— Почему? — спросила я.
— Мы не знаем, словно кто-то объявление в газете дал: «Грядет наводнение, просьба не занимать дома на восточной улице».
Я посмотрела на темные окна: они и впрямь были грязными, правда вон тот дом казался жилым, и этот…
— Там в окне женщина, — указал рукой Оли.
— Численность населения медленно, но растет. Естественная миграция отсутствует. Домов, оставленных жителями после… — Магистр задумался и спросил: — Кто скажет мне, когда этот город покинули жители?
— Примерно через пятьсот лет после образования Разлома, — выкрикнул Оли.
— А если точнее, то через четыреста девяносто один год, — поправил его Отес. — Говорят, без видимой причины бросили все, что не могли увезти или унести, и ушли через Перевал ветров. Дошла лишь треть.
— Именно так, мистер Гиро. Так вот, дома постепенно заселяются, приводятся в порядок или разрушаются, но когда-нибудь заселятся даже развалюхи, и жителям придется обосноваться здесь. Собственно, они уже селятся. Альтернатива — только строить.
— Ну нет, — фыркнула Дженнет. — Если, не дай Девы, останусь здесь, то я предпочту золотой квартал и Жемчужину Альвонов.
— То есть вы хотите сказать, раньше эта земля не удерживала людей? И не отнимала у них память? — спросила Мэри.
— Отвечайте, мистер Гиро. — Улыбнулся учитель. — Раз уж начали.
— Сначала нет. Раньше, до исхода людей, жить так близко к Разлому считалось чуть ли не привилегией. Построить дом рядом с первым дворцом князя было престижно. Потом случился массовый исход, и город обезлюдел. Несколько десятилетий это место пустовало, но в пятьсот пятьдесят первом году от образования Разлома здесь пропал целый отряд. Вернее, все думали, что он пропал, а они просто решили остаться.
— Так они и заявили прибывшим им на выручку наемникам, — добавил Отес.
— Что за отряд? Что за наемники?— спросил Коррин.
— Охотники за сокровищами, из тех, кто думал поживиться в брошенных дворцах знати, — ответил магистр.
— Грабеж дело выгодное, — пробормотала Гэли.
— Но и второй отряд на свою беду решил заночевать на этой гостеприимной земле, — продолжил парень. — Когда магистры заподозрили неладное, тут уже обживались пять десятков человек. Они слышать не хотели ни о возвращении, ни о сокровищах знати.
— Смотрите, кто идет! — прерывая рассказ, закричал Оли, первым минуя мост и взбегая на следующий.
Нам навстречу шла группа рыцарей. Такая же первая группа первого курса. Мечи, плащи, метатели на поясе, на ком-то кольчуга, на ком-то нагрудник, у одного даже шлем. У каждого свое понятие о полевом снаряжении.
Первым напротив Оли остановился Вьер, и тут же получил тычок в плечо от друга.
— Живой? — спросил Оли.
Бывший сокурсник с тоской посмотрел на нашу группу, потер свежий синяк на скуле и ответил:
— Не уверен.
Вьер не сдал экзамен за первое полугодие, и по всем правилам его должны были отчислить. Какими правдами и неправдами парень смог уговорить совет оставить его в Академикуме, неизвестно, но уговорил. Его перевели на факультет рыцарей, раз уж магия спряталась так глубоко, что теперь до нее не могли достучаться даже магистры.
Я вспомнила его зеленую жижу на экзамене, улыбнулась и… встретившись со взглядом синих глаз, забыла про все на свете. Про Запретный город, про тень демона, про странности местных жителей и жирных серых наек, про учителя и одногруппников — про все.
Как давно я не видела Криса? Несколько недель? Месяц? А казалось, что целую вечность. Я даже успела забыть, насколько пронзителен его взгляд, насколько он лишает равновесия, насколько…
Вру, ни на минуту не забывала. Почему так? Почему любовь — это не серенады под окном, а вот такие вот украденные у судьбы секунды? Почему влюбленный, получив малость, чувствует себя так, словно ему подарили весь мир? Мне подарили. Когда Крис рядом, стоит и вот так смотрит, вся Аэра принадлежит мне.
— Иви, идем, — зашипела Гэли. — На нас обратил внимание милорд.
