Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

Потом мы перешли уже к моим вопросам. Для Трифона Афанасьевича ответить на них не составляло труда, но порой он так косился на меня, словно я расспрашивал у него про интимную жизнь его бабушки в молодости.

– А вот это вообще никаким боком в образовательную программу не входит, – немного возмущённо отреагировал наставник на мой очередной вопрос. – Или вы хотите первый курс академии закончить экстерном?

– Если такое возможно, то я бы постарался, – честно признался я, обезоруживающе улыбаясь. – Но на самом деле, мне это интересно чисто для себя, чтобы понимать, как это работает. Хочу быстрее развиваться, чтобы опередить своих сверстников.

– Что ж, – задумчиво произнёс Трифон Афанасьевич. – Магическая физика, я смотрю, вам нравится. Это хорошо, эти знания сильно помогут вам в продвижении по ступеням. Тогда смотрите сюда, я начну с простого рисунка.

Наставник, не раздумывая, выдрал лист из моей тетради, взял в руки перо и уверенными движениями начал рисовать. Рисунок был не идеальным, сумбурным, но благодаря ему я начал понимать, к чему я должен стремиться, что я должен делать для своего совершенствования. И я приступлю к реализации в ближайшее время, как можно быстрее. Эх, взять бы вторую ступень в ближайшее время. Желательно её получить до поступления в академию.

– А что, если воздействовать с этой стороны и смешать? – спросил я, внося небольшую коррективу в замысловатый схематичный рисунок.

– Что вы делаете, молодой человек? – встрепенулся Трифон Афанасьевич, лицо его выглядело встревоженным, он испуганно смотрел на рисунок, потом поднял взгляд на меня. – Да как же… да это ведь… Так, пожалуй, на сегодня хватит!

Наставник начал спешно собирать свои книги в портфель, чуть не засунув туда мои, скорректированный мной рисунок он убрал в первую очередь.

– Я что‑то сделал не так? – спросил я, удивляясь внезапной перемене его настроения. – Но все ведь ошибаются, так бывает, извините.

– Вам ещё рано проходить такие темы, – нервно ответил мужчина, застёгивая портфель и убирая его со стола. – Вернёмся к этому позже, когда вы освоите основные постулаты, что подлежат обязательному изучению до поступления в магическую академию, этим мы с вами и будем заниматься. Повторите пока пройденный материал, а завтра продолжим.

– Хорошо, – ответил я, пожимая в недоумении плечами и провожая его до двери.

Наставник ушёл не прощаясь, но это его нормальное поведение, тут ничего нового. Вернувшись за стол, я открыл свой блокнот и начал воспроизводить изображённую Трифоном Афанасьевичем схему. Принцип я понял, нарисовать заново оказалось несложно, вспомнил и новый вектор, который я предложил сюда добавить.

Если я рассуждаю правильно, то воздействуя Даром с помощью Маны на Эфир, можно получать эффекты, связанные и с другими стихиями, добавляя их в свою, тогда создаваемый эффект чувствительно изменится, следуя логике, и станет более мощным. Но это повлечёт за собой и больший расход маны, может это его так смутило? Может просто не стоит и думать об этом пока у меня всего лишь первая ступень и источник совсем слаб? Наставник не ответит на эти мои вопросы, я уверен. Наверно это табу. Но почему? Об этом история умалчивает. Пока.

Но я ведь могу попробовать потихонечку, пока никто не видит? Могу, но есть один нюанс – комната в результате попытки привлечения другой стихии может в мгновение ока превратиться в руины, среди которых будет лежать моё бездыханное тело, поэтому лучше пока воздержусь.

Попробую‑ка я лучше предложить такой эксперимент завтра Герману Рейнгольдовичу на тренировке, там хотя бы условия соответствующие и есть кому поддержать в случае неудачи.

Глава 11

Тренировка у Германа Рейнгольдовича сегодня началась немного нестандартно. Во‑первых, он со мной поздоровался, а это уже невиданный прогресс, раньше я за ним такого не замечал.

