заставляет тебя, дитя, полагать, что Враг возвращается?
— Я видела начало конца тысячу лет назад.
Винн начала с того, что она узнала через Мальца и Магьер из воспоминаний Вельмидревнего Отче, лидера анмаглаков. Рассказывать об этом на глазах у Красной Руды было последней вещью, которую она хотела, поэтому она придерживалась только основных событий.
Винн пересказала побег Сорхкафаре — «Света на Траве» — с последними остатками союзных войск в конце войны. Как только они достигли безопасности Первой Поляны, он и некоторые его люди взяли ветку от Хармуна и покинули этот континент. Некоторые Стихийные Духи, родившиеся в телах различных животных, включая волков, потомки которых стали маджай-хи, также последовали за ним.
— Сорхкафаре всё ещё жив, — закончила Винн. — Его теперь называют Айошейнис-Ахаре — Вельмидревний Отче — и я стояла так близко к нему, как теперь стою к вам. Он точно уверен, что Враг возвращается. Я не доверяю ему ни капли, но я доверяю его страху перед этим.
Голос Врейвилии был поразительно спокоен:
— Сорхкафаре, как и Великая Война, является легендой… мифом моего народа. Если бы он действительно существовал, то давно бы уже умер.
Было ли это своего рода вызовом?
— Он жив, — уверенно сказала Винн. — И в течение своих противоестественно долгих лет, он остается убежденным, что Враг вернётся. Есть другие, которые тоже в это верят… даже когда они отрицали это, глядя мне в глаза! — она шагнула вперед. — Мы должны достигнуть Балаал-Ситта прежде, чем кто-либо еще узнает о нём. Если вы не можете помочь нам, я не буду больше тратить ваше время.
Винн отвернулась. Собираясь уже сделать шаг к Тени и выйти из дерева, она услышала мягкий смех и обернулась.
Врейвилия улыбнулась ей и устало вздохнула.
— Дитя, ты говоришь о подобных вещах слишком открыто, как будто… — она затихла, озираясь. — Но если это так, то очевидно, что вы не следуете за тем еретиком.
— Нет, не следуем.
— Есть правильный способ… говорить о таких вещах.
Врейвилия сняла с полок миску и кувшин, а затем начала собирать различные баночки. Воздух палаты заполнился травяными ароматами.
— Подождите здесь, пока я схожу за водой, — проинструктировала она. — Не произносите ни слова об этом, пока я не вернусь.
Она проскользнула мимо Тени наружу. Как только занавес на входе перестал колыхаться, Чейн вскочил на ноги.
— Что ты делаешь? — зашептал он. — Мы ничего не знаем об этой женщине. Почему ты ей всё рассказала?
Его лицо все еще было покрыто испариной, а пальцы правой руки, так вцепились в левое предплечье, что, казалось, едва не снимают кожу. Независимо от того, что Врейвилия дала ему, эффект не продлился долго.
— Она уже знает, — ответила Винн. — Разве ты не понял по её реакции? Она знает об Ан'Кроан. Даже когда она якобы засомневалась в Вельмидревнем Отче… она уже знала о нем.
— Это лишь предположение, — прошипел он. — И что теперь? Мы ждем в каком-то незнакомом месте какую-то незнакомую женщину, чтобы сделать… что? Что, если она подмешает что-нибудь в чай, и мы не только расстанемся со всей информацией, что знаем, но и станем полностью покорны её воле?
— Сядь и заткнись, — сказал ему Красная Руда.
Чейн повернулся к гному, но Винн схватила его за руку.
— Эта забытая жрица может знать то, в чем мы нуждаемся, — продолжал Красная Руда. — Если даже она будет угощать нас камнями, то ты будешь глотать каждую гальку и благодарить ее. Нам не к кому больше обратиться.
Винн поколебалась:
— Он прав, Чейн.
Это было всем, что они имели. И теперь, когда они были одни, она должна была знать, увидели ли Тень что-нибудь в…
— Ох нет, только не снова! — выдохнула она.
Тень пропала. Она, должно быть, последовала за Врейвилией, хотя, зачем — это был другой вопрос, оставшийся без ответа.
— Останься здесь, — приказала Винн Чейну. — Я найду Тень и…
— Нет! — сказали в унисон Красная Руда и Чейн.
Чейн, схватив пояс Винн, добавил:
— Не без меня.
Она дернулась, пытаясь вырваться, но не смогла:
— Тень уже выясняла… определённые вещи для нас. Что заставляет тебя думать, что стая не может делать то же самое для Врейвилии? Ты никуда не пойдёшь, а я найду Тень, — она обратилась к Красной Руде и указала пальцем на Чейна. — Останься здесь и присмотри за ним. Можешь сесть на него, если понадобится!
Прежде чем Чейн смог отреагировать, Винн расстегнула пряжку на своём поясе, и тот остался в его руках. Она резко откинула занавес входа в сторону, но когда выбежала в овраг, остановилась.