И я пошла. Каждый шаг приближал меня к рыцарям на мосту. Подруга говорила что-то еще, магистр поздоровался со старшим рыцарем, что вел группу молодых людей. Дженнет хмыкнула. Отес о чем-то думал. Мэрдок… Не знаю, было не до него. Мы поравнялись с рыцарями. На один миг мы с бароном оказались друг напротив друга, и он поднял руку, касаясь непокрытой головы, словно приветствуя, а потом опустил ее. Шаг — и мы разминулись. Вот и все. Один взгляд, несколько секунд на расстоянии вытянутой руки и ни одного слова. Это жестоко! Так и тянуло разреветься от несправедливости.
Я не выдержала и оглянулась. Кристофер все еще смотрел на меня. Не отвернулся по обыкновению, не пошел дальше. А смотрел вслед, словно хотел… Хотел… Сердце забилось.
— Иви, я не могу тащить тебя, — сквозь зубы произнесла подруга. Я лишь на миг отвела взгляд от Криса, заметила, как минует мост Мэрдок, а когда оглянулась снова, увидела лишь спину удаляющегося рыцаря и догоняющего группу милорда Виттерна.
— Он чем-то встревожен, — шепнула Гэли. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — она говорит не о бароне Оуэне. — Что-то ему сильно не понравилось в сопровождающем рыцарей магистре.
Подруга проводила взглядом обогнавшего нас учителя. Милорд Йен подошел к жрице и начал что-то обеспокоенно объяснять. Я снова оглянулась, но «моего» рыцаря уже не было видно.
— Что в нем может не понравиться?
Вместо ответа Гэли приложила палец к губам, поскольку мы как раз поравнялись с учителем.
— Кто изменил расписание? — спросил у жрицы Йен Виттерн. — Должна была спускаться другая группа рыцарей.
— Не имею ни малейшего понятия. Это наверняка в Ордене напутали. — Пожала плечами девушка. — Да и какая разница — что одна группа, что другая.
— Вы не понимаете. — Учитель посмотрел на нас, взял жрицу под локоть и повел вперед. — Для этой группы предусмотрена совсем другая программа.
— Что происходит? — спросил Мэрдок.
— Не знаю, — ответила я.
— Милорд Йен чем-то недоволен, — добавила Гэли.
— Это мягко сказано, — вставил идущий справа Отес. — Он почти в ярости. Видимо, что-то не так.
— Хм… — Мэрдок поднял брови и повторил слова магистра Игри: — Если вам показалось, что что-то не так…
— Что-то очень сильно не так, — закончила я.
— Именно, — согласился парень и, сделав шаг вперед, позвал: — Милорд Виттерн!
Учитель недовольно обернулся. Напуганная жрица переступала с ноги на ногу. Я увидела, как рука Мэрдока скользнула за спину под куртку и сжалась на рукояти ножа. — Что-то случилось?
Мерьем на всякий случай всхлипнула.
— Ничего такого, что касалось бы вас, мистер Хоторн, — недовольно ответил учитель.
— И все-таки… — не отступал Мэрдок.
— Пожалуйста, скажите нам, — попросила Мэри.
— Что не так с этой группой? — спросила я.
Учитель разглядывал наши лица с таким видом, словно никак не мог решить — рассказать нам или выпороть розгами. Жрица натянуто рассмеялась и уже собралась ответить вместо милорда Виттерна. Ответить, несомненно, что-то пренебрежительное, с главными словами «истерия», «мнительность», а может, с очередной угрозой внеплановой лекции.
— Не надо, Илу, — остановил ее учитель. — Проще сказать, чем объяснить, почему это не их дело. Ты сама видела, как легко они впадают в крайности.
Он посмотрел на всхлипывающую Мерьем, потом на Мэрдока. Парень все так же продолжал стоять на месте и все так же сжимал ладонь на рукояти кинжала за поясом. Он ждал. Мы все ждали.
— Для группы, что спустилась одновременно с нами, была разработана специальная программа, хм… Скажем так, развлечений в Запретном городе. И эта группа должна была спускаться только завтра, одна, чтобы ненароком никто больше не огреб этих развлечений. — Магистр вздохнул и спросил: — Удовлетворены? — и тут же голосом, в котором появились стальные нотки, скомандовал: — Первая группа к восточной мачте — бегом, марш! И перестаньте скулить, Мерьем! Мистер Хоторн, уберите руку с ножа, не ровен час, порежетесь. Я все равно быстрее вас, хотите узнать, насколько? Дерзайте, но потом, лежа в доме целителей, не жалуйтесь. Я сказал, бегом! — рявкнул он так, что подпрыгнули все, даже жрица.