Может Фёдор Алексеевич с ним поговорил и попросил обратить на меня особое внимание? Может рассказал про то, что было в столице? Неважно, посмотрим, что будет дальше, а более заинтересованный взгляд наставника говорил о том, что сегодняшний день явно будет отличаться от предыдущих.

– Итак, Михаил Фёдорович, сегодня мы перейдём к более сложным элементам, – сказал наставник, прохаживаясь по песку манежа и посматривая на меня. – Правда этому чаще обучают адептов второй ступени, но вы же у нас особенный, может и одолеете. К тому же так вы сможете быстрее получить вторую ступень. Князь сказал, что вам кровь из носу нужна вторая ступень до поступления в академию. Кроме того, вы должны научиться нападать и защищаться.

Ну так и есть, Пожарский замолвил слово. Возможно, мне показалось, но слово «особенный» наставник произнёс с некоторой издёвкой. Странно, а мне говорили, что он меня хвалил. Может он так специально делает, чтобы я не расслаблялся?

– Первое, что мы с вами сегодня освоим – воздушная сфера, – продолжал Герман Рейнгольдович, остановившись передо мной. – Да‑да, сфера есть не только у огневиков, у воздушников тоже, но по началу она не будет обладать столь же разрушительным и повреждающим действием, с её помощью вы сможете разве что оттолкнуть противника или сбить его с ног. Попробуйте создать небольшой вихрь, а потом сжать его в комок и обрушить на врага, в данном случае на меня.

Сфера говорите? Я уже читал про неё в учебнике, но даже не подумал попытаться сделать, считал недоступным пока навыком.

Я шевельнул пальцами, зарождая вихрь, потом усилием воли максимально сжал его, стараясь разогнать сильнее и превратить в небольшой комок, потом стремительным движением отправил в наставника.

Мужчина лишь непринуждённо отмахнулся, и сфера резко ушла в сторону, взрыв позади него песок и стремительно угаснув. Вздыбленный песок быстро осел, а я тут же повторил бросок, с тем же успехом, но это меня не расстроило, всё же передо мной профессионал, главное – у меня начало получаться.

Наставник периодически давал рекомендации, у меня получалось всё лучше, сфера формировалась всё быстрее, и швырять её в противника я научился резче. Если бы не его успешное парирование удара, скорее всего я смог бы его как минимум оттолкнуть от себя.

– Пальцами надо двигать увереннее, а бросок делать резче, – сказал Герман Рейнгольдович, показав жестом, чтобы я сделал паузу. – Следите за моей рукой.

Он подошёл ближе, встал рядом со мной и ловким движением пальцев запустил свистящую сферу в висевший на стене деревянный щит, в котором даже хрустнули доски.

– Попробуйте повторить, кидайте в щит, – сказал мужчина и сложил руки на груди.

Я постарался воспроизвести его движения, и сфера сформировалась быстрее, стала немного плотнее, гулко ударила в доски, но треска не вызвала, над силой удара ещё придётся работать.

– Мастер, можно вопрос? – спросил я, повернувшись к наставнику.

– Слушаю, – совершенно спокойно ответил мужчина, а я уж ожидал раздражения, как это бывало раньше.

– А фаерболы возможно отбивать так же, как вы отклоняли в стороны мои сферы?

– Воздушный щит и создан для отклонения всего летящего в тебя, включая и фаерболы, – ответил он. – Я научу, но чуть позже, сначала вы должны освоить метание воздушной сферы. Пока щит вдребезги не разлетится, к следующему приёму не перейдём, так что работаем!

Наставник громко хлопнул в ладоши и указал на злосчастный щит, который выглядел пока не менее целым, чем до начала тренировки.

Я старался, как мог. Метал одну сферу за другой, старался в точности повторить движение пальцев наставника, чтобы отправлять вперёд завывающий воздушный комок быстрее. Доски вздрагивали, ухали, но разваливаться никак не собирались, даже ни разу не услышал треска.

Запас маны подходил к концу, и я уселся на песок медитировать, потом снова продолжил. Уже совершено десятка два бросков, однажды мне даже послышалось подобие треска, но доски визуально оставались невредимыми.